Forwarded from Любите ли вы людей
— Мама, у меня две новости, хорошая и плохая!
— Ну, давай.
— Хорошая новость: если у меня не будет ни одного замечания, 8 марта я пойду на дискотеку!
— А плохая?
— Но если у меня будет хоть одно замечание, я не пойду на дискотеку!
https://www.facebook.com/ponomareva.ev/posts/4478509198842217
— Ну, давай.
— Хорошая новость: если у меня не будет ни одного замечания, 8 марта я пойду на дискотеку!
— А плохая?
— Но если у меня будет хоть одно замечание, я не пойду на дискотеку!
https://www.facebook.com/ponomareva.ev/posts/4478509198842217
Facebook
Log in to Facebook
Log in to Facebook to start sharing and connecting with your friends, family and people you know.
Forwarded from Жалкие низкочастотники
Тут на днях сети принесли colab с TPU где можно немножко позапускать полноценную GPT-J-6B (это такая народная open source версия GPT-3). Среда заваривается минут 15 в общей сложности, но потом обработка одного промпта происходит достаточно быстро, секунд за 10.
Попробовал заставить её генерировать анекдоты про математиков в баре, делюсь с вами результатами (почти без черри-пикинга):
A mathematician walks into a bar. A mathematician and a philosopher stand by the bar, in conversation, and a bartender is doing his rounds. The mathematician says to the philosopher, “You know that art and philosophy are branches of mathematics, don’t you?” The philosopher says, “Yes, I knew you’d eventually ask that question.”
A 0 of mathematicians walk into a bar, and they are immediately thrown out because "0 is used for zero" or some other way of saying "0 is a number".
An infinite number of mathematicians walk into a bar, and just one gets his research published. Who is that?
An negative number of mathematicians walk into a bar, and say "I'm actually going to be less than zero".
A transcendental number of mathematicians walk into a bar,
and hear one mathematician say, "Look, I've found the best beer in town."
This mathematician says, "And look, I've found the best steak in town."
A quaternion number of mathematicians walk into a bar,
A pair of discrete logarithms, A prime gap,
A clash of protocols, A geometrical proof,
A product of exiles, A cosmic lie,
A shape-changing goblet, A parallelogram of regular solids,
An obstruction course, A normal subgroup,
An impulse of bits, An irrational number of settings
...
Попробовал заставить её генерировать анекдоты про математиков в баре, делюсь с вами результатами (почти без черри-пикинга):
A mathematician walks into a bar. A mathematician and a philosopher stand by the bar, in conversation, and a bartender is doing his rounds. The mathematician says to the philosopher, “You know that art and philosophy are branches of mathematics, don’t you?” The philosopher says, “Yes, I knew you’d eventually ask that question.”
A 0 of mathematicians walk into a bar, and they are immediately thrown out because "0 is used for zero" or some other way of saying "0 is a number".
An infinite number of mathematicians walk into a bar, and just one gets his research published. Who is that?
An negative number of mathematicians walk into a bar, and say "I'm actually going to be less than zero".
A transcendental number of mathematicians walk into a bar,
and hear one mathematician say, "Look, I've found the best beer in town."
This mathematician says, "And look, I've found the best steak in town."
A quaternion number of mathematicians walk into a bar,
A pair of discrete logarithms, A prime gap,
A clash of protocols, A geometrical proof,
A product of exiles, A cosmic lie,
A shape-changing goblet, A parallelogram of regular solids,
An obstruction course, A normal subgroup,
An impulse of bits, An irrational number of settings
...
Канал с мемами для души
Photo
— Приготовься получить чита-дрита в свой чидагоп, ты, мерзкий предатель-варпосос.
Forwarded from Jenny's 20 Den
Я всегда думала, что босховская картина "Семь смертных грехов и четыре последних вещи" больше всего похожа на пиццу с маленькими мисочками соуса.
Вообще четыре последние вещи — это смерть, страшный суд, ад и рай.
Выбор пиццы как воплощения семи смертных грехов — это вполне логично. Тут тебе и леность, потому что ты её заказываешь, а не готовишь, и чревоугодие, потому что объедаешься ею до отвала, и непременно под какое-нибудь вино или пиво, и даже гнев, потому что её пережарили, а курьер вонял перегаром и не дал сдачу, хотя и опоздал на полчаса и пялился на твои сиськи. Я уж не говорю про похоть, потому что пицца, свёрнутая в трубочку — это одновременно фаллический и вагинальный символ. И это без учёта того, что сама картина Босха во фрейдистском прочтении явно говорит о том, что художника кормили грудью до шести лет, да ещё и на латыни. Конечно, принято считать, что расположение грехов по кругу означает их безначальность и бесконечность, но кто, интересно, теперь в это поверит.
Но с соусами всё не так просто. Конечно, даже не нужно объяснять, почему ад — это майонез, а смерть — это табаско. Но какими соусами должны быть страшный суд и рай? Сацебели и блю-чиз? Бешамель и сальса? Соевый и вустерширский?
Для начала, а что вообще такое — этот ваш страшный суд? С неба спускается Господь с книжкой, где всё про вас написано, и отвертеться у вас не получится. Если вы хоть раз рукоблудили в детстве, ели мясо по-французски или ни разу не убивали хеттов, гергесеев, амореев, ханаанян, ферезеев, евеев и иевусеев — наверху про это тут же узнают, и тогда плохи ваши дела. В целом, это типичный для миллениаризма эсхатологический сюжет, который раз за разом повторялся в истории — в религиозной форме, какую мы видим в Откровении Иоанна, или в политической, каковую несложно отыскать в трудах Карла Маркса. Находящиеся в униженном и бесправном состоянии люди с нетерпением ожидают великого конца истории (армагеддона или великой социалистической революции), когда, наконец, их обидчиков жестоко полюбят кочергой, а их, несчастных, вознесут в эмпиреи. Таким образом, соус, соответствующий страшному суду, должен представлять собой кулинарный эквивалент иллюзии воздаяния по заслугам. На свете есть всего один соус, который создаёт такую иллюзию: сырный из макдачницы. Хайнц, словом.
Ну а что же такое рай? Если верить Данте, это девять небесных сфер, в средоточии которых находится тот самый эмпирей, куда и должны вознестись пролетарии после страшного суда. В других культурах также существовали аналоги рая — элизиум у древних греков или вальхалла у викингов, однако все они несут следы перелома в осевое время, описанного Ясперсом. Таким образом, рай как общее место можно определить через осевое переосмысление конечного пункта назначения для обездоленных людей, полагающих, что они наделены добродетелями, которые в соответствующей культуре полгают ценными. Миллениаристская иллюзорность подобной концепции добавляет ещё одно значение — иллюзию в основе иллюзии, неопределенный интеграл от воздаяния. Следовательно, чтобы понять, какой соус является раем, нужно проинтегрировать сырного хайнца.
А результат может быть только один: майонез.
Да, майонез является адом и раем одновременно, поскольку именно через него достигается диалектическое единство противоположностей, которое само по себе является противопоставлением дуалистическому мировосприятию. В бесконечном фрактальном цикле миллениаристского наказания и воздания, страдания и искупления лишь одно остаётся неколебимым, как перводвигатель Аристотеля.
И оно очень жирное. И к пицце даже не подходит
Вообще четыре последние вещи — это смерть, страшный суд, ад и рай.
Выбор пиццы как воплощения семи смертных грехов — это вполне логично. Тут тебе и леность, потому что ты её заказываешь, а не готовишь, и чревоугодие, потому что объедаешься ею до отвала, и непременно под какое-нибудь вино или пиво, и даже гнев, потому что её пережарили, а курьер вонял перегаром и не дал сдачу, хотя и опоздал на полчаса и пялился на твои сиськи. Я уж не говорю про похоть, потому что пицца, свёрнутая в трубочку — это одновременно фаллический и вагинальный символ. И это без учёта того, что сама картина Босха во фрейдистском прочтении явно говорит о том, что художника кормили грудью до шести лет, да ещё и на латыни. Конечно, принято считать, что расположение грехов по кругу означает их безначальность и бесконечность, но кто, интересно, теперь в это поверит.
Но с соусами всё не так просто. Конечно, даже не нужно объяснять, почему ад — это майонез, а смерть — это табаско. Но какими соусами должны быть страшный суд и рай? Сацебели и блю-чиз? Бешамель и сальса? Соевый и вустерширский?
Для начала, а что вообще такое — этот ваш страшный суд? С неба спускается Господь с книжкой, где всё про вас написано, и отвертеться у вас не получится. Если вы хоть раз рукоблудили в детстве, ели мясо по-французски или ни разу не убивали хеттов, гергесеев, амореев, ханаанян, ферезеев, евеев и иевусеев — наверху про это тут же узнают, и тогда плохи ваши дела. В целом, это типичный для миллениаризма эсхатологический сюжет, который раз за разом повторялся в истории — в религиозной форме, какую мы видим в Откровении Иоанна, или в политической, каковую несложно отыскать в трудах Карла Маркса. Находящиеся в униженном и бесправном состоянии люди с нетерпением ожидают великого конца истории (армагеддона или великой социалистической революции), когда, наконец, их обидчиков жестоко полюбят кочергой, а их, несчастных, вознесут в эмпиреи. Таким образом, соус, соответствующий страшному суду, должен представлять собой кулинарный эквивалент иллюзии воздаяния по заслугам. На свете есть всего один соус, который создаёт такую иллюзию: сырный из макдачницы. Хайнц, словом.
Ну а что же такое рай? Если верить Данте, это девять небесных сфер, в средоточии которых находится тот самый эмпирей, куда и должны вознестись пролетарии после страшного суда. В других культурах также существовали аналоги рая — элизиум у древних греков или вальхалла у викингов, однако все они несут следы перелома в осевое время, описанного Ясперсом. Таким образом, рай как общее место можно определить через осевое переосмысление конечного пункта назначения для обездоленных людей, полагающих, что они наделены добродетелями, которые в соответствующей культуре полгают ценными. Миллениаристская иллюзорность подобной концепции добавляет ещё одно значение — иллюзию в основе иллюзии, неопределенный интеграл от воздаяния. Следовательно, чтобы понять, какой соус является раем, нужно проинтегрировать сырного хайнца.
А результат может быть только один: майонез.
Да, майонез является адом и раем одновременно, поскольку именно через него достигается диалектическое единство противоположностей, которое само по себе является противопоставлением дуалистическому мировосприятию. В бесконечном фрактальном цикле миллениаристского наказания и воздания, страдания и искупления лишь одно остаётся неколебимым, как перводвигатель Аристотеля.
И оно очень жирное. И к пицце даже не подходит