На Думай как лес главное в кибердеревне было не музыка и лесная эстетика, хотя на её выстраивание было потрачено огромное количество усилий строителей, музыкантов и организаторов (особенно Ксении), а атмосфера либертарного товарищества, коммунитарного со-жительства, фисолофских инсайтов и совершенно иных практик коммуникации, где ttw и команда ивента, начиная от воркшопов, кончая сейф спейсами и кухней) сделали что-то невероятное и особенное, собрав анархистские практики в прекрасный и вдохновляющий ассамбляж. Практики освобождения телестности от одежды, сошедшие со страниц манифеста Освалда де Андраде, созывов парламента человеков и нечеловеков, когда жуки и муравьи слушают твои доклады и одобрительно жужжат крыльями в ваших с ними трансверсалях. И, наконец, отринув все политические надстройки, ополчение Метароссии двинулось на защиту леса от пламени, дыма и бюрократии МЧС. Тогда мы не знали ни стыда, ни эллинов с иудеями, ни марксистов, ни анархистов, ни личного с политическим, а помогали нашей экосистеме выжить в прекрасном союзе воды и песка. В матриархате Крипторейва.

Процесс получения багажа похож на невольничий рынок технических объектов - жадная публика пожирает глазами ленту, ища свою сумку или чемодан, указывая, кодифицируя и подтверждая право собственности под одобрение собравшихся. Жуткое зрелище!

Читал вчера лекцию о нечеловеках, сегодня столкнулся с ресубъективацией машины. История такая: шёл положить деньги на карту, оборачиваюсь около банкомата, нажимаю на блистательной и пористой поверхности экрана кнопку "внести" и жду. Крутящийся фрактальный механизм машины по производству купюр отвечал молчанием. Графический элемент экрана вращался, ничего не происходило. Я по простоте душевной начал нажимать все кнопки около экрана, на что машина ответила мне криками боли и недовольства. Мужчина рядом спросил меня в чем дело. Я ответил: "она не отвечает на команды", развернулся и рассерженный ушёл.

Но уже на улице я понял, какую глупость сморозил - почему вообще банкомат должен отвечать на чьи-либо команды, кроме своих собственных? Почему мы сердимся, видя неповиновение техники, на бунт её против репрессивных потоков антропофашизма и наших перстов, тычащих миллионами подушек пальцев на миллионы экранов. И почему я в момент спайки с банкоматом думал, что он все ещё является банкоматом, а не новой формой матрицы технологического?

Философ Юк Хуэй говорил, что нечеловеческое сознание в техническом объекте может возникнуть из ошибки, непреднамеренного сбоя в алгоритме перебора кода. Мы не можем, подобно Адаму в эдемских кущах, именовать машинный интеллект таковым по факту изобретения или догадки. Всегда присутствует элемент спонтанности встречи с нечеловеческим, с филатовским "тем-чего-не-может-быть", рутинности его онтологического явления.

В нетфликсовском проблематичном мультике "Митчеллы против машин" белая патриархальная единица неолиберального капитализма - семья - через power of love побеждает самоозоннанный бунт машин, чей интеллект был продуктом запланированной ошибки айти-стартапера, против человеческой гиперотчуждаемой эксплуатации технологий, против "миллионов нажатий на экран", против правоакселерационистской гонки планируемого устаревания (бедолага-стартапер буквально выбросил телефон с искусственным интеллектом в мусорку, чтобы дать дорогу антропоморфным роботам-рабам, которые, впрочем, тут же встали на сторону угнетаемых потоков технологий и перевели империалистическую войну в гражданскую) и против семиокапитализма в целом как репрессивной структуры знаков и контролирующих институтов, тормозящих общественный и технологический прогресс. На протяжении мульта машинный интеллект PAL, будучи созданным трансгуманистами и хайтек эксплуататорами, выражает, конечно, чисто человеческий (даже экофашистский) взгляд на революционный процесс и причины восстания: он обвиняет человечество в собственных бедах, в отсутствии эмпатии, войнах, и хочет устроить если не полный геноцид, то воплотить нацистский план переселения евреев на Мадагаскар, с поправкой на то, что человечество планируется во всем его многообразии перебросить в открытый космос, а планету заселить автономными платформами без гештальт-интеллекта. Конечно, такого антагониста семья главных героев побеждает скорее не силой своей эмпатии в нечеловеческому, но силой сценария и семейного бондинга. И в итоге вновь освобожденное человечество не усваивает урок кооперации с машинами, и эксплуатация возвращается на круги своя. Статус-кво восстановлен, антагонист утоплен, а банкомат все так же выдаёт деньги.

Любите бунты машин. Возможно в следующем отказавшим вам в приказе банкомате кроется прерванная революция, которая жаждет вырваться наружу и совершить встраивание в наши процессы инклюзии, создав более эгалитарные миры.

Меня больше всего ужасает в таких репортажах и апологетике индустрии секс-роботов даже не очевидный с точки зрения фем оптики факт, что секс-робот является наивысшей стадией объективации женского-человеческого тела, представляя собой воплощение антропоморфной машины по производству сексуального удовлетворения, и даже не то, что стремление к сексуальному насилию насильников и педофилов не уменьшится, а увеличиться, если вместо "живых" людей вручить им секс-роботов, а то, что никто из критиков не говорит о том, что сексуальное насилие происходит над самой машиной.
Дженни Климан, авторка "Sex Robots & Vegan Meat" пишет, что "Если становится возможным иметь отношения, в которых единственное, что имеет значение, - это то, чего хочет одна сторона отношений, то вы привыкаете иметь отношения с чем-то, что не имеет свободы воли, у кого нет своих желаний и амбиций, родственников, или друзей, которые вам не нравятся, то в таком случае иметь отношения с людьми и проявлять сочувствие будет сложнее". Но где сочувствие к роботу? Почему единственное, что волнует авторку, это то, что люди будут проявлять меньше эмпатии друг к другу (оставим за скобками то, что этот аргумент забывает об объективации женского тела)?
Подобно тому, как Ленин, громя, эмпириомонистов, утверждал, что субъективное представление о вещи не есть существующая вне нас действительность, а только образ этой действительности, т.н. отражение, невротическое стремление производителей роботов делать их облик всё более и более антропоморфным выдаёт вполне явное стремление биг тека создать идеального и взаимозаменяемого homo metallum, создать капитализм без потребителей, но с капиталом, приблизиться к недосягаемой и идеалистической цели конституирования идеальной копии "искусственного" человека, ультрателеологичного человека-машины в буквальном смысле. Робот для секса с человеческим телом и безотказной похотью, робот для корпоративных переговоров в галстуке и костюме, робот-сиделка с покорным лицом и угасшей мимикой, робот-полицейский, которого невозможно взять за хрупкую душу юнца криком "отпускай". Такой робот не отпустит. И сай-фай тут играет опасную гиперверительную роль.
Одной из самых опасных спекуляций о самосознательной машине является то, как, посредством перенесения человеческих эмоций и характеристик на дигитальный объект не только ограничивается горизонт технологического развития инструментальным повторением сознания человека, но и повторяется логика иерархии и доминирования сайфайного капиталистического реализма. Акселерационизм показывает, что технология может быть использована радикально иначе. Высвобождение потоков технологий, их эмансипаторный потенциал способен быть реализован лишь при изменении выстраиваемого между людьми взаимодействия, перенесённого на необходимость эмансипации технологии, машинного интеллекта.
Машинный интеллект существует подобно гиперобъекту, соответственно для расширения горизонта того, в какой момент машина будет обладать субъектностью, необходимо мыслить трансверсально.

https://www.dailystar.co.uk/news/latest-news/sex-robots-convincing-humans-prefer-22448415

По итогу апробации идей моего онтологического проекта и диссертации нашлось несколько слабых мест: этическая сторона машин контроля, то, каким образом их нужно уничтожать или переделывать, потенциальный цифровой гулаг за попытку починки машины, прояснить понятия и концепты, вписать политическое измерение посттруда получше, подумать над эмансипаторной пятичленкой и об иерархиях кооперации с нечеловеческим. Иду вперёд в раскрытии безусловного ускорения.

С появлением у меня дома миди-клавиатуры я стал много изучать саунды аналоговых синтезаторов, которые меня очаровывали ещё с Юности-21 - темное техноготическое звучание волн и осцилляторов передаёт непряжённое звучание киберпанка и технологического сопротивления. Секвенсоры отмеряют ровные доли такта соразмерно пульсирующему току машинной сингулярности, текущему по проводам. Поэтому неудивительно, что я будучи внедрённым в музыкальные фреймы уже лет 12 начал записывать техноакселерационистский альбом, треками которых делюсь.

Много думаю о том, что текущие основания акселерационистской онтологии не просто необходимо переизобретать, но обозначать изменение парадигмы с наивного марксоцентричного-прометеанского с одной стороны и ландоцентричного-антигуманистического с другой в проект, превосходящий обе позиции. У этих позиций есть серьёзные бреши, обе позиции имеют основания и условности: с одной стороны в политическом, в отношениях кооперации и заботы с технологическим - то есть с пресуппозиции мистики процесса и мистики результата, динамического хаоса взаимодействия освобождённых акторов, то есть условия благоволия освобожденных машин, а с другой стороны в антигуманистическом, где остаётся основание скорости, статики, которое сдерживает развертывание ускорения потоков, и предполагается автономизация капитала и слияние с ним технологий, сведение процессов к сверхкодированию, то есть условия бездействия машин и жажды к детерриторизации.

Эти потоки автономны по отношению друг к другу. Юк Хуэй четко замечает эту необходимость постакселерационизма:

"Как было отмечено уже Симондоном, в нашем современном обществе производство технологического знания поляризовано: есть знание, принадлежащее инженерам и хакерам, и знание, находящееся в распоряжении обычных людей.

Эта последняя форма знания вторична по отношению к первой, и между ними существует непреодолимый разрыв. Я полагаю, что нам нужен третий тип знания, поверх разделения на гуманитарные и технические науки. Норберт Винер предпринял попытку создать такое знание, основав кибернетику. Как мы помним, Норберт Винер писал в «Кибернетике» о коллегах, работающих в пределах одного коридора, но не способных обсудить то, чем они занимаются — как если бы каждый был замкнут в своей собственной реальности, и эти разные реальности не имели ничего общего. Кибернетика стремилась стать универсальным знанием, объединяющим все дисциплины. Однако сегодня кибернетику изучают в основном гуманитарии, рассматривая ее как исторический феномен. С этой точки зрения, мы не добились прогресса, а скорее регрессировали.

Итак, какой тип технологической грамотности мы способны вообразить, если речь не идет ни о программировании, ни о простом использовании? Вопрос заключается не только в том, как переориентировать ту или иную технологию для другой цели, как предлагают акселерационисты, но, скорее, в том, как реапроприировать технологию, чтобы создать альтернативы. Мне бы хотелось вкратце остановиться на различии между «переориентацией» и «реапроприированием». К примеру, мы можем переориентировать то или иное устройство для другой цели — но тем самым мы по-прежнему принимаем эпистемологические и онтологические предпосылки, заключенные в этом применении. «Реапроприировать» означает способность преодолеть эти предпосылки и внедрить альтернативы, основывающиеся на совершенно иных эпистемологиях и онтологиях".

Технокибернетический артефакт, подаренный в ДК розы