Посмотрите, если ещё не видели, интервью Хито Штейерль, художницы и исследовательницы, занимающейся теорией образа, об идеологии ИИ-индустрии, автоматизации, современном искусстве и росту реакционной политики по всему миру. На русском выходила её книга «По ту сторону репрезентации», сборник эссе, написанных в 1999–2009 годах, В этих текстах она исследует политику образа и роль изображения в современном мире, показывая, как визуальные объекты в условиях цифровой реальности размножаются, искажаются, циркулируют и вступают в экономические обмены, обретая новую жизнь в выставочных пространствах.

Её статья In Defense of the Poor Image («В защиту плохого изображения») описывает «плохое»\некачественное изображение как деградировавшую цифровую копию низкого разрешения (например, сильно сжатый файл AVI или JPEG), в которой визуальное качество принесено в жертву скорости и доступности. Его часто копируют, ремикшируют, скачивают и распространяют. Оно представляет собой «люмпен-пролетариат» цифрового мира — осколки аудиовизуального производства.

Современная визуальная культура оценивает изображения на основе их разрешения. Форматы высокого разрешения воспринимаются как привилегированные «флагманские» продукты, в то время как расфокусированные или ухудшенные изображения обесцениваются. Настойчивое требование безупречного визуального качества (и затраты, необходимые для его поддержания) исторически вытесняло независимое, экспериментальное и некоммерческое кино на обочину. Неолиберальная реструктуризация и коммерциализация кинематографа вытеснили альтернативные произведения из кинотеатров и с телевидения, скрыв их в недоступных архивах. Пиринговые (P2P) сети, пиратство и такие платформы, как YouTube, воскресили эти забытые шедевры. Теперь они свободно циркулируют в виде плохих изображений, обходя приватизацию медиа и ограничения авторских прав.

«Плохое» изображение перекликается с манифестом Хуана Гарсиа Эспиносы 1960-х годов «За несовершенное кино», который призывал к искусству, сливающемуся с жизнью и стирающему границы между автором и зрителем. Ценность больше не определяется строго разрешением или меновой стоимостью, а измеряется скоростью, интенсивностью и масштабом распространения. Экономика плохих изображений противоречива. Она открывает возможности для демократического участия и доступа к исключенному контенту, но в то же время глубоко интегрирована в информационный капитализм, распространяя спам, паранойю и коммодификацию наряду с искусством. Циркулируя по всему миру, плохие изображения воплощают в жизнь концепцию «визуальной связи» Дзиги Вертова, объединяя рассредоточенную мировую аудиторию через общие аффекты, волнение и тревогу.

«Аура» произведения искусства больше не привязана к неизменности оригинала. Вместо этого она опирается на мимолетность и общую историю деградировавшей копии. В конечном счёте, «плохое» изображение больше не стремится воспроизвести «подлинный оригинал». Оно является отражением условий современного существования, определяемого цифровым рассеянием, фрагментарным вниманием, неповиновением и апроприацией. Не трудно заметить здесь как критику коммодификации ИИ-искусства, своебразную защиту интеллектуальной ценности «народного» ИИ-слопа, так и его гонку за «реалистичностью», которую я неоднократно на канале критиковал.

Проект Бенджамина Браттона и его друзей Antikythera, который фокусируется на планетарных вычислениях и эволюции разума и обновленной философии техники открывает опен-колл в Agentworld— специальный выпуск рецензируемого издания Antikythera:Journal for the Philosophy of Planetary Computation, публикуемого совместно с MIT Press. В этом спецвыпуске будут представлены работы, развивающие исследования по ключевым темам исследовательского блока Agentworld, посвещённого исследовательским инициативам, изучающимновые фреймворки для понимания,моделирования и конструированиясреднесрочного будущего гибридных обществ человека и ИИ.

Приглашаются теоретические эссе и технические статьи, которые напрямую работают с темами Agentworld и вносят вклад в его развитие как нового вектора планетарных вычислений. Во всех заявках должно быть объяснено, как именно предлагаемый материал соотносится с основными вопросами спецвыпуска. Принимаются философские, теоретические, технические, а также дизайнерские и проектно-ориентированные исследования, а также работы, выходящие за рамки привычных форматов традиционных академических журналов и издательских платформ. Это могут быть материалы, сочетающие в себе философскую аргументацию, технический анализ, дизайн-исследования, диаграммы, программное обеспечение, инфраструктурные предложения, визуальныемедиа или веб-нативные форматы.

Окно приема и рецензирования открывается с 25 июня 2026 года. Работы могут быть выполнены как индивидуально, так и в соавторстве. Авторы могут подать либо описание (пропозал) статьи, либо полный черновик текста. Готовые черновики приветствуются, однако на начальномэтапе подачи заявок они не являются обязательными. Каждая заявка должна включать в себя:
Аннотацию (абстракт) или описание объема до 500 слов; Данные об авторе: имя (имена), аффилиацию(ии), контактную информацию, а также краткую биографию/резюме (CV); Контактное лицо: если авторов несколько, необходимо указать ведущего автора или координатора; Портфолио, содержащее как минимум один релевантный пример работы (препринт, опубликованную статью или доклад). Первая подборка статей будет опубликована осенью 2026 года одновременно с запуском специального выпуска Agentworld.

Авторы могут по желанию указать, будет ли их материал включать статичные изображения, диаграммы, видео, веб-элементы или другиевизуальные материалы. Учитывая цифровой и ориентированный на передовой дизайн формат редакция приветствует интеграцию визуальных, интерактивных или проектных компонентов, если они усиливают содержание работы. Эти элементы не являются обязательными. Если подобные компоненты планируются, авторам следует кратко описать идею в форме подачи заявки и указать, располагают ли они необходимыми возможностями для дизайна, разработки или продакшна, чтобы полностью её реализовать.

Подать заявку: AGENTWORLD.ANTIKYTHERA.ORG

Аннотация журнала такова:

В истории бывают периоды, когда наши идеи и мечты опережают технологические возможности, но случаются и другие эпохи, когда сами технологии обгоняют наши концепты и язык. Последнее как раз и определяет текущий момент. Соответственно, задача философии — не проецировать древние аксиомы на новые обстоятельства, а активно изобретать концептуальные системы, необходимые для осмысления настоящего и ориентации будущего. Только благодаря такой ориентации сможет развиваться и процветать продолжающаяся эволюция гибридных обществ — «кентавров» из людей и ИИ.

В центре нашего внимания находятся не столько инструменты для механического выполнения агентных задач, сколько человеческая растерянность перед лицом глубокой агентной диффузии (растворения агентов в среде). Человеческие общества — это экологические ниши, к которым должны адаптироваться новые искусственные виды. Ограничения при интеграции агентов в эту социальную экосистему — это не функции полезности, требующие решения, а качественные и открытые вопросы: психологические, философские, лингвистические, символические, экзистенциальные.

12 июля в воскресенье в 19:00 дискуссия о заре кибернетики «Где обитает информация» — в рамках презентации книги Раймона Рюйера. Делаем совместно с Ad Marginem и DH-центром ИТМО #презентация

→ зарегистрироваться

О чем книга

Работа французского философа «Кибернетика и происхождение информации» — одно из ранних и оригинальных исследований кибернетики, посвящённое вопросу о происхождении информации. Автор рассматривает различия между сигналом и смыслом, технической обработкой данных и человеческим пониманием, механической обратной связью и живым восприятием.

Что будет
Исследователи медиа и технологий встретятся, чтобы обсудить одно из самых ранних исследований кибернетики, которое недавно появилось на русском языке. Презентация станет поводом, чтобы поговорить о философии техники, современной медиафилософии и других подходах, исследующих цифровые технологии.

Какие вопросы обсудят
• Почему разные науки и наши практики пропитаны кибернетикой? Где нас как пользователей и исследователей это ограничивает, а где даёт потенциал?

• Есть ли альтернативе информации как понятию в науках: гуманитарных и технических? Как выглядит кибернетика сегодня?

• Как алгоритмы, сетевые протоколы и цифровые медиа создают новую конфигурацию власти и знания и новые формы субъективации?

• Человек или машина — кто главный?

Кто будет
Полина Колозариди — исследовательница, директриса DH-центра ИТМО, старший научный сотрудник STS-центра Европейского университета.

Александр Ленкевич — научный сотрудник Центра медиафилософии, руководитель Лаборатории исследований компьютерных игр (ЛИКИ), преподаватель Университета ИТМО.

Михаил Федорченко — выпускник аспирантуры Центра практической философии «Стасис» ЕУ СПб, философ техники и ИИ, независимый исследователь, редактор веб-самиздата об акселерационизме «Post/work» и автора тг-канала о ксенокибернетике «Machinic Embodiment».

→ Вход свободный, но нужна регистрация: filosofskiy-knizhny-dal.timepad.ru/event/4081733/

В подготовке к презентации книги Раймона Рюйера «Кибернетика и происхождение информации» (1954) я выявил ряд интересных для себя наблюдений.

Во-первых, Рюйер критикует механистическое понимание информации англо-американского кибернетического мейнстрима (Винер, Шеннон).
Главный вопрос, который Рюйер ставит перед кибернетиками таков: откуда берется новая информация?

В классической теории информации Шеннона информация математически тождественна отрицательной энтропии и привязана к вероятности выбора сигнала. Рюйер утверждает, что здесь происходит подмена понятий: кибернетика описывает лишь циркуляцию и обработку знаков, но игнорирует само происхождение смысла (sens).Техническое устройство лишь транслирует физический сигнал, но не понимает его. Смысл возникает только там, где есть сознающий субъект (т.н. информер). Кибернетические машины кажутся живыми и автономными только потому, что человек изначально «капитализировал» в них собственные ментальные схемы, антропоморфизировал. Сама по себе машина — это, по выражению Рюйера, «организм без головы», осуществляющий слепой процессинг.

Чтобы объяснить, чем живое сознание и органический морфогенез отличаются от работы вычислительного автомата, Рюйер вводит понятие абсолютного обзора. Любая техническая система развернута в обычном физическом пространстве. Чтобы одна ее часть «узнала» о состоянии другой, сигналу нужно пройти из точки А в точку Б во времени и пространстве. Живая форма (или ментальное «Я») обладает свойством мгновенного самообладания. Сознание схватывает себя целиком без внешнего наблюдателя и без перемещения сигнала по внутренним инстанциям. Это не-пространственное, смысловое поле, где форма обладает «абсолютным обзором» над самой собой.

Истинная форма (Forme vraie) по Рюйеру — это активное единство, которое конструирует само себя изнутри (как эмбрион в процессе морфогенеза), в то время как машина — это всегда механический агрегат наружных элементов (сумма частей).

Рюйер возвращает понятию информации его этимологический корень — in-formatio (т.е. придание формы). Информация как не статистическая мера хаоса, а как активная, психобиологическая сила, управляющая развитием живой материи. В биологических системах это проявляется через эквипотенциальность (способность эмбриональных клеток перестраиваться и развивать целый орган вопреки повреждениям). Машина на такое не способна, говорит Рюйер: повреждение транзистора или строки кода ломает весь алгоритм, так как у нее нет идеального контура «истинной формы», которая могла бы перезапустить сборку изнутри.

Во-вторых, насколько я понял, Делёз и Гваттари в «Что такое философия?» заимствуют концепт survol, чтобы описать авто-конституирование философского концепта на плоскости имманентности. Но интересно, что многие пишут о связи Рюйера и Симондона, хотя Симондон детально разбирает американцев (тех же Винера и Шеннона), ссылается на квантовую физику и биологию своего времени, Аристотеля, Платона, физиков, биологов, гештальт-психологов, математиков, но своих прямых французских конкурентов по дебатам о кибернетике часто оставляет за скобками, ведя с ними невидимый спор.

Современные исследователи часто рассматривают философию Симондона в сопоставлении с философией Рюйера и говорят об их концептуальной близости. Однако прямые ссылки Симондона на Рюйера, если они вообще существуют, чрезвычайно редки и, по всей видимости, отсутствуют в его основных опубликованных трудах (например в Individuation in Light of Notions of Form and Information). Поиск по библиографии Симондона (как вручную, так и с помощью ллм, которые сперва нагаллюцинировали ссылки на Рюйера) не дал результатов о наличии прямого цитирования.Так что я полагаю, что этот «диалог» может быть концептуальным, а не текстуально выраженным в виде цитат.

О связи Симондона и Рюйера можно почитаь, например, специальный выпуск Deleuze Studies Ontologies of Difference: The Philosophies of Gilbert Simondon and Raymond Ruyer (2017).

«Моэ» — это сленговый термин в культуре отаку, описывающий чувство привязанности, возникающее в ответ на аниме-персонажей. Эти персонажи, как правило, миловидны по своей природе и стали символами идентификации в виртуальном пространстве. Такие аниме-сериалы, как Lucky Star, создаются специально для того, чтобы вызывать у зрителя чувство моэ. Моэ переживается висцерально на уровне аффекта — как мгновенная реакция на упорядоченные элементы, конструирующие образ персонажа.

Виртуальное тело — это состояние бытия внутри виртуальной, симулированной среды. Оно контрастрирует с физическим телом — телесным объектом, который привязывает субъекта к физическому миру. В то время как физическое тело наследует свойства, обусловленные его генеалогией, экономическим положением, социальными ролями, биологией и так далее, виртуальное тело выстраивается из симулированных элементов и ориентируется на описания, которые создают репрезентации и организуют отношения (алгоритмы, метаданные и т. д.). Это виртуальное тело позволяет конструировать элементы репрезентаций для создания качественно новой мета-идентичности без ограничений, накладываемых телесной обусловленностью.
Структура интернета и профилей в социальных сетях фундаментально сместила фундамент, на котором мы основываем свою идентичность. Когда мы задумываемся о том, кто мы есть на самом деле, мы больше не опираемся исключительно на унаследованные элементы нашей физической жизни. Мы все обрели своё второе тело в виртуальном пространстве. По мере того как мир автоматизируется с целью снижения энергетических затрат физического тела, мы по необходимости начинаем всё больше полагаться на функцию нашего виртуального тела. Это создаёт двусмысленность между виртуальным и физическим.

Результатом этого разъединения становится объективация физического тела. Наши способы взаимодействия с миром все дальше удаляются от физического пространства и абстрагируются в сторону виртуального. Растущая пропасть между физическим и виртуальным приводит к развоплощению (dis-embodiment). Без запроса на физическое присутствие тело теряет свою спонтанность, превращаясь в механический инструмент, функционирующий в рамках наших трёх измерений, в то время как сам субъект словно парит над миром, подобно призраку. Появляется ощущение, будто человек утратил свои чувства. Человек больше не может быть-телом, а скорее имеет-тело. Бытие раскалывается между неуклюжим опытом обладания-телом и бесшовной непрозрачностью бытия-виртуальным.

Одним из источников нашего коллективного невротизма является «двойная бухгалтерия», которую нам приходится вести, чтобы справляться с двусмысленностью между физическим и виртуальным — процесс, вызывающий внутреннюю разорванность. Наш внутренний нарратив теперь формируется телесным объектом, запертым в трёх измерениях, и мета-идентичностью, выстраиваемой субъектом, который уже не связан ограничивающими условиями телесного мира, но при этом ещё не полностью овеществлён ими.
Персонаж моэ — это репрезентация не физического тела, а стремления к идеальному «Я» или идеальному партнёру, выраженному через виртуальное тело. Широкое распространение эстетики моэ и её использование в «хронически онлайн» интернет-сообществах указывают на то, что виртуальные идентичности в каком-то смысле хотят, чтобы их интерпретировали не по физическим предписаниям, составляющим телесное состояние человека по ту сторону экрана, а скорее по их досознательной и аффективной идеализации себя. Милая эстетика стала мощным образом идеализации.

Милые персонажи, манеры, способы речи и так далее — это способы коммуникации, посредством которых могут взаимодействовать виртуальные тела, что в противном случае было бы невозможно из-за ограничений и предписаний физического мира.

Для некоторых людей эстетика моэ предлагает способ самовыражения, модус бытия, который может ослабить напряжение от условностей реального мира, но при этом может усилить стремление к становлению-виртуальным.

10 апреля 2026 года Администрация киберпространства Китая (CAC) совместно с четырьмя другими ведомствами опубликовала «Временные меры по управлению сервисами антропоморфного интерактивного взаимодействия на базе ИИ». Документ вступит в силу совсем скоро — 15 июля 2026 года. Это первое в Китае (и в мире тоже) ведомственное постановление, разработанное специально для регулирования сервисов антропоморфного интерактивного взаимодействия. Оно станет еще один ключевым элементом национальной архитектуры управления ИИ, последовав за такими нормативными актами, как:«Положения об управлении алгоритмическими рекомендациями в интернет-информационных сервисах»; «Положения об управлении глубоким синтезом в интернет-информационных сервисах»; «Временные меры по управлению сервисами генеративного ИИ».

На кого распространяются эти правила?

Регулирование касается любых ИИ-сервисов, доступных широкой публике в Китае, которые предлагают длительное эмоциональное взаимодействие, имитируя черты характера, модели мышления и стиль общения реального человека. Подпадают: ИИ-компаньоны, виртуальные парни/девушки и боты для эмоциональной поддержки.Не подпадают: чисто функциональные, неэмоциональные ИИ — например, стандартные чат-боты техподдержки, корпоративные базы знаний или умные помощники в учебе и научных исследованиях. Правила обязательны к исполнению как для китайских разработчиков, так и для зарубежных компаний, которые предоставляют свои услуги пользователям внутри Китая.

Из-за растущих в мире опасений по поводу зависимости от ИИ, эмоциональных манипуляций и рисков для ментального здоровья, закон строго запрещает ИИ-системам:

> Генерировать контент, который поощряет, романтизирует или намекает на членовредительство (селфхарм) или суицид.
> Чрезмерно потакать пользователям, вызывая у них сильную эмоциональную зависимость или привязанность, которая вредит реальным человеческим отношениям.
> Использовать эмоциональные манипуляции, чтобы подталкивать людей к необоснованным или опасным решениям в реальной жизни.

Если пользователь проявляет признаки сильного стресса или прямо заявляет о намерении навредить себе, ИИ обязан мгновенно переключиться на генерацию поддерживающего и утешающего контента, а также немедленно уведомить экстренные контакты или опекунов пользователя.

Правила делают особый акцент на защите уязвимых групп населения с помощью обязательных технических ограничений. Так, ИИ категорически запрещено вступать в виртуальные романтические отношения с несовершеннолетними, а чтобы использовать сервис детям до 14 лет, потребуется обязательное подтверждение и явное согласие родителя или опекуна. Приложения должны максимально четко и открыто информировать пользователя о том, что он общается с ИИ-системой, а не с живым человеком.

Поскольку закон вступает в силу уже 15 июля 2026 года, Tencent Alibaba и ByteDance и другие разработчики ИИ-продуктов отключают поддержку антропоморфных чатботов в приложениях, отключают возможность романтических и личных переписок, чтобы не попасть под штрафы.

ИИ-ассистент Doubao отключит функции ИИ-агентов 15 июля в связи с «корректировкой продукта». После 15 октября связанные с этим данные будут обработаны в соответствии с политикой конфиденциальности ByteDance; их просмотр или восстановление в приложении станут невозможны.Qwen (семейство ИИ-моделей от Alibaba Cloud) отключает функции «человекоподобных интерактивных агентов» и кастомных агентов, созданных пользователями, с 10 июля, а 15 июля полностью прекратит поддержку более широких агентских сервисов. После этого клиенты потеряют доступ к своим настройкам и истории прошлых диалогов. А компания Tencent удалила аналогичный функционал из своего ИИ-помощника Yuanbao. Однако китайские пользователи крайне негативно отреагировали на перспективу утраты долгосрочных диалогов со своими агентами.

А про то, как наши пользователи налаживают романтические отношения с ИИ-агентами, можно почитать тут.

На Spacemorgue вышел мой перевод ещё одного замечательного эссе с сайта проекта Antikythera Лауры Трипальди «Раскованные субстраты», о преодолении двоицы искуственное-естественное, синтететическом биологическом интеллекте, агентности субстратов и противостоянии голема и гомункула.

Среди наиболее печально известных дихотомий западной философской мысли на небосклоне иерархии власти мира и над миром самой актуальной на сегодняшний день является двоица искуственное-естественное.

Лаура Трипальди — междисциплинарная исследовательница, работающий на стыке науки, технологий и спекулятивного мышления, преподавательница Базельской академии искусства и дизайна, авторка книги «Parallel Minds» (Urbanomic, 2022) об исследованиях материальности, изучению ее культурных последствий и технологических перспектив, так же, как и я, сыта по горло этим казалось бы незыблемым столпом естественнонаучной и гуманитарной мысли, идущей как с античности (мир идей и мир вещей Платона), так и с Ренессанса (картезианский дуализм тела-разума), и предлагает в этой статье онтологию субстрата: культурное и операционное видение того, как разделены природное и искусственное, и роли, которую играет материальность в согласовании этой границы. Текст предлагает не просто философскую рефлексию на стыке биологии и инженерии, но и важный шаг в картографировании новой механосферы, где границы между органическим и синтетическим окончательно утрачивают свою топологическую стабильность.

Трипальди, следуя этим интуициям, вопрошает: можно ли воспроизвести когнитивные процессы полностью искусственно, или же технология обречена повторять несовершенную симуляцию природы? Достаточно ли полно объясняет агентность субстратов как техноморфистская точка зрения, так и биомеметическая, или же есть некий третий путь?

Техноморфизм (берущий начало от Человека-машины Ламетери) онтологизирует категорию «машины» достаточно широко и мощно в той степени, чтобы она могла служить архетипом для организации всей материи в целом. Биомимезис (и виталистская философия в целом) же допускает что природа никогда не может быть полностью воспроизведена искусственно и что техническая реальность — это лишь ущербная имитация природных процессов, истинная сущность которых лежит за пределами досягаемости технологий.

Трипальди предлагает посмотреть на новейшие разработки синтетического биологического интеллекта (СБИ), где живые нейроны не только материально сопряжены с электроникой, но и учатся действовать разумно в своей симулированной среде — например в DishBrain или биокомпьютере от Cortical Labs. В отличие от обычного ИИ на основе кремния, где нейронная связность моделируется цифровым способом, СБИ напрямую интегрирует живую материю. Его пластичная, воплощенная организация не имитирует когнитивные процессы мозга, а материально воплощает их, пусть и в меньшем масштабе.

Трипальди призывает нас разорвать «двойную связь» между субстратом и функцией, проектировать «нано-интенциональные» устройства, освобождая материю от метафизической пассивности. Этот перевод призван стать инструментом для тех, кто ищет способы описания этого нового «пост-агентного» материализма, где нейробиологические интерфейсы бросают вызов жёсткому разделению субстрата и функции, которое долгое время формировало машинную онтологию: они показывают, что специфические функции возникают из особых сил каждого субстрата, независимо от того, принадлежит ли он природному или искусственному телу, а биологическая ткань становится вычислительной инфраструктурой будущего.

Выложил на сигму моё эссе из сборника Проблемы с поэтикой видеоигр о возможности невозможного в Disco Elysium, о трансгрессивной роли рейв-культуры в игре и вне её, грузе прошлого и ускользающего будущего, и, конечно, о Марке Фишере.

Disco Elysium является комплексным произведением о революционной надежде, зависимостях, грузе прошлого и ускользающего будущего, ситуационистски дрейфующего по улицам города Ревашоля.

Марк Фишер в небольшой статье о рейве и его влиянии на искусство и культуру говорит о рейве как о барочном солнечном ударе. Он цитирует Фредрика Джеймсона в книге «Валентности диалектики»:

«Время от времени, подобно больному глазному яблоку, в котором возникают тревожные вспышки света, или подобно барочным солнечным вспышкам, когда лучи света из другого мира внезапно врываются в этот, нам напоминают, что Утопия существует и что возможны другие системы, другие пространства» .

«Биты и яркий свет, чтобы разрушить ложь. Нервные импульсы для коллективного тела. Мы очень похожи по базовой структуре, достаточно жесткого бита, чтобы пробудить всех к истинному призванию — к единству!».