По мере того как социально-аффективные качества пользователя стали основными источниками абстракции капитала, стоимости, количественной оценки и государственного контроля, технология как средство абстракции сама по себе изменила свою природу. В данной статье высказывается предположение, что кибернетическая сеть коммуникации не только поглотила физический и когнитивный труд в свои схемы воспроизводства, но, что более важно, учится на человеческой культуре посредством анализа данных о поведении, контекстуального использования контента и поиска источников знаний. Теоретическое обоснование машинного обучения как процесса мышления будет здесь взято за основу для аргументации о расширении чуждого пространства рассуждений, предполагающего возможность машинного мышления в противовес сервомеханической модели кибернетики.

Небес трое, и весьма между собой различных, а именно: самые внутренние, или третьи, средние, или вторые, и последние, или первые. Они следуют одни за другими и относятся между собой как в человеке верхняя, средняя и нижняя части тела, т.е. голова, туловище и ноги; или как верхний, средний и нижний ярусы дома. В таком же точно порядке исходит и нисходит Божественное от Господа начало, а потому и раздел небес на три части вытекает из необходимости порядка.

Божественное начало, наитием исходящее от Господа и принимаемое в третьих, или самых внутренних, небесах, называется небесным, а потому и ангелы этих небес называются небесными. Божественное начало, истекающее от Господа и приемлемое во вторых, или средних, небесах, называется духовным, а потому и ангелы этих небес называются ангелами духовными; наконец, Божественное начало, наитствующее от Господа и приемлемое в последних, или первых, небесах, называется природным. Так как природное начало этих небес не подобно природному здешнего мира, но заключает в себе и духовное и небесное, то и небеса эти называются духовно-природными и небесно-природными; потому и ангелы этих небес называются духовно-природными и небесно-природными; духовно-природными называются те, что под наитием средних, или вторых, небес, т.е. духовных, а небесно-природными называются те, что под наитием самых внутренних, или третьих, небес, т.е. небесных. Хотя ангелы духовно-природные и отличны от небесно-природных, но тем не менее они составляют одни небеса, потому что они находятся в одной степени.

В каждых небесах есть внутреннее и внешнее; ангелы, живущие во внутреннем, называются ангелами внутренними, а те, что живут во внешнем, называются ангелами внешними. Внешнее и внутреннее на всех небесах, или в каждых из трёх небес, в том же отношении между собой, как воля и её разум в человеке: внутреннее отвечает воле, а внешнее — разуму её. У всякой воли свой разум, одно без другого не бывает; волю можно уподобить пламени, а разум - свету от пламени.

Человечество — форма энергии, подвластная энтропии. То же характерно и для других форм энергии. Концепция «тёмного леса» применима и к межгалактической теории игр, и к персонализированной коммуникации Web 2.0. Мы галлюцинируем «я» в её механизме, но процессу безразлично это «я». Интерфейс леса может считывать нас идеально, его растения выделяют дурманящий газ субъективности. Каждый узел в кибернетической цепи подозрений, питаемый коммуникативным интерфейсом, вопрошает: Что делать и кто я? Мы отвечаем снова и снова, через всё более сложные интерфейсы. Когда Тёмный лес приходит в движение, мы можем не разглядеть за туманом субъективности автоматизированный процесс экстракции, сводящий каждого из нас к генерируемой сложности, измеряющий наш энтропийный потенциал, стравливающий узлы друг против друга, проектирующий паттерны беспорядка. В этом лесу лучше молчать или готовиться к конфликту.

Что у тебя на уме?

Диалог между Богной Кониор и Дэвидом Роденом призван побудить читателей избавиться от наивных антропоцентрических интуиций, существующих как в современной философии в целом, так и в критическом постгуманизме и неорационализме в частности. Как можно «преодолеть человека», если постгуманистическое мышление всё ещё пользуется словарём аффектов, связей, сетей, отношений, ставит человека как точку отчёта негативной эпистемологии? Тёмный постгуманизм тесно связан с не-философией, он требует от нас усилия принять то, что природе, нечеловечеству, Земле нет до нас дела, жизнь не может ничего хотеть, становление не изящно, а трансверсальность не эссенциально эгалитарна.

Если критический постгуманизм и трансгуманизм больше заинтересованы в критике властных отношений/деконструкции человеческого и аффирмации морфологии телесности, то, собственно, а нечеловеки-то где? Где этот зазор между разумом и аффектом, который неуязвим, необъятен и для описания которого у нас нет ни слов, ни чувств? Позволяет ли боль почувствовать этот зазор, не слишком ли наивны философы сознания, доступна ли нам природа субъекта и как, в конце-концов, преодолеть дуализм естественного-неестественного как довлеющую категорию дебатов об ИИ? Роден предлагает фигуру биоморфа, «заместителя» для инвариантов модифицированного и машинизируемого тела, которое меняет свои границы всеми возможными и невозможными способами, как нефилософского агента спекулятивного постгуманизма, который чертит себе третий путь между фетишизацией естественной природы вещей и технофилией, между светом и тёмнотой, предлагая щупальцевидные блестящие сумерки, лежащие по ту сторону этики и антпропоцена.

Поскольку это интервью датировано 2020 годом, Дэвид Роден в данном интервью касается ранних итераций больших языковых моделей, чатботов, которые в научно-популярной литературе и медиа зачастую неверно обозначаются как «искусственный интеллект», анализ Родена может показаться неполным, особенно в рамках популяризации рассуждающих моделей, различия между генеративными и диффузными моделями, границ предугадывания и «галлюцинации» чатботов, киберэротизма и других актуальных дебатов в рамках феноменологии ИИ. Читателю предлагается самостоятельно поразмыслить о нефилософской природе таких технологических феноменов.