Типичная корзина техно-анархо-эзотерик философа

​​А вот заметка для коинсидентологов — мир игры «Wuthering waves» (от той же студии, что и «Punishing: Gray Rаven») это мир Резонанса, где управлениями техномагическими стихиями происходит при помощи примордиальных резонансов-гармоник с природой, животными и техникой, и всё это курируется стражами-драконами в мире с большим влиянием синофутуристической эстетики.

При этом противостоят главным героям тайное сообщество миллениаристов-террористов, которые хотят соединить резонансы людей с тасетными диссонансами-мутировавшими частотами, возникшими после апокалиптического катаклизма первого Плача, похожего на Первый удар из Евангелиона. Собственно, они хотя совершить апокалипсис снова для порождения второго волнообразного феномена, который и будет инструментом их спайки. Считается, что Плач изменил материю, информацию и энергию, преобразовав их в вибрирующие частоты.

Так вот если при господстве резонанса имманентность невозможного обеспечивается путём одновременного удерживания двух несовозможных серий или миров, которые пластичны по отношению к друг другу. Протагонист:ка это аватар Резонанса — человек упругости, подключающийся к совозможным мирам и стихиям, одинаково хорошо контролирующий их и не впадающий в частотный перегруз от резонирования со всем сущим мира. Причём эта пластичность противостоит не только механизму трансгрессии-транцендентного выхода за пределы, но и коинсидентальному пониманию резонанса как обыденной либеральной не-совозможности человека-космополита. Если взять за скобки метапрогрессию с помощью гача-механик (вот она то как раз вполне себе соединяет обыденное — деньги-товар), то Резонанс в «Wuthering waves» это не очередное проявление Имманентного Невозможного, но чистое что ни на есть совпадение резонанса и диссонанса, ведь если посмотреть на физическое значение термина, то резонанс характерен частотным кибернетическим откликом колебательной системы на внешнее воздействие, который проявляется в резком увеличении амплитуды стационарных колебаний при совпадении частоты внешнего воздействия. На колебательном контуре основан базис электроцепи, резонаторы в акустике усиливают выходные колебания волны, акселерируют совокупность колебаний.

Так вот, что если Резонанс, понятый как спайка-удерживание-вместе-разделённого, удерживает совозможные миры и противодействует энтропии? Если акслерация это материалистическая трансгрессия, то резонанс в этом плане самодостаточен, ему не нужен этот второй шаг, он соединяет в себе шум и звук, дискретно накапливая энергию колебаний, приводя их к ускоряющемуся хору-эквилибриуму.

раз уж начала писать про сошаге, напишу еще немного и про Punishing: Gray Raven (далее пгр), постапокалиптическую экшн рпг, интересную сложной кибернетической телесностью
кибертела персонажей отделяют их от мира “нормальных” людей — кто-то пошел на это добровольно, кто-то не очень, а кто-то с самого начала не был человеком
кибертело здесь представлено как разрозненное постмодернистское тело, как такой апокалипсис в себе, где тело отказывается от “нормальной” жизни, а может у него никогда и не было привилегии “нормальности” — кибертело таким образом отказывается от идеи жизни как прямолинейного нарратива, отказывается в принципе от “жизни” как чего-то определяемого
тело “после” жизни и за ее пределами работает как инструмент-экран, как манипулируемая и изменяемая форма, причем в эту форму входит и цифровое сознание: персонажи меняют тело с его функциями — фреймы, как это называется в игре — отчего тело нестабильно как форма и не существует в едином “каноническом” виде, так как все варианты тела (и сознания) соответствуют персонажу и любой из них можно использовать геймплейно
с геймплеем, кстати, особенно интересно, что в бою тело персонажа управляется практически как кукла-марионетка (есть даже девочка, прямолинейно задизайненная как марионетка без своей воли): по сути это достаточно стандартный геймплей, но в контексте истории он обретает дополнительное значение персонажа как инструмента, где ценность фрейма зависит от его эффективности и боевого перформанса — прямо как в гача-играх в принципе
однако пгр как игра также интересна тем что все фреймы очень индивидуализированы и детально проработаны, так что их сложно воспринимать как просто расходный материал — как и нарративно, конечно, у персонажей есть сколько-то индивидуальности и личной свободы в том как они обращаются со своими кибертелами и для чего могут их использовать — сами
пгр таким образом ставит интересные вопросы связи апокалипсиса с кибертелесностью: насколько внешний и внутренний апокалипсис способствует различным режимам дискриминации и контроля, а насколько напротив может освобождать и перестраивать режимы нормальности