Небес трое, и весьма между собой различных, а именно: самые внутренние, или третьи, средние, или вторые, и последние, или первые. Они следуют одни за другими и относятся между собой как в человеке верхняя, средняя и нижняя части тела, т.е. голова, туловище и ноги; или как верхний, средний и нижний ярусы дома. В таком же точно порядке исходит и нисходит Божественное от Господа начало, а потому и раздел небес на три части вытекает из необходимости порядка.

Божественное начало, наитием исходящее от Господа и принимаемое в третьих, или самых внутренних, небесах, называется небесным, а потому и ангелы этих небес называются небесными. Божественное начало, истекающее от Господа и приемлемое во вторых, или средних, небесах, называется духовным, а потому и ангелы этих небес называются ангелами духовными; наконец, Божественное начало, наитствующее от Господа и приемлемое в последних, или первых, небесах, называется природным. Так как природное начало этих небес не подобно природному здешнего мира, но заключает в себе и духовное и небесное, то и небеса эти называются духовно-природными и небесно-природными; потому и ангелы этих небес называются духовно-природными и небесно-природными; духовно-природными называются те, что под наитием средних, или вторых, небес, т.е. духовных, а небесно-природными называются те, что под наитием самых внутренних, или третьих, небес, т.е. небесных. Хотя ангелы духовно-природные и отличны от небесно-природных, но тем не менее они составляют одни небеса, потому что они находятся в одной степени.

В каждых небесах есть внутреннее и внешнее; ангелы, живущие во внутреннем, называются ангелами внутренними, а те, что живут во внешнем, называются ангелами внешними. Внешнее и внутреннее на всех небесах, или в каждых из трёх небес, в том же отношении между собой, как воля и её разум в человеке: внутреннее отвечает воле, а внешнее — разуму её. У всякой воли свой разум, одно без другого не бывает; волю можно уподобить пламени, а разум - свету от пламени.

Человечество — форма энергии, подвластная энтропии. То же характерно и для других форм энергии. Концепция «тёмного леса» применима и к межгалактической теории игр, и к персонализированной коммуникации Web 2.0. Мы галлюцинируем «я» в её механизме, но процессу безразлично это «я». Интерфейс леса может считывать нас идеально, его растения выделяют дурманящий газ субъективности. Каждый узел в кибернетической цепи подозрений, питаемый коммуникативным интерфейсом, вопрошает: Что делать и кто я? Мы отвечаем снова и снова, через всё более сложные интерфейсы. Когда Тёмный лес приходит в движение, мы можем не разглядеть за туманом субъективности автоматизированный процесс экстракции, сводящий каждого из нас к генерируемой сложности, измеряющий наш энтропийный потенциал, стравливающий узлы друг против друга, проектирующий паттерны беспорядка. В этом лесу лучше молчать или готовиться к конфликту.

Что у тебя на уме?

Диалог между Богной Кониор и Дэвидом Роденом призван побудить читателей избавиться от наивных антропоцентрических интуиций, существующих как в современной философии в целом, так и в критическом постгуманизме и неорационализме в частности. Как можно «преодолеть человека», если постгуманистическое мышление всё ещё пользуется словарём аффектов, связей, сетей, отношений, ставит человека как точку отчёта негативной эпистемологии? Тёмный постгуманизм тесно связан с не-философией, он требует от нас усилия принять то, что природе, нечеловечеству, Земле нет до нас дела, жизнь не может ничего хотеть, становление не изящно, а трансверсальность не эссенциально эгалитарна.

Если критический постгуманизм и трансгуманизм больше заинтересованы в критике властных отношений/деконструкции человеческого и аффирмации морфологии телесности, то, собственно, а нечеловеки-то где? Где этот зазор между разумом и аффектом, который неуязвим, необъятен и для описания которого у нас нет ни слов, ни чувств? Позволяет ли боль почувствовать этот зазор, не слишком ли наивны философы сознания, доступна ли нам природа субъекта и как, в конце-концов, преодолеть дуализм естественного-неестественного как довлеющую категорию дебатов об ИИ? Роден предлагает фигуру биоморфа, «заместителя» для инвариантов модифицированного и машинизируемого тела, которое меняет свои границы всеми возможными и невозможными способами, как нефилософского агента спекулятивного постгуманизма, который чертит себе третий путь между фетишизацией естественной природы вещей и технофилией, между светом и тёмнотой, предлагая щупальцевидные блестящие сумерки, лежащие по ту сторону этики и антпропоцена.

Поскольку это интервью датировано 2020 годом, Дэвид Роден в данном интервью касается ранних итераций больших языковых моделей, чатботов, которые в научно-популярной литературе и медиа зачастую неверно обозначаются как «искусственный интеллект», анализ Родена может показаться неполным, особенно в рамках популяризации рассуждающих моделей, различия между генеративными и диффузными моделями, границ предугадывания и «галлюцинации» чатботов, киберэротизма и других актуальных дебатов в рамках феноменологии ИИ. Читателю предлагается самостоятельно поразмыслить о нефилософской природе таких технологических феноменов.

Oh, look what you did, baby
The world can only end one way
Artificial angels pray
Baby, that's my world, baby, that's my way
The final weapon, the final weapon is fate
Everything you love, you hate
Everything you make, you break
Artificial angels, baby
The world can only end one way, uh
My world, my-my way
Welcome to the future, babe
I cannot die, I do no want, there is no revelation
The only thing I covet is my own annihilation
Inhalation, exhalation
Power isn't given, it is taken