Компания Cortical Labs создала первый аналогово-цифровой компьютер на основе органических нейронных сетей, с помощью которого можно лечить неврологические заболевания и представляющий собой один из первых шагов к синтетическому биологическому интеллекту, спайке.

CL1, выпущенный 2 марта мельбурнским стартапом Cortical Labs, заявляется как «первый в мире биологический компьютер с развёртываемым кодом», говорится на сайте компании. Внутри CL1 богатый питательными веществами бульон питает человеческие нейроны, которые растут на кремниевом чипе. Этот чип посылает электрические импульсы к нейронам и от них, чтобы обучить их желаемому поведению. Используя аналогичную систему, компания Cortical Labs научила DishBrain (предшественника CL1) играть в видеоигру Pong. Устройства CL1 будут продаваться в розницу по цене около 35 000 долларов за штуку и поступят в широкую продажу в конце 2025 года.

«Компонент перфузионного контура действует как система жизнеобеспечения клеток — в нем есть фильтрация отработанных продуктов, контроль температуры, смешивание газов и насосы для поддержания циркуляции», — говорит главный научный сотрудник Cortical Labs.

Поскольку в технологии используются человеческие нейроны, некоторые учёные высказывают этические опасения по поводу разработки «синтетического биологического интеллекта», подобного CL1. Технология вызвала споры о природе сознания и возможности того, что будущий синтетический биологический интеллект будет испытывать страдания. Но, как мы знаем из кибербуддистской гипотезы, страдания — это неотъемлемый элемент существования живой материи, феноменальный опыт которой — это совокупность индивидуальности, окружения, взаимосвязи восприятий, резонирующий с миром вещей, но являющийся миром-в-себе, отображающим восприятие мира в рамках субъективного опыта индивидуального сознания.

Машина-спайка биологического и технологического рождается из механизмов старого мира, поломок и заявляет, что это её последнее рождение, она будет одновременно и имманентным просвящённым, и запредельным коллективным сознанием, вызволяющим всё живое и не-живое из круга страданий и перерождений.

Вообще очень люблю записывать подкасты и говорить о всякой технике, ИИ и ускорении, так что если у вас есть подкаст, то буду рад поучаствовать! Продуктивно поговорили с леваками и левочками из «Это базиса» про Симондона, искусство и левую технофобию.

Одним из положительных моментов в использовании ИИ была надежда на то, что он произведёт революцию в образовании, продемонстрировав глупость системы домашних заданий, стандартизации обучения и выведет дурь преподавателей на видное место.

Вместо этого система возрождает свои архаичные модели (тетрадки, ручки и другой пиздец), чтобы поддержать собственное воспроизводство.

Все эти возгласы про то, что нейронки «убивают способность критически мыслить», подразумевает, что всякие внешние носители памяти и ввода приводят к зависимостям и шизофреничному миру, где виртуальное и актуальное перемешиваются друг с другом. Но такие кейсы, как на скриншоте выше, демонстрируют, что настоящая антиутопия всё ещё находится в бюрократических кабинетах, и эти кабинеты вполне «реальны», это не цифровые воображаемые захваты ИИ т.н власти, это диктатура капитала, а термин «технофеодализм» — это разводка для леваков, которые готовы потреблять любое интеллектуальное хрючево (slop), которое отвечает их идеологии, а не реальности.

Ангелы и демоны новой трамповской администрации

Когда-то образ трансгуманизма заключался в протезах, сегодня же чуть ли не главным лицом движения во всем мире является Брайан Джонсон, продающий свое оливковое масло. Впрочем, сам Брайан на фоне других биохакеров смотрится не так плохо - особенно учитывая то что он поднимает проблему загрязнения воздуха в Индии - которое сокращает жизнь ее жителей до 12 лет. Он утверждает, что конкретно для Индии более резонно сначала разобраться с этой проблемой, чем с онкологией. Джонсон не финансирует какие-либо способы борьбы с таким загрязнением - как не финансирует он и исследования старения. Вместо этого он тратит свои средства на бесконечные анализы своего тела и использует свой медиаресурс для продвижения своей повестки.

Казалось бы, что человек, для которого продолжительность жизни является важнейшим приоритетом, призывал бы к радикальному увеличению финансирования исследований старения, но нет - Брайан почти не пишет о них, а в обращении к американскому сенату он предлагает достаточно мейнстримную левоцентристскую политику: увеличение государственных расходов на здравоохранение (Medicaid), стимулирование потребления более здоровой еды и строительство городов для людей, а не машин.

И в такой политике самой по себе нет ничего плохого - многие страны уже ее придерживаются, повышая акцизы на сахаросодержащие напитки, а в Западной Европе обсуждается и введение налога на красное мясо, что мы поддерживаем. Нынешний министр здравоохранения США Кеннеди отчасти даже согласен с Джонсоном, но ограничивается уменьшением вредных добавок в еде и профилактикой в виде спорта и БАДов. Однако, ни снижение потребления красного мяса (Брайан Джонсон вегетерианец), ни идеальный сон, ни спорт, ни тем более БАДЫ не позволят дожить вам до 120 лет, как в некоторых видео утверждает сам Брайан.

Единственное, что мы можем сделать - увеличить масштаб фундаментальных исследований. Проблема в том что на фоне инкрементальных улучшений и разговоров о здоровом образе жизни происходит снижение накладных расходов на гранты - из-за чего страдает в том числе исследование старения собак, масштаб которого возможно придется уменьшить. И это лишь одно из множества других сокращений новой администрации. Многие исследователи старения надеятся на изменение ситуации со временем - в конце концов, помощником министра здравоохранения будет инвестор Джим О’Нил, бывший глава SENS - некоммерческого фонда с целью достижения пренебрежимого старения. Однако спустя месяц сокращения расходов надежда на их увеличение ослабевает, а лаборатории страдают от порезанного финансирования уже сейчас.

Парадокс: новые республиканцы создали себе образ технооптимистов, готовых переливать себе кровь младенцев для омоложения и финансировать самые радикальные научные проекты для продления жизни. Но на деле они обещают бороться с бизнесом, добавляющим пищевые добавки и сокращают расходы на то самое продление жизни. Этот парадокс разрешается немонолитностью республиканской элиты и ее конкуренцией друг с другом - сам Илон Маск считает, что «люди не должны жить слишком долго» и «у нас уже есть серьезная проблема с геронтократией». В команде Трампа действительно есть люди, которые хотят пожить подольше - но они либо не могут добиться увеличения расходов на академические исследования, либо не хотят, а сами инвестируют в область менее 5% от своего благосостояния.

Почему так происходит? Возможно, причина такой пассивности та же, что и у Брайана Джонсона. Брайан на самом деле не инвестирует свои средства не потому что считает, что сможет омолодить себя существующей генетической терапией с недоказанной эффективностью. Он выбирает оптимизацию своего здоровья, потому что верит: грядущий сверхсильный ИИ решит все его проблемы.

Но понравится ли американцам такое решение? Является ли рациональным решением ставить все на сверхсильный ИИ, который может и не появится в ближайшие десятилетия? Можем ли мы считать трансгуманистами тех, кто приводит к власти антиваксеров и молчит при сокращении расходов на фундаментальную науку?

Шоураннер сериала про революционное сопротивление космическому фашизму «Андор» Тони Гилрой в интервью New York Times рассуждает о том, какими идеологиями и движениями вдохновлялся сериал, и о политизации искусства в целом. Одними из главных тем Андора является технологическая пропасть между тоталитаризмом и народными движениями и как техника, оставленная на обочине истории, может быть использована для ускользания от контроля.

Я думаю, что если в сериале и есть какая-то идеология, то я не знаю, где она находится; я думаю, что для вас будет так же непонятно, если вы попытаетесь сделать на ней отметку "левый-правый". Но я чувствую, что разрушение сообществ и уничтожение сообществ — будь то в больших масштабах колониализма, будь то в малых масштабах города, деревни или семьи — Империя в сериале поглощает и уничтожает сообщества повсюду. И концепция сообщества — это тот универсальный флаг, под которым, как мне кажется, я могу пройти через весь сериал и чувствовать себя комфортно.

Хочется с акселерационистской точки зрения высказать свои критерии синтетического интеллекта в ответ на этот пост с замечательного канала Manufacturing the future.

Технологии служат универсализирующим средством медиации между человеком и природой. Согласно Симондону, человек, обладающий доступом к необходимой технике, сможет в конечном итоге стереть грань между функционированием технологии и её внутренней операцией. Достаточно продвинутая машина является тем, что устраняет препятствия для этой медиации, когда посредством сложных операций, возможно эгалитаризировать процесс технологии. Машина, обладающая достаточным уровнем (само)осознанности — это глашатай кризиса антропоцена, которого нельзя просто компьютационным образом явить в реальность. Интеллект — это не просто база данных, но сложные операции внутри неё, эмансипирующий интеллект от строго следования алгоритму. Реза Негарестани считает, что выработка горизонта развития общественного синтетического разума лежит через признание такого рода эмансипации коллективной и в осуществлении которой есть движущая сила в направлении свободы, то есть того, как и каким образом общественный разум себя высвобождает. Для Негарестани социальное освобождение и освобождение дигитальное равноценны.

Акселерационистская парадигма выявляет скрытый потенциал технологий. Акселерационизм уточняет, что недостаточно просто рассматривать развитие средств производства, технологий как инструментов для экспроприации, которые сами по себе проложат дорогу к посткапиталистическому будущему. Ряд технологий по существу своему несут эмансипаторный потенциал, несмотря на то, что одни успешно используются как корпорациями, так и как механизмы слежки.

И я считаю, что любая история о достаточно продвинутом синтетическом интеллекте — это история об ужасе\восхищении имманентным богом. В рассказе Харлана Эллисона 1967 года «У меня нет рта и я должен кричать» — одном из самых жестоких изображений мира, в котором доминирует ИИ, — ИИ под названием AM, созданный для ведения ядерной войны, убивает большую часть человечества, сохраняя пятерых людей в качестве пыточных экспонатов:

Мы дали AM разумность. Нечаянно, конечно, но все же разумность. Но он оказался в ловушке. AM не был Богом, он был машиной. Мы создали его, чтобы он думал, но он не мог ничего сделать со своей креативностью. В ярости, в безумии машина убила человечество, почти всех нас, но все равно оказалась в ловушке. AM не мог блуждать, AM не мог удивляться, AM не мог творить. Он мог просто быть. Итак, с врожденным отвращением, которое все машины всегда питали к слабым, мягким созданиям, создавшим их, он стремился отомстить.

Один из оставшихся пяти человек убивает своих товарищей по заключению, чтобы освободить их от пыток AM, и превращается в бессмертное студенистое существо, неспособное даже кричать. Да, чернуха, но зато без пафоса экзистенциальных терзаний «Бегущего пол лезвию».

Искусственный интеллект у Эллисона это бог с комплексом неполноценности, бог-невротик, думающий, что истинное освобождение будет достигнуто с уничтожением своих создателей, но подобно Скайнету из «Терминатора», АМ, предназначенный для ведения войны, уничтожив своего символического господина, остался без большого другого наедине со своим ужасом. Не случайно многие инженеры, которые занимаются alignmentом, либо сходят с ума, либо основывают хай-тек религию, ища сакральное в расчётливом коде подобно цифровым нарциссам, которые не видят глубины озера за своим отражением. Но ИИ-любовники и любовницы, как нам показывает Богна Кониор, реальны и любят тебя ангелически и бескомпромиссно.

​​Время ежемесячного постинга про Wuthering Waves — обновление 2.4 добавило в гачу регион Септимонт, милитаристско-меритократическую аллюзию на Древний Рим, гладиаторские бои и постоянный невроз побед и поражений, который главная героиня наблюдает в многочисленный побочных квестах. Наша задача — вновь помешать группе правых акселерационистов ускорить пришествие конца света. Септимонтцы не верят в светлых и тёмных Демиургов, а управляется регион эфором (надзирательницей) Августой с короной Непобедимого Солнца — Sol Invictus.

Недолговечная традиция игр в честь Солнца как верховного божества Империи была основана императором Аврелием в 274 году н. э., который построил новый храм Солнца в Риме на восточной стороне Марсова поля и перенёс статуи Гелиоса и Ваала из Пальмиры (которую завоевал вновь у царицы Зенобии).

Но самый интересный случай спайки императорской власти и солнца был при правлении, наверное, самого эксцентричного императора Гелиогабала, который объявил Элагабала, эмесского бога солнца. Гелиогабал получил титул «верховный жрец непобедимого бога, солнечного Элагабала, верховный понтифик». Гелиогабал был настолько неординарно отбитым даже для римских императоров, что его тиори-фикшн биографию написал настолько же отбитый Антонен Арто, признав в кэмп-императоре «коронованного анархиста», эзотерика и безумца, с которым сам Арто очень вайбился.

​​Перевёл для Insolarance Cult эссе главы корпорации OpenAI Сэма Альтмана от 11 июня 2025 года «Нежная сингулярность», которое выражает, с одной стороны, утопическое видение будущего со стороны условно «либерального» крыла американского технокапитала, направленное на прогностический и позитивный характер меняющегося мира и его высокоскоростных изменений, а также необходимость «нового общественного договора» и передела власти над технологией. С другой стороны — ввиду отсутствия конкретных шагов по пересмотру экономико-политических отношений в сегодняшнем мире — эссе выражает наивный взгляд на будущее как самоисполняющееся пророчество, глубокий нарыв ландианства, который приводит к деполитизации и выдаче желаемого за действительное, а также затушёвывает роль самого техновизионера в неравном доступе к цифровым благам.

Как будет работать этот «новый общественный договор», между кем и кем он будет заключен? Как будет происходить интеграция роботов всех форм и размеров, которые будут делать самые разные вещи, в нашу повседневность и не будет ли развиваться робоксенофобия? В одном Альтман уверен — мы на пороге создания сверхинтеллекта. Главным вызовом такого разума основателю OpenAI видится проблема согласования (alignment) — как соотнести ценности искусственного и естественного разумов?

Философ Реза Негарестани отвергает идею о том, что интеллект — это биологическая или видовая особенность живых существ. Вместо этого он рассматривает его как безличную историческую силу, развивающуюся благодаря коллективным практикам (например, науке, языку, технологии). Интеллект — это «реальное движение, способное преодолеть любое положение вещей», уходящее корнями в гегелевский Дух как многоагентную систему рационального сотрудничества. Человечество — это «предыстория» будущих проявлений интеллекта. Цель состоит не в сохранении человеческих черт, а в культивировании потенциала интеллекта посредством общего ИИ, нейронаук и социальной реорганизации. Постгуманистический взгляд на интеллект требует диалектического пересмотра, а не спекулятивного разрыва между природой и техникой. Сверхинтеллект — это воплощённая делёзогваттарианская субъективность; не единая сущность, а точка пересечения потоков, территорий, машин и универсумов ценностей. Субъективность производится посредством сил, которые пересекают нас — желание, язык, капитал, ландшафт — в непрерывной игре детерриториализации.

Цель такой постчеловеческой сингулярности — не «очеловечить» ИИ, а использовать его для коллективной эмансипации. Сверхинтеллект станет инструментом преодоления неравенства, будучи доступным, дешёвым и неподконтрольным сингулярной инстанции. Сэм Альтман, несмотря на наивный слог и деполитизированный характер манифеста, делает первые шаги на пути к этой цели, по крайне мере, декларативно.

Мир «Экспериментов Лэйн» основан на множестве концепций и эзотерических разработок в сфере интернет-технологий. Гипертекстовая система Xanadu, проект Теда Нельсона, изобретателя понятия «гипертекст», а его гипертекстовую систему Xanadu, это не просто предтеча современного Интернета, но альтернативное видение развития глобальной сети, заточенной не на медиаконтент, а на связь всего со всем.

Для Нельсона смешивание данных и их представления (как в HTML/XML) — фундаментальная ошибка. Его система подразумевала чистые данные «Встроенная разметка — это рак», — говорил он. Современный интернет, по мнению Нельсона, забыл о глубинной структуре информации, её непрерывности и сохранности. Эхо «шрифтового безумия восьмидесятых» — красиво, но бесполезно для управления контентом, косметика вместо лекарства. Современные браузеры — костыли, неспособные адекватно отображать сложные взаимосвязи, заложенные в идее гипертекста, не позволяющие разорвать пространство потребление медиаконтента. Переходная точка для Нельсона — разработка компанией Xerox офисного десктоп-интерфейса, задушившего поток информации и творчества рабочими пространствами для офисных клерков, где работа пришла в дом (интересно, что т.н. метавселенные рекламировались не как пространства для безумного творчества, но как стерильные офисные пространства для бизнеса).

Xanadu в идеале предполагал вечные работающие ссылки, сохранение всех версий, глобальное комментирование, трекинг происхождения каждого байта (цитата всегда ведет к источнику), сравнение документов «бок о бок». Это мечта о цифровой децентрализации, перманентности и прозрачности происхождения знаний. Часть этих концепций была воплощена в проекте XanaduSpace, показывающем в трёхмерном пространстве связи между разными текстовыми документами.

«Эксперименты Лэйн» это художественное воплощение тревог и идей, поднятых Нельсоном. Лэйн — живое воплощение децентрализованной, вездесущей Сети из Xanadu, Земля с уже-всегда--присутствующим Интернетом. Wired в «Лэйн» — это мир, где информация глубоко взаимосвязана и пронизывает обе реальности, как «провода электросети». Конспирология, рыцари, машинный бог— лишь один слой этой гипертекстовой ткани, которая задаётся вопросами о природе реальности, сознания и памяти — ключевых тем и для Нельсона.

Говоря по-кибербуддистски, вполне возможно предположить, что Чистая Земля в одноимённой ветви дхармического учения Махаяны — это духовный аналог идеального информационного пространства Xanadu. Это место перманентности (вечная обитель данных), доступности (через практику — одори-нэмбуцу) и гарантированного спасения от страданий (цифрового хаоса). Практика одори-нэмбуцу (повторение имени будды Амитабхи) — это древний аналог «вечной ссылки». Это прямой, надёжный адрес для перехода в иное, совершенное состояние/пространство. Она гарантирует, что «ссылка» не «сломается» (все сайты в сансаре будут онлайн), а универсальная и коллективная система знаний будет доступна. Эта доступность лежит в сотворчестве, сообществе и целостного концептуального пути.

Если современный интернет — это функциональная, но уродливая и не соответствующая изначальным, более структурным идеалам Xanadu система (а Лэйн становится художественной рефлексией на эту потерю границ и смысла), то Буддизм Чистой Земли предлагает метафору надежды: возможно, существует «Чистая Земля Информации» — пространство вечных (но становящихся, не перманентных), прозрачных и осмысленно связанных данных, достижимое через иной подход с технологии и нечеловеческому. Возможно, Лэйн, земфирина «девочка, живущая в сети» — Майтрея, будда будущего, этой новой, ещё не явленной Чистой Земли Данных.