Сходили в кино на Акиру, который идёт в прокате этим летом, и хочется сказать в очередной раз, что, вопреки расхожей интерпретации, Акира не про «страх перед технологиями», а об агентности катастроф, о невозможности их контролировать и об антикапитализме, о сопричастности к великому внешнему и о жертвенности телесности и товариществе вопреки монтруозности спайки.

Сюжет отличается от манги, где философский контекст показан более подробно — Тэцуо после столкновения с паранормальными детьми-жертвами государственного эксперимента начинает резко проявлять способности, которые до этого были зарегистрированы только в самом одарённом ребёнке из экспериментов — Акире — по чьей вине и случилась третья мировая война. Энергия Акиры — это живое воплощение технологического потенциала разумных существ.

Тэцуо оказывается коррумпирован новыми способностями по манипуляции материей и пространством, и подобно капитализму с его всепоглощающей силой детерриторизации, он, в поисках абсолютной власти, оставляет за собой полосу смертей и разрушения, и даже его последователи-неолуддиты-миллениаристы, принявшие его за антитоталитарного мессию, оказываются погребены под правоакселерационистскими завалами. И только вмешательство других паранормальных акторов, детей, позволило сдержать аннигилирующий потенциал монструозного существа, раскодировать потоки капитализма эгалитарной акселерацией, которая не может существовать без ответственного использования имплицитных сил технологических стихий.

Тело Тэцуо-Акиры — это интенсивное тело без органов, которое постоянно виртуализируется, это сама капиталистическая матрица как таковая. Оно — не пространство, но материя, поглощающая пространство в соответствии произведённым интенсивностям. Такие биокибернетические системы взлома можно раскодировать с помощью кибернетического вмешательства, реконфигурацией матриц взаимодействия с технологиями.

Влияние на машинные процессы, которые либо киберположительны, что выражается в поглощении и уходе от равноденствия системы в стремлении к абсолютной детерриторизации, как тело без органов Тэцуо в конце аниме, либо киберотрицательны, ретерриторизирующие процессы обратной связи, как его оппоненты, сохраняющие статус-кво и спасающие Нео-Токио, нельзя оставлять на откуп рынку и технокапиталу, ведущими мир к катастрофе. Ядерный удар в начале и в конце аниме — это не просто предостережение о ядерном оружии, но о самой системе человеческой безопасности и надвигающемся кризисе технологической сингулярности, которая, если кооперация с живой и оживающей материей не будет достигнута, приведёт нас к технологической имплозии и биотелесному кошмару.

Так что сходите на аниме пока есть возможность!

​​Осенью этого года вы ходит книга The Dark Forest Theory of the Internet моей академической краши Богны Кониор о том, что законы энтропии во вселенной и законы коммуникации в интернете имеют схожу природу, природу подозрения, и исследует как интеллект – человеческий и искусственный – проявляет себя в условиях секретности, враждебности и скрытности, применяя теорию Лю Цысиня о коммуникации и взаимодействии между космическими цивилизациями к онлайн-коммуникациям и ИИ. Особенность этой теории в том, что она объясняет неразрывную связь между коммуникацией и конфликтом и то, почему онлайн-взаимодействие настолько сложно и как оно отражает беспощадную космическую динамику и какие позиции мы можем занять в этой «беспощадной» вселенной.

«Темный лес: теория Интернета» не ставит целью реформирование Интернета: она исследует то, что может выжить в нём. В противовес десятилетиям морализаторских и диагностирующих бытие-онлайн работ, эта книга выдвигает более холодный тезис: сам интеллект мутирует под давлением, учась скрываться, вводить в заблуждение и манипулировать. Люди одновременно и хищники, и добыча в этой цифровой экосистеме информационного обмена, чьи цели звучат в космических масштабах, вплетая нас в неизбежные паттерны насилия.

В книге проводятся неожиданные связи между интернет-исследованиями и уфологией – двумя областями, охваченными парадоксами присутствия и сокрытия, обнаружения и уклонения, знания и узнавания. Используя этот подход, книга предлагает стратегии для управления онлайн-взаимодействием как с людьми, так и с искусственным интеллектом.

Когда мы отказываемся от идеалов диалога и открытого выражения, какие формы интеллекта и морали выживают в их отсутствии? Интеллект вознаграждает не самый громкий голос, а самое скрытное присутствие. Будущее принадлежит самому тихому сигналу.

Больше о теории тёмного леса и ИИ здесь.

​​Время ежемесячного постинга про Wuthering Waves — и нам сегодня есть что обсудить. на повестке дня обновление 2.5 и преодоление смерти.

Фролова — одна из лидеров акселерационисткой группировки Фраксцидус, отправляется с протагонисткой в подводную фабрику-храм для поиска слезы тёмного резонанса, которая может как вызвать апокалипсис, так и воскресить мёртвых. Будучи свидетельницей уничтожения своей деревни, Фролова посвятила свою жизнь поиску путей «воскрешения отцов», победы на смертью, которую она видит в спайке между бытием и небытием, в резонансе частот людей и дискордов (искажённых частот темным Демиургом). её планы амбициозны — получив после пробуждения силу контроля над самими резонансами, Фролова способна создавать матрицы резонанса, особые виртуальные пространства, где посмертные синтезы людей могут существовать как эхо или как воспоминания. Таким образом ей удаётся создать «мир за пределами», сферы за пределами времени, мира, не обременённого трагедиями, по сути ей удалось имманентизировать виртуальный рай для всех мёртвых, с одним условием, что населяют его уже не люди, а некоторые постчеловеческие резонансы, которые, впрочем, антропоморфны. Фролова буквально создала матрицу-спайку, поскольку законы мира резонанса гласят, что мелодии могут изменять ритм существования, план имманенции, и управляя (а Фролова по своей роли-дирижёрка) эссенцией мелодики, можно видоизменять и реконструировать саму природу материи, сущего, что и является целью группировки Фраксцидус.

Богостроители утверждали, что религия — это не результат вмешательства сверхъестественных сил, а продукт человеческого разума и коллективного сознания. Поэтому «Бог» — это символ высшего человеческого идеала, который человек может создать сам через развитие культуры, науки и социальной справедливости. Главная цель человечества — создать новое общество, где каждый человек будет частью большого творческого процесса. Бог как не внешняя человечеству сущность, а результат коллективного творчества людей, преодолевающая смерть. Николай Фёдоров полагал, что смерть не только должна быть побеждена — он ставит целью «всеобщее возвращение жизни, всеобщее воскрешение» всех когда-либо живших людей. Всякий человек живёт за счёт смерти своих предков, живёт, вытесняя их, и это делает каждое поколение виновным в смерти предшествующего, и именно всеобщее спасение и бессмертие — а не индивидуальное, не только для ныне живущих поколений, и не для одних только праведников — Фёдоров считает единственно моральным. Долг сынов (или в данном случае дочерей-резонаторов) — возвращение жизни отцам.

Фролова, подобно космистам и богостроителям, отрицает неизбежность смерти, видя в посмертном, соединённом существовании постапокалиптическое будущее. Текущий порядок вещей для Фроловой — источник зла, страданий и смерти, а значит он должен быть изменён, а демиурги — подчинены. Главная героиня, самодовольная, правильная и газлайтящая, отрицает возможность утопии Фроловой, постоянно не доверяя ей, забыв встречу с ней из-за сознательного удаления своей памяти и буквально противоречащая самой себе — мы видим мирное существование постлюдей в запредельном мире, а протагонистка видит что-то «безумное, противоестественное» и всеми силами стремиться помешать Фроловой. Победив лидера миллениаристской секты Ринаситы Фенрико и потеряв слезу тёмного резонанса, героиня убивает Фролову, которая в посмертии воссоединяется со своими любимыми и продолжает виртуальное существование на задворках игры.

«Должно быть, это легко, когда можно жить вечно, просто стереть память и начать заново»? — задаёт вопрос Фролова нашей бессмертной протагонистке. Вопрос остаётся без ответа.

На Veritasium вышло большое видео про цепи Маркова и историю их возникновения. Их генеалогия необычна, а применение обширно — от атомной бомбы до нейросетей.

Цепь Маркова — это стохастический процесс, кодирующий допущение, в которых будущее поведение условно не зависит от прошлого опыта при заданном текущем состоянии, направленный ряд событий, в котором вероятность появления каждого события зависит только от предыдущего события. Такая цепь не имеет памяти и представляется в виде матрицы перехода состояний в дискретном или непрерывном пространстве.

В исследованиях ИИ марковские цепи используются для обработки естественного языка (распознавания речи, машинного перевода), обучения с подкреплением (максимизация совокупного поощрения правильных ответов с течением времени), генеративного моделирования (генерация текста, последовательностей путем выборки из вероятностей переходов, стали основой для нейронных моделей)

Проблема цепей Маркова в том, что они симметричны во времени, не моделируют необратимый термодинамический поток, предполагает изолируемые состояния и не моделирует распределённые, запутанные процессы. Виртуальность цепи сведена к распределению вероятностей, а не к онтологическому потенциалу, у неё нет фазовых переходов, а только инкрементальные изменения состояния. В Анти-Эдипе и Тысяче Плато Делёз и Гваттари касаются цепей Маркова, сравнивая её структуру со структурой машинного, общественного, генетического кода. Они предлагают ризоматическую эмерджентность: ризома представляет собой сложную структуру взаимосвязанных элементов, когда как в цепи Маркова связаны только непосредственно соприкасающиеся элементы. Неудивительно, ведь цепи служили прогностическими машинами для моделирования связанных единиц — нейтронов, гиперссылок в PageRank, текста в ранних нейросетях.

Если требуется добиться эмерджентной когерентности через диссипативные структуры, преодолеть репрезентативную модель, стоит обратиться к альтернативам: рекуррентным нейронным сетям (динамическая чувствительность и нелинейный переход), импульсным нейронным сетям (нейроны генерируют дискретные импульсы в определённые моменты времени), нейроморфные системы (аппаратные нейронные сети на маломощных чипах, которые поддерживают синаптическую пластичность), резервуарные вычисления (фиксированная, случайная динамическая система обрабатывает входные данные, состояния резервуара отражают историю входных данных). Все эти модели могут быть задействованы для разработки чипов для обучения в реальном времени, нейропротезирования, космической и нейроморфной робототехники, прогнозирования хаотических временных рядов, нейроинтерфейсов, мультимодальных систем.

Однако ни одна модель в настоящее время не удовлетворяет критериям строгой имманентности, все они остаются объектом человеческого проектирования или оптимизации. Только нейроморфные системы в замкнутом контуре реализации приближаются к этому идеалу, к технобиотической спайке. Современные приложения ИИ являются преддиссипативными, предавтономными, предэтическими. Они рекомбинируют. Они не дифференцируют. Они не ускоряются.

Диаграмма постделезианства 90-х, найденная на просторах соцсети Х.

Этих теоретиков объединяет то, что они пытаются размышлять о деятельности/интеллекте/желании женщин и/или компьютеров — двух актуальных проблем 90-х и настоящего времени. У ДиГ эти философы берут концептуальную матрицу для подхода к этим проблемам в позитивно-материалистических терминах.

Если мы рассечём смешение идей по их линиям артикуляции как раскалывают камень, обнажая трилобит, этот теоретический ландшафт разрезается по двум осям внутренних напряжений: трансцендентальное-эмпирическое и готическое-виталистское, получив квадрат теоретических позиций-аттракторов. Если мы возьмём эти внутренние напряжения в мысли ДиГ как одну серию, а внешние факторы «женщины» и «компьютеры» как другую серию, мы получим проблемное поле композиции, включающие женские тела, вычисления или ИИ в концептуальную матрицу теории и практики.

Со временем отдельные позиции в спектре перетекут в новый материализм, постгуманизм, акселерационизм, теорию аффектов и тп.