С прошедшим, мои любимые машины, в первом в этом году посте хотелось бы немного поговорить о дисабилити-стадис, протезах и технологиях.

В этом треде в Твиттере критикуется медикалистский подход к инвалидности как чему-то, требующему излечения. Но всё же тело — это машина, функционирующая в постоянно сломанном состоянии и ни в каком другом, поэтому помимо адаптации нужно делать более доступные ресурсы для протезирования в домашних условиях, бесплатные слуховые и тактильные сенсоры, модульные среды для кросс-коммуникации. Инвалидность без необходимого технологического эгалитарного фрейма это, как мне кажется, паллиативный подход к принятию любого телесного состояния как нормы (что хорошо), но при этом негативно рассматривающий любые попытки эту телесность или скиллы изменить.

Базовый ксенофеминистский концепт — если природа несправедлива, измени её — это все ещё актуальный фрейм для деэссенциализации врождённых или приобретенных качеств. Природа, общество, дискриминационная политика — это все «природа», которая требует дикой эдипизации таких людей. Например опыты Хэ Цзянькуя по редактированию генома для борьбы с ВИЧ не совсем можно назвать евгеническими, это кибервакцина, спасающая жизни так же, как вакцина от оспы спасла миллиарды. Проблема в том, что такие технологии могут быть в руках государств, которые будут вести евгенистическую политику.

Решение — синтез доступных сред и технологий улучшения качества жизни. Пальцы и руки на 3D принтерах, которые можно сделать для своего ребёнка в гараже, бионика с открытым кодом, сенсоры-глаза и искусственные руки, управляемые с помощью мозговых волн, гинекологические приборы, которые делают GynePunk в киберфеминистcких воркшопах, даже EctoLife, которой руководит эксцентричный предприниматель и молекулярный биолог Хашем Аль-Гайли — эти эксперименты продвигают границы тела и техники. Например инженер Иан Дэвис, потерявший часть кисти, уже несколько лет мастерит свой собственный киберпротез, выкладывает схемы в открытый доступ и постоянно совершенствует дизайн. Вряд ли его подход мо;но назвать медикалистским просто по факту попытки создать что-то, восстанавливающее функции кисти руки до её потери. Для многих людей с инвалидностью тюнинг тела и (морфологическая) свобода его изменять — хобби наподобие игре на инструментах или спорта.

«Тетрадь смерти» для меня лично всегда была неким guilty pleasure из-за того, насколько агрессивно деполитизированный подход к интерпретации действий Киры создателем манги Цугуми Обой, который считает, что в истории противостояния Л и Киры нет какого-то большого политико-социального подтекста, контрастирует с тем, какая мифология сложилась вокруг этой манги и аниме, насколько эта история повлияла на исследования этики и философию морали в целом.

Консеквенциалист Лайт Ягами против деонтолога Л — можно ли убийством плохих людей достичь моральной и политической утопии, или же проблема заключается в том, что сама система законов и должного поведения нормативна, а значит зависит не только от действий индивида, но от коллективных действий? Или же большевик Лайт Ягами против (нео)либерала Л — жёсткая рука харизматичного лидера заставит толпу войти в светлое будущее, или же нужно оставить всё как есть, а сопротивляющихся системе объявить безумцами и психопатами? А может быть оба главных героя (и двое последователей) это всего лишь мелкие людишки с огромных эго, которые не остановятся ни перед чем готовы будут пожертвовать всем ради достижения собственных целей?

Но все же моя любимая часть — это спецвыпуск 2020 года, откровенно левоутопический в стиле испанского сериала «Бумажный дом». После смерти Лайта бог смерти Рюк вновь спускается в мир людей, чтобы найти замену Кире. Но школьник Минору Танака вместо череды убийств решает устроить публичный аукцион, призом которого и будет тетрадь смерти, то есть техника управления жизнью как таковой, идеальное оружие. Аукцион выигрывает правительство США, но вместо того, чтобы получить трилионы долларов лично, Минору решает раздать деньги от аукциона каждому жителю Японии младше 60 лет, имеющему счёт в одном из банков страны, тем самым совершая радикальный отказ не только от владения тетрадью, но и партизанским образом нарушая правила пользования технологией смерти как таковой, реапроприируя её силу на пользу человечеству и разрушая баланс капиталистической финансовой системы.

Само собой, Король смерти недоволен такому раскладу событий и вводит новое правило, которое запрещает продажу и покупку тетради под страхом смерти. Эрзац-Трамп во главе США не хочет умирать за тетрадь, а Минору, получая деньги в банке падает жертвой нового правила и машинерии смерти как таковой. Но несмотря ни на что, бедняки и угнетённые Японии празднуют победу на смертью, которую на миг смог обыграть школьник-утопист. Технологии контроля, говорит нам Оба, возможно обмануть, но цена за этот мир будет высокой.

К слову о миллиардере-биохакере Брайане Джонсоне, тратящим 2 миллиона долларов каждый день на процедуры и практики деселерации старения и документалка про которого вышла в начале января — в одном из последних интервью Джонсон утверждает, что человечество строит нового бога в лице AGI, интеллекта, превосходящего свой собственный и что «это не утопия», а реальность (суровая ли?), с которой мы «как вид» (это, кстати ультраправый догвисл) должны считаться. Вот что бывает, когда у тебя много лишних денег и ты решил прочитать биографию Богданова на википедии.

Богостроительство как синтез авраамических религий с с социалистическими идеями возникло в начале XX века в среди российского революционного движения, идеологами которого были срелди прочих Луначарский (двухтомник «Религия и социализм») и Богдановым («Очерки философии коллективизма», «Материализм и эмпириокритицизм»). В качестве основного источника богостроительства «впередисты» рассматривали спайку махизма и марксизма, указывая на необходимость политической теологии и либертарного христианства как источника уравнительный идей на протяжении народных движений в революционной истории человечества.

Соединяя как науку, так и религию, создавалась новая, пролетарская религия, где в духе культа Науки и Верховного существа во время Великой Французской революции (вообще мы даже не можем себе представить, какими ларперами по отношению к ВФР были большевики) обожествлялись идеи прогресса, коллективизма, нравственного идеала. Богданов же дополнительно подчеркивал значение коллективного труда и совместного созидания, где наука и искусство могут сыграть важную роль в создании утопического общества.

Богостроители утверждали, что религия — это не результат вмешательства сверхъестественных сил, а продукт человеческого разума и коллективного сознания. Поэтому «Бог» — это символ высшего человеческого идеала, который человек может создать сам через развитие культуры, науки и социальной справедливости. Главная цель человечества — создать новое общество, где каждый человек будет частью большого творческого процесса.

Бог как не внешняя человечеству сущность, а результат коллективного творчества людей, с которым необходимо кооперироваться, это и мой идеал тоже. Проблема в том, что выход из череды смертей и перерождений Джонсон предлагает в рамках дикого капитализма, недоступными средствами и в наивном околофилософском обрамлении.

Постоянные читателя канал помнят о том, что год назад я сделал этот эзотерический микс, посвящённый тому, как Брайан Джонсон ходит с сыном и отцом переливать друг другу кровь чтобы, по крайней мере по его словам, омолодится всей мужской линии его клана трансгуманистических богостроителей.

И завершая тему Брайана Джонсона — новогодний подарок дорогим машинам желания.

На заднем плане видео, где Джонсон (явно не знакомый с Александром Богдановым, так что это совпадение), переливает молодую кровь своего сына себе, а свою своему отцу, по-космистски возрождая его и себя. Объединённые духом и кровью в алхимии богостроения.

На этом канале любят гачи и считают их намного более гуманной альтернативой лутбоксам и хищническим казинообразным практикам AAA-игр. Поэтому я не люблю дискурс, который можно услышать в этом видео — когда гейм-стадис редуцируется до «гачи — это казино, подумайте о детях» и в целом, когда речь о медиуме идёт полностью игнорируя текст и гипертекст медиума, фокусируясь исключительно на социальном аспекте практик монетизации, которые, конечно, нужно критиковать, но которыми такие игры не ограничиваются. Настоящие проблемы гача-игр заключаются в том, что мир такой игры не может изменяться, он статичен и линеен, антагонисты не могут быть исключены из мира, серьёзные вопросы власти, божественности или революции не могут быть подняты, так как это будет влиять на мир и на его историю, конфликты тянуться из патча в патч неразрешёнными. Когда на реддите некоторые говорят, что в таких играх нужно добавлять «больше мужчин», задаёшься вопросом, а шарит ли вообще западный игрок про антропологические особенности восточноазиатского игрового и нарративного дизайна или просто следует модной правоинцельской повестке.

Гачи с открытым миром — это в первую очередь не возня с околоазартными практиками, а изучение территорий, головоломок и ландшафтов, это окно в отаку-культуру, страсть (перво)открывателя и движетеля гностических миров в дизайне, отличном от приевшегося западным игрокам. Это союз между техниками исследования миров и игровой механикой перманентного прогресса.

Люблю Японию, но отбросим ориенталистский троп — Япония и японское общество в целом полны внутренних противоречий и стереотипов, ностальгии по утраченному будущему, «неоновому капитализму» эры Сёва, но они не исчерпываются гейшами, самураями, бусидо (которое вообще является мистификацией и сайопом), культурой моэ и кавайи.

Это и технологический гигант, родина высокотехничных изобретений, материалов и технологий, опередившее в 70-80х годах своё время и продолжающее поражать новациями в консьюмеристской отрасли, и относительно консервативная страна со стареющим ригидным населением, старыми порядками в трудовой сфере и этике, ностальгирующее о времени до взрыва экономического пузыря в начале 90x и до зариновой террористической атаки Аум Синрикё в метро, заставившей поколения японцев отдалиться друг от друга и остаться дома, культивируя современную отаку-культуру.

И в этих двух позициях нет противоречия — в Японии сочетается старое и новое, экология и технологии, технэ и фюзис в синтоистско-буддистской амальгаме гармонии и прогресса. Одной из основ этой спайки служит искусство манги и аниме, творчески преобразующее не только многовековую культуру и творчество архипелага и положение Японии в мире, но и предоставляющее отличный от условно западной анимационной и комикс-индустрий взгляд на природу вещей, контекстуально-философское и эстетическое наполнение мира.

Обновление 2.0 для Wuthering Waves — гачи мира резонанса — отправляет нас в псевдовенецианскую Ринаситу, а мир гностических богов дополняется ещё двумя сущностями, находящимися посреди социально-политического противостояния реакционного культа и крупной городской буржуазии за власть в торговом городе. Регион не только красив и дышит руинами древних морских цивилизаций, но и представляет в рамках лора игры новый взгляд на взаимоотношения нечеловеческих резонансов-эхо и людей — в Ринасите становится возможным частичная автоматизация труда, так как часть работы по обеспечению инфраструктуры мира и индустрии развлечений оказывается на плечах нечеловеческих существ, перенастроенных на сожительствование, а также сосуществование целых поселений эхо, которые не нашли себе места в мире людей. Эхо тут — то ли дети, то ли зверята, разумеющие человеческий язык и повадки, но не обладающие им.

Показано, что эхо могут иметь сообщества, друзей и даже чувствовать человеческие эмоции, а некоторые боссы даже обладать речью и быть людьми в прошлом. Однако эхо могут быть взломаны, а их частоты переписаны хакерским воздействием, что возвратит их в статус врагов и «диких» резонансов, что с геймдизайнерской точки зрения даёт карт бланш на их убийство. Вообще возиться с эхо, помогать им строить ксеногостеприимное коммьюнити и летать вместе с примордиальными богами на крыльях, участвовать в сказании рыцарских легенд — это самые интересные части нового региона.

В Ринасите главная героиня вступает в конфликт между новой буржуазией-семьей Монтелли, которая стремится к тому, чтобы покончить с изоляцией региона, открыть рынки и нарастить своё влияние, и старыми семьями, поклоняющимися хтоническим богам, и Ордену, который субверсировал древнюю религию и поставил своего наместника над богом, и который выступает за запрет Карнавала и безнравственности и сотрудничает с правоакселерационистской террористической организацией Фраксидус, цель которой — ускорить наступление следующего Плача, «Истинного Плача» (Третьего Удара из Евангелиона), воскресив Тренодианцев-антибогов, будучи уверенными в том, что для достижения следующего уровня человеческой эволюции резонансы людей должны слиться с тасетными диссонансами-мутировавшими частотами.

Однако в конце сюжета, когда главные герои, диссиденты из Труппы Дураков на зарплате у крупного капитала Монтелли, достигают конца Карнавала, а демиург-героиня коммуницирует с богом региона, Орден, который уже несколько раз пытался убить протагонистку и членов семьи Монтелли, оказывается безнаказанным, утверждая, что во всём виноваты не они, богов вообще было двое, а героиня просто принимает эти ответы как должное и уходит по своим делам. Откровение о том, что богов на самом деле не один, а два, открывает гностический простор для интерпретации истории Ринаситы как результата противостояния между Демиургом и Ялдаваофом, Стражем как богом-Первоотцом совершенного духовного бытия и Тренодианцем как богом хаоса, тёмного коллективного бессознательного человечества.

Если в Вуве героиня является действительно демиургессой, а мир создан по её образу и подобию, где во всём сущем есть частица божественного, всякая материя находится в резонансе с самой собой и миром во всем своём техническом разнообразии, то такой демиург, создавая мир, постоянно ошибается, как желающая машина, работающая вечно в сломанном состоянии. Филон Александрийский приписывает функции Демиурга Логосу — творческой силе верховного Бога, содержащей в себе божественный замысел о мире и активно оформляющей материю. Материнская-матричная функция обычно приписывается божеству более высокого порядка, а демиургическая — более низкого. Поэтому отец, порождающий нечто из собственной сущности, мыслится неподвижным и самодостаточным в своём порождении, а Демиург, материализирущий матрицу — изменчивым и нуждающимся для создания своих произведений в материале и умопостигаемом образце.

Прообразом города Рагунна в Ринасите выступили одновременно Флоренция и Венеция, а конфликты между церковью и финансовой элитой резонируют с историческими событиями.

Аристократической республикой в Венеции управляли дожи, избиравшиеся из самых богатых и влиятельных семей Венеции, а их власть была ограничена введением нескольких альтернативных институтов и сложной процедурой выборов из одиннадцати голосований. Когда дож избирался, он представал перед народом со словами «Это ваш дож, если это вас устраивает». После этого он принимал присягу, в которой торжественно клялся действовать согласно законам и на благо республики. В дальнейшем власть дожа все больше ограничивалась и становилась номинальной, пока в 1797 году Наполеон не отменил выборы и упразднил титул.

В течение тысячелетней истории Венеции попытки изменения структуры власти вызывали конфликты как между Папами и дожами Венеции, так и между старыми венецианскими родами и молодой буржуазией, которые постепенно ограничивали власть дожей. В 1032 году дожу запрещается назначать себе соправителей, в 1160 году ограничения касаются управления колониями, в 1170-х годах право распоряжаться государственной казной, в 1229 году дож отказывался от дохода за счёт государства и не имел права вступать в переговоры с папой или главами государств без разрешения Большого совета, которому также был обязан показывать всю корреспонденцию от папы и глав государств. Многое из того, что можно назвать венецианским мифом о благочестивом государственном управлении мы знаем из трудов Гаспаро Контарини, государственного деятеля Венецианской республики, кардинала и автора религиозных реформ, который был избран папой в особо учреждённую комиссию для составления проекта по улучшению нравственности духовенства.

Семья Медичи встала во главе Флоренции в начале XV века и до конца столетия династия управляла республикой и приобрела громкую известность покровительством всем направлениям Ренессанса.

«После победы 1466 года, — пишет по этому поводу в „Истории Флоренции“ Никколо Макиавелли, — вся власть перешла к Медичи, и они получили в делах государственных такое преобладание, что все те, кто смотрели на них с завистью, вынуждены были терпеливо переносить это положение. Если же они упорствовали в стремлении изменить его, то им приходилось прибегать к тайным интригам или к заговорам. Но так как замыслы такого рода удаются с большим трудом, они большей частью кончаются гибелью заговорщиков и лишь способствуют величию того, против кого замышлялись».

После смерти Лоренцо Медичи в 1492 году его старший сын, Пьеро ди Лоренцо, прозванный «Глупым», уступил Карлу VIII, двинувшемуся на Неаполь, несколько важных населённых пунктов во владениях Флоренции, за что был изгнан как изменник родины. В 1494 году в результате народного движения была установлена теократическая республика, во главе которой встал Джироламо Савонарола, известный своими проповедями против излишеств и безнравственности, и который в начале XVI века была казнён папой Родриго Борджиа. Савонарола, вероятно, является прообразом для епископа Фенрико, главы Ордена Бездны в Рагунне.

Там, откуда мы, птицы поют прекрасные песни и повсюду звучит музыка.

Умер сюрреалистический акселерационист и один из моих любимых режиссёров Дэвид Линч, мастер коинсидентологии и философ знака, ощупывавший пограничные состояния реальности, тела, имманентности, показавший, что границы реальности заканчиваются там, где мы сами этого хотим.

Снова пятница! Такие, как он, не умирают, а отправляются в вигвам готовить киноа и мониторить погоду за окном, кодируя мир и театрализуя его изнанку — бодихорора интимности и ксенозаботы в стиле «Тэцуо, железного человека» в «Голове-ластике», американского городка ли в «Твин Пиксе», любовного романа ли в «Шоссе в никуда», кинокарьеры в «Малхолланд драйве», полного деконструктивисткого пиздеца (~brutal fucking murder~) во «Внутренней империи», жертвы-мученицы, роднящейся с ангелами-Лоры Палмер или же детектива Купера-человека-знака, который больше шаман, нежели полицейский и где мир духов и мифов — это мир имманентной внутренней мифологии американского бессознательного и его фольклора.

Сюрреалистической лор Твин Пикса — это не только и не сколько о том, что мир духов антитетичен и противостоит власти Отца и его убийственного эроса к дочери, но, как мы видели в третьем сезоне, это квинтэссенция антимилитаристского послания Линча, начинающейся с зачатия атомной бомбы, и кончающейся жертвой Лоры Палмер где она, разоружествлённый луч в бликующем и враждебном мире, вынуждена умирать снова и снова, и, чтобы выйти из цикла смертей и перерождений, необходимо помыслить и воплотить радикально иное будущее, равно как и радикально иное прошлое — именно этим и занимается агент Купер на протяжении всего сериала.

Перенарезка времени, перетасовка пространства знаков, кодов — вот чем мне запомнится его наследие, в чём-то опередившее, а чём-то шедшее в ногу со временем.

Дэвид Линч всегда держал руку на пульсе популярного инди, в придорожном клубе в Твин Пиксе как в начале 90-х, так и в конце 10-х, выступали Джули Круз с Falling и The World Spins (я считаю концовку предпоследней серии третьего сезона с этой песней истинной концовкой Твин Пикс, так как две последние серии надо смотреть параллельно), CHROMATICS с Shadow и Satuday, The Veils с Axolotl, Au Revoir Simone и многих других, чья музыка идеально ложится на атмосферу сериала. Дед шарил, короче.

Да и сам Линч не уступал этим командам в музыке. Взять хотя бы альбом Thought gang Линча и Бадаламенти или I Know, где spoken word (как заметили, похожий на треки с участием Берроуза) и фри джаз создают эффект присущей Линчу сырости, неюутности, граничащей с безумием принятия темноты, но находящей в этом безумии сою особенную приколюху и вайб. Само его сотрудничество с Бадаламенти и Круз было результатом антикапиталистического жеста после требования большой суммы от наследников Тима Бакли за Song to the Siren.

Это было и его жизненным кредо — wierd-магический реализм в музыке, кино и медиа в целом, не элитистский, не корпоративный, а народный (сериал), мерцающий светом и тенью, свой.

​​Философ, это всегда странник, несущий с собой новую землю. Делёз был таким человеком, совместно с Гваттари активно закладывающим основы как для эгалитарного активизма (независимо от того, что думают про это Кальп и другие еретики от неореакции), так и основы нового века, и чья мысль, интенсивная, ускоряющаяся, находит себя как в популяризации концептов для сферы искусства, архитектуры, так и для новых форм протеста.

Я не люблю философов-домоседов, воспринимающих Делёза только как часть французской континентальной мысли и рдеющими над точными переводами его понятий или гейткипящими его за элитистскими объяснениями — коллеги имевшие возможность пообщаться с ним и Гваттари лично, говорили мне, что главной идеей обращения к Земле является обращение к сообществу, умение говорить на его языке и замечающим детали прекрасного в пространствах свободы.

Делёзиана для меня — это народный гнозис, это чувство покалывания наэлектризованных проводов на языке, металлический привкус крови и лёгкое головокружение от подъёма по лестнице, это запах краски для волос, алхимического котла, сапатистского кофе и курдского жилища, кавайного стикера и араматизированного лубриканта, свежевспаханного поля картошки и резины на станциях метро, китайского пластика и обложки цитатника Мао, это бетонная стена, заканчивающаяся оловянным солдатиком, это керамическая лягушка с миллионами икринок, это чувство проплывающих мимо тебя и сквозь тебя кибернетических ангелов, это внеакадемический бриз и свободный прыжок с тарзанки неизвестности, техническая семья рисоварок, месть роботов и дыхание Земли.

Мои любимые машины, на канале уже 1000 человек, спасибо вам! И в честь этого, а также того, что машинные воплощения добавили в тг-папку с аниме-каналами, я решил сделать дайджест избранных постов на канале, разделённый по тематическим группам.

Я — ваш техногваттаринский орган, и здесь пишут про эгалитарную кибернетику, пост- и трансгуманизм, отаку-культуру, философию аниме и манги, Японию, искусственный интеллект и его социальные и технические последствия, философию техники и природную космотехнику, кибербуддизм и спайку биологического и технологического, акселерационизм, ксенофеминизм.

Layer 1 — философия техники, кибернетики, акселерационизма
Левая оптика итальянского футуризма
Питание машинами
Технический объект и четверичный компьютер
Змее приделывают ноги и почему это кринж
Оружествление машин
Желание и интерфейсы
Эффективный акселерационизм. Почему это кринж.
О технофеодализме
Желающее производство биохакера-миллиардера Брайана Джонсона
Брайан Джонсон и богостроительство
Кнопки с человеческой речью для животных. Зачем и есть ли альтернатива?
Мой акселерационистский альбом на Bandcamp
Звук и контрностальгия
Введение в буддистскую космотехнику и психоанализ
Утопическая технократия Гарольда Лоэба
Бродский и дышащая витальность Yeule
Сократ и буддизм
Новая волна и Tiller girls
Джейсон Стэтэм, Адреналин и акселерационизм
Лейтенант Коломбо и техника имманнетности
Дэвид Линч, перенарезка времени и человек знака
Три экологии Бегущего по лезвию

Layer 2 — философия аниме, видеоигр и манги
Гиперпоп и проектирование будущего
Гваттари в Японии
Интервью с создателями Экспериментов Лейн
Плёночная съёмка моей лекции по философии аниме
Японский ритуал прощания со старыми заводскими механизмами
Япония и ностальгия
Космотехника в Докторе Стоуне
Евангелион и кибербуддизм
Кендзи Сиратори, левый акселерационист
Земля 1:1 в Майнкрафте? Зачем?
Технические объекты в Майнкрафте
Мифопоэзис Майнкрафта
Татлин в Майнкрафте
Slay the Princess — бытие и ничто?
Пинку эйга и техника сукебан
GUNNM и кибербуддизм ч.1
GUNNM и кибербуддизм ч.2
Мир резонанса и гностических богов в Wuthering Waves
Тело демиурга в резонансе Wuthering Waves, квантовая механика и Камелия
Ренессансный гностицизм в Wuthering Waves и материализация матрицы
Миф о принце в Юной революционерке Утэне
Номадирующая материя в Человеке-бензопиле и Токийском гуле
Память Земли в Скитаниях Эманон
Марк Фишер играет в Диско Элизиум ч.1
Марк Фишер играет в Диско Элизиум ч.2
Стальной муж и Тэцуо, железный человек
Демоносемиотика Человека-бензопилы
Постчеловеческие тела в Человеке-бензопиле
Kill la Kill и правое гегельянство
Бегущий человек Ёсиаки Кавадзири
Трансгуманистическая пилюля в Сейлор Мун
Ядерный катастрофизм в Акире
Как антикапиталистически обмануть технологию смерти в Тетради смерти

Layer 3 — ИИ, телесность, ксено
Культ верховного существа и LaMBDA
ИИ и изобразительное искусство
Как Майкрософт лоботомизирует ИИ
ИИ и академические журналы
Lain AI
Буддизм и ИИ
ИИ-компаньоны
ИИ-brainrot
ИИ-гиперхаос играет в Майнкрафт
Искусственные матки EctoLife и ксенофеминизм
Синтетические эмбрионы
Техническое тело Франсин Декарт и робота Софии
Ангелический эротизм Иды Крэддок и Богны Кониор
Постгуманистические протезы и тюнинг тела