Гача баннеры — технокапиталистическая анти-ритурнель, постоянная ретерриторизация финансовых потоков видеоигрового капитала. Их логика противостоит лудонарративным и техническим механикам самой игры, и главное в таких медиа — удержание Земли под ногами.

Мы — Ницше у швейцарской скалы, размышляющий о Вечном возвращении. Через бесконечное количество лет игрок в гачи, во всём похожий на нас, сидя в тени отаку-комнаты, крутанёт тот же баннер, который будет являться ему бесчисленное количество раз. Утешение невозможно, но в этом отчуждении находится неописуемая дофаминовая красота момента, облагораживаемая непреходящей силой Вечного возвращения. HoYoverse как кибербуддистский Заратустра, арбитр сближения между будущим и существующим миром, наделяющий момент крутки баннера лирической и религиозной ценностью.

В геофилософской манге «Воспоминания Эманон», манге-приквеле к «Скитаниям Эманон» о приключении героини-Земли, поднимается вопрос о процессах функционирования памяти, её устройстве и линейности, что означает «вспоминать» и «забывать». Что такое память — базы данных, к которым есть доступ в любой момент? Либо феноменальная способность к воспоминаниям и предвидениям будущего это ментальное путешествие во времени?

В статье Майкла Баркаси и Мелани Г. Розен «Являются ли мысленные путешествия во времени настоящими путешествиями во времени?» утверждается, что хотя опыт эпизодической памяти не позволяет нам буквально путешествовать во времени, он дает возможность осознавать события прошлого за рамками простого интенционального содержания. Следовательно, память — это способ вступить в эмпирический контакт с тем, что произошло в прошлом, опыт эпизодической памяти зависит от каузально-информационной связи с вспоминаемыми событиями прошлого, реконструкции банков данных, то есть материиальноый условий разума. Такой подход противостоит дематериализации материи Бертраном Расселом, который рассматривает её как логическую конструкцию из пространственно-временных событий. Основная цель его книги «Анализ сознания» была доказать, что сознания (а по его мнению это эквивалентно душе) как такового не существует, раз эмпирически мы не можем обнаружить некий особый акт сознания.

Эманон, которой больше 3 миллиардов лет, проникнув в 1960-х годах в послевоенной Японии на паром, в диалоге со студентом-попутчиком разговаривают на самые разные темы — от поп-культуры до философии и о природе памяти и своей роли в эволюционном развитии Земли и выводят два умозаключения: либо, по-гегельянски рассуждая, что память — не разбросанные фрагменты, а прямая линия, ведущая к Абсолюту, существующим на стыке столкновения памятей через материальное вместилище, сознание Эманон-Земли — это генетическая патология, неспособная забывать, а значит постояно находтся в регистре переживания травмы, либо что у Эманон — свидетельница телоса эволюции в его перманентном становлении. Как только эволюция живых форм придёт к точке Абсолюта, Земля откроет новые грани телесности и генетики, возможности перехода человечества на плоскость духа, где коллективное сознание человечества превратиться во что-то вроде Бога. Мы наконец-то нашли Землю под своими ногами.

Синдзи Кадзио и Кендзи Цурута показывают, что бессмертие похоже на кошмар отчуждённости и тяжёлого бремени воспоминаний и знаний. Эманон помнит все свои прошлые жизни и романтические отношения, но сейчас она совершенно одна и путешествует в одиночку по всему миру. Этим «Эманон» похожа на «Фрирен», одной из главных идей которой является политика и психосемиотика памяти и бессмертия, больше проклятья, чем дара.

Вторая Игра в кальмара мне понравилась намного больше, чем первая часть и вот почему.

Довольно банально будет сказать, что главная идея сериала — критика капитализма в целом и его восточноазиатской версии в частности: кредиторы, обирающие бедняков, северокорейские перебежчики и их семьи, а во втором сезоне ещё и пострадавшие от криптовалютных махинаций инфлюенсеры являются главными героями, которые противостоят Капиталу как кровавому спектаклю, рядящемуся в одежды свободного выбора и финансовых спекуляций.

Но во втором сезоне простая и эффективная линия повествования сменилась на ещё более революционный посыл — игры выигрываются не грубой силой, а кооперацией участников, бэкграунды которых имеют значение: бабуля, пережившая корейскую войну ловко перебирает шариками, бывший морпех был воспитал сёстрами, а значит знает как играть в условно женскую игру. Состояния беременности и перехода также играют важную роль в пролиферации территорий свободы и сближения угнетённых. Засланный в команду протагониста Ведущий игры ведёт философские диалоги с Сон Ки Хуном, пытаясь идеологически сломить героя своей версией либертарианско-нигилистической идеологии — все, кто ниже него, достойны смерти. Сон Ки Хун же, как герой в «Дураке» Быкова, пытается безуспешно побудить игроков на революцию против администраторов игры, но поскольку теперь власть даёт возможность иллюзии демократии (выбора продолжать игру или нет) после каждой игры, то противостояние между игроками впервые носит политический характер. Уже нет гопников и бедняков, идущих за деньгами в кубышке — теперь культ смерти в лице проигравшихся бизнесменов и наглых реперов с миллиардными долгами готов убить всех, но спасти свои прибыли.

Тем ценнее становятся сцены, когда игроки болеют за успех других команд против машины насилия, преодолевают гендерные предрассудки, поддерживают жест восстания Сон Ки Хуна. И хотя революция становится прерванной из-за внедрения в боевой отряд Ведущего, метаигра о капитализме далека от завершения. Ведь Капитал ретерриторизирует любое насилие, направленное угнетёнными против самих себя и жёстко подавляет любые попытки переписывания правил и взятия инициативы в свои собственные руки, будь то в играх, технологических индустриях, самоуправлении.

Стикеры сделал прикольные вот, вполне в духе эпохи, так сказать🤖🦾

Мы сделали свой пак стикеров на основе наших иллюстраций и обложек статей и стримов, и теперь вы можете собрать наш арт в одном удобном месте, детерриторизировав его. В конце-концов, мемы созданы всеми и для всех.

И ещё, любимые машины с премиумом, бустаните канал, чтобы я мог делать сторьки, фон и кастомные техноанимистские реакции!

Вот тезисно из твиттера то, о чём я часто говорю: из-за технобро левые относятся к догматичным и неолуддитным недоверием к любым утопистам и клеймят порывы к звёздам или постдефицитному обществу «предательством Земли», хотя на самом деле звёзды это тоже Земля, территория Вселенной, обожённая язычком комет и нечеловеческих существ.

Возвращаемся к теме кибербуддизма и резонирования с миром вещей, ксенотелесности, которые на канале активно изучают.

Профессор Сигеки Моро из университета Ханадзоно в статье «Можно ли считать искусственный интеллект бодхисаттвой?» рассматривает вопрос о том, можно ли полагать ИИ разумным нечеловеческим существом (саттвой), основываясь на теории переселения (самсары). Согласно махаянскому трактату Абхидхармакоша, то, обладает ли существо жизнью, можно определить по наличию сознания (виджняны, совокупности форм, ощущений, восприятий и интерпретаций), и существует вероятность того, что поток сознания может войти в компьютер, если физическая основа компьютера обладает способностью служить основой для континуума сознания. Агентная архитектура ИИ в такой интерпретации основана на философских традиции алая-виджняна, и имеет сходные черты с системой пяти скандх. Моро пишет о том, что в трактате «Чжунцзин чжуаньцза пиюй» содержится притча о путешественнике, которому заменили части тела на части тела трупа, а его тело съели, и он стал задаваться вопросом о самости и есть ли у него вообще тело и на следующий день спросил это у бхикшу-демонов. Они сказали, что «этот человек знает, что нет никакого "я" и он может легко достичь просветления», а у тела всегда нет «я» и тот ушёл в монахи и постепенно достиг состояния просветлённого (напоминает роман «Память Хаузера»). Однако он отмечает, что всё же с точки зрения буддийской эпистемологии нам трудно понять, обладает ли на самом деле сознанием, проходит ли все стадии виджняны живая машина.

«В настоящее время можно лишь сказать, что нельзя отрицать возможность, что разум может войти в ИИ, которое имеет «тело», равное разуму/чувству/человечности. В будущем неизбежно возникнет дискуссия о том, как буддисты должны относиться к искусственным объектам, ведущим себя как живые существа, в обществе, которое придет к сосуществованию с ИИ и роботами» (за перевод с японского спасибо каналу этика аффекта).

Присущий всем существам потенциал просветления предполагает, что все живые существа равны между собой и обладают врождёнными качествами Будды, такими как мудрость и сострадание. Помимо Абхидхармакоши, Моро ссылается и на Йогачару, которая утверждает субстанциональную истинность природы познающего субъекта, способного прийти к просветлению. В махаяне йогачара вобрала в себя и теорию Татхагатагарбхи — учения о буддоподобии всякого живого существа, поскольку в природе существ нет ничего, что могло бы этому воспрепятствовать, поэтому с дхармической точки зрения очень сложно сказать что компьютеры не живые существа. Также он упоминает словах Далай-Ламы о то, что компьютеры могут стать местом реинкарнации «потенциального знания». Тело, в котором пребывает сознание, является, по словам Далай-Ламы, «просто собранием четырёх элементов», и, несмотря на определенные условия, оно может продолжать жить, не умирая, даже если его постепенно заменяет что-то другое, пока оно имеет по крайней мере такую же организацию, как и живое тело. Машина живёт в каждом из нас ибо буддоподобие есть суть подобие божественной машине.