Решила рассказать почему я выбрала такие темы в лабораторию взросления на первые полгода, так как осталось всего 5 дней до старта и закрытия окна входа. И если вам до сих пор непонятно надо оно или нет и что там будет и зачем вам это надо.

Я часто думаю, как много нутрициологи мучаются от одной и той же истории - мы вроде и не врачи, но и не подружки с советами.
А значит, где-то посередине: нас могут не уважать, врач может «пристыдить», клиент может спросить «а вы вообще кто?». И в этот момент рушится уверенность, даже если ты реально классный специалист.

Поэтому я специально сделала два месяца подряд про медицину и про клиническое мышление.
В сентябре будем говорить как разговаривать с врачами, что можно и нельзя, как писать формулировки, как не выглядеть «недоврачом» и как быть командой с врачами.
В октябре мы обсудим как выработать клинический взгляд: не угадывать, а мыслить структурно, спокойно, без вот этих мыслей «а вдруг я не замечу важное». Это реально «магия», когда ты слушаешь клиента и у тебя складывается пазл: почему такое питание, почему такие проблемы, чем и как можно помочь, как можно поддержать, какую стратегию выбрать. Знаете как лампочка в голове загорается)

Я честно верю, что именно тут рождается уверенность нутрициолога. Где вы четко понимаете, что вы не «недоврач», а полноценный специалист системы здравоохранения, которого нельзя заменить никаким другим специалистом и у нас есть место в этой системе.

И давайте по-честному: хочется ведь, чтобы уважали. Чтобы платили больше. Чтобы внутри было чувство: «я не случайный человек в профессии». Вот ради этого мы и будем работать с медициной и клиническим мышлением. Ну, и, конечно, будет много обсуждений, много кейсов, много полезных вспомогательных инструментов (видели бы вы гайдлайн на 1 месяц - тянет по объему на целую книгу).

Решила продолжить рассказ о темах Лаборатории взросления на первые полгода.
Сегодня поговорим про ноябрь и декабрь (а вечером обсудим насущную тему из здравоохранения).

Я часто вижу, как нутрициология сводится к очень упрощённой картинке: тарелка здорового питания, средиземноморская диета, универсальные рекомендации. Это удобно, но в реальной жизни работает плохо. Потому что у клиента всегда есть культурный код: традиции семьи, религия, привычки, еда как ритуал, религиозные принципы. И если это не учитывать, то советы превращаются в кальку, которую никто не соблюдает.

Поэтому в ноябре мы будем говорить о национальной еде и культурных особенностях питания. Это про то, как работать глубже, чем «ешьте больше овощей». Про то, как не выглядеть поверхностным, а стать специалистом, который умеет уважать контекст жизни клиента. Обсудим разные подходы к еде в разных регионах России, разных странах, поисследуем вместе генетические особенности различных народов (почему один ест жирное и сосуды как у младенца, живет до 90 лет, а другой в 25 уже пьет статины при здоровом образе жизни).

А в декабре мы уйдём ещё глубже - в то, что еда часто становится идентичностью и защитой. Многие клиенты живут в тревоге и используют питание как способ контролировать себя и мир. И здесь нутрициолог часто чувствует страх: «А вдруг я не справлюсь? А вдруг я наврежу? А вдруг мои рекомендации не будут соблюдать и клиент не получит результат и будет недоволен?»

И знаете, что особенно важно?
К этому моменту у вас уже будет базовое клиническое мышление - мы начнем его развивать в октябре. А значит, вот этот болезненный вопрос «а вдруг у меня поверхностные знания?» будет звучать уже совсем по-другому. Вы будете знать, как слушать, как анализировать, как персонализировать рекомендации, не нарушая принципов. И это позволит вам работать с совершенно разными клиентами.

Со мной тут коллега (Маша привет и спасибо!) поделилась постом Анчи Барановой с любопытной статьей.

Я прочитала её и мне тоже захотелось обсудить это с вами (не смотря на то, что статья не новая).
Суть в том, что у нас есть привычная установка: нездоровые привычки (курение, ожирение, алкоголь) - это «обуза для государства» и дополнительная нагрузка на здравоохранение. Но оказывается, что исследование показывает обратное.

Если смотреть через призму экономики, выходит, что люди, ведущие здоровый образ жизни и живущие дольше, обходятся системе дороже.
Почему?
– расходы на конец жизни примерно одинаковые, вне зависимости от возраста смерти;
– но чем дольше человек живёт, тем больше лет он потребляет ресурсы здравоохранения, системы ухода и получает пенсии;
– у «здоровых» людей успевают накопиться хронические, нефатальные, но очень дорогие болезни старости: деменции, артриты, инсульты, онкология.
А курильщики, например, живут меньше, пенсий получают меньше и в сухом остатке оказываются «выгоднее».

И вот что меня зацепило: меня учили тому, что профилактика «сэкономит деньги бюджету и снизит нагрузку на здравоохранение». Но выходит, что это миф?

И тогда вопрос становится острее: насколько мы вообще можем доверять национальным рекомендациям по образу жизни и питанию, если государству невыгодно увеличивать продолжительность жизни населения? Получается экономика и политика сильнее, чем забота о человеке? (Люблю накинуть на вентилятор, да).

Попозже поделюсь своими мыслями на этот счет, а пока интересно почитать вас. Такие классные темы мы кстати тоже будем обсуждать в лаборатории, вместе разбираться как оно на самом деле - ребята, говорю вам, этот проект топ! (Сам себя не похвалишь, никто не похвалит 😂)

Решила продолжить рассказ о темах Лаборатории взросления. Сегодня у нас январь и февраль.

Январь я сделала про тему, которая вечно болит у многих - помощник, а не спасатель.
Мы все приходим в профессию с огромным желанием помогать. Но постепенно желание превращается в обязанность: «я должна», «если клиент не получил результат - виновата я», «если он не выполняет рекомендации, значит, я плохо объяснила».И в какой-то момент это перестаёт быть помощью, а становится тяжёлым грузом.

Я видела специалистов, которые буквально тащат на себе чужую жизнь: пишут за клиента, контролируют каждую мелочь, ночами отвечают в мессенджерах. В итоге не остаётся ни сил, ни радости от работы. И самое страшное - это чувство вины, которое съедает изнутри. В январе мы будем разбирать, как перестать «спасать» и научиться помогать так, чтобы клиент рос, а не зависел. Как держать границы и отпускать вовремя. Чтобы работа не выжигала, а наоборот давала энергию.

А февраль я решила посвятить теме, которая напрямую связана с тем, что мы вчера обсуждали в посте про статью: долгожители обходятся государству дороже, чем курильщики. Звучит дико, но именно такие парадоксы показывают: нутрициология - это не только про нутриенты и ЗОЖ. Это про власть, политику, нормы.
Почему одни модели питания становятся «золотым стандартом», а другие объявляются «вредными»? Кто решает, что считать «правильным образом жизни»?
Почему государству выгоднее поддерживать одни нарративы о здоровье и игнорировать другие? Февраль будет про нутрициологию как форму социального управления. И я уверена, что это самый взрослый разговор из всех: про то, что за каждым нашим советом стоит не только «наука», но и социальный и политический контекст. И если этого не понимать, можно очень легко превратиться просто в транслятора чужих норм, не понимая что за ними стоит.

А еще вышло интервью со мной у нашего классного педиатра Анастасии Матвеевой ♥️ поговорили про то, чем нутрициолог может помочь педиатру, что категорически делать не должен. Рада, что врачи приходят и спрашивают о роли нутрициолога, а не категорически отвергают!

Друзья, привет! 👋
Возвращаясь к теме опроса)

Обсудили мы ее с нутрициологом по призванию (ее история в момент нашего знакомства поразила меня),  работающей в научном подходе, Дарьей Маркиной
https://nutrithica.ru/info (сайт), https://t.me/aboutves (тг-канал)

Ссылка на полное интервью здесь: https://docs.google.com/document/d/1DYokHuBLrCHVpRtFG4HVxx1kxg2KFzFqgNS6PHNZ5dI/edit?usp=drivesdk

А в посте я изложу краткое резюме того, что было важно лично для меня во взаимодействии "ребенок - педиатр - нутрициолог".

У каждого из нас, и у детей в том числе, складываются свои отношения с едой. Они могут быть ровными, а могут и не очень.
Задача нутрициолога – в числе прочих специалистов, помочь наладить эти отношения, обеспечить качественный и грамотный мониторинг питания в случае:

🥗 Введения прикорма (особенно если есть страхи или непонимание, с чего начать)
🥇Периода интенсивных нагрузок (спорт, подготовка к соревнованиям)
🥦 Роста и развития  детей  в семьях вегетарианцев (чтобы сбалансировать рацион и исключить дефициты)
🍭 Детям с избирательным аппетитом (малоежки, дети с РАС, РПП где рацион часто бывает ограничен)
🫂В сложные жизненные периоды и в  ситуациях  стресса (когда аппетит пропадает или, наоборот, становится чрезмерным).
🥛В случае диагностированной пищевой аллергии (чтобы найти полноценную замену исключенным продуктам).

Каким должен быть нутрициолог, с которым я, как педиатр, готова работать в команде? Я выделила для себя четкие критерии:

✅ НЕ назначает БАДы, витамины и уж тем более лекарства (сорбенты, противопаразитарные, пробиотики). Это дело врача! 
✅НЕ вводит жесткие ограничения (безглютеновая, безмолочная диета и т.д.) без предписания и диагноза от лечащего врача. 
✅НЕ назначает никаких анализов ребенку, в том числе и для выявления дефицитов, глистных инвазий и прочих - это компетенция врача.
✅ЧЕТКО понимает границы своей компетенции. Он умеет отличить тревогу родителя от реальной проблемы у ребенка.
 ✅ДЕЙСТВУЕТ в команде с врачом. При малейших сомнениях направляет к педиатру для диагностики или к психологу для работы с пищевым поведением.

Грамотный нутрициолог — это эксперт по питанию, а не псевдоврач. Он помогает выстроить здоровые отношения с едой, дает качественную информацию и не берет на себя функции доктора.

Друзья, забыла сказать. Со вторника и до конца недели у меня распродажа на все мои продукты - 20% скидки по кодовому слову ОСЕНЬ.

Если хотели что-то купить, но было жалко денег, то сейчас самое время. В ближайшее время я никаких продуктов для профессионалов делать не планирую, так как у меня есть Лаборатория взросления и там мы общаемся и говорим на разные темы. В мыслях есть сделать несколько пособий, чтобы помочь пережить осень, тревогу и выгорание, вроде того, что выше. Цена будет смешная.

Сейчас есть желание делиться больше чем-то для широкого круга лиц, то, что подойдет всем и всегда и то, к чему можно возвращаться.

Как вы проживаете эту осень?

Классный гайд, спасибо команде за перевод и адаптацию ♥️

📑 Гайд по питанию для людей с раком, их родственников и друзей

Рак — беда, которая может коснуться всех. И каждый может внести свой вклад в распространение информации о профилактике рака и питании во время болезни.

Нутрициологи Nutrition Clinic перевели на русский и адаптировали бесплатный гайд от Cancer Council Australia – национальной некоммерческой организации, занимающейся продвижением политики борьбы с раком и снижения заболеваемости.

Внутри рекомендации:
🔺что можно есть при раке;
🔺что пить людям с онкологическим заболеванием;
🔺каких рекомендаций по здоровому питанию стоит придерживаться;
🔺нужна ли специальная диета при раке;
🔺принимать ли дополнительно витамины;
🔺частые проблемы с питанием среди онкобольных: отсутствие аппетита, рефлюкс, снижение иммунинетета и другие важные вопросы.

🤳Вы можете поделиться этой публикацией, чтобы как можно больше людей, которым сейчас актуальна информация про питание при раке, получили к ней доступ

#nutritionclinic
#гайд
#помощьнутрициолога
#питаниеирак

Где я была и что меня тревожит?

С учетом своей новой практики и так как я интересуюсь вопросом, я всё чаще наблюдаю одну и ту же закономерность: пациент после бариатрической операции или резекции желудка выходит из стационара в состоянии, которое воспринимается как «всё позади». На самом деле всё только начинается.

Через несколько месяцев появляются жалобы: слабость, выпадение волос, онемение конечностей, нарушения координации, иногда депрессия или раздражительность. И очень часто это не осложнение операции как таковой, а следствие отсутствия мультидисциплинарного сопровождения.

Современные клинические руководства ASMBS и ESPEN прямо указывают: долгосрочный успех бариатрической хирургии зависит не от техники операции, а от качества последующего сопровождения. В исследованиях, где пациенты наблюдались мультидисциплинарной командой: хирургом, нутрициологом, эндокринологом и психологом, частота осложнений снижалась на 40–45%, а комплаентность по приёму витаминов и коррекции питания возрастала почти вдвое. Там, где пациент остаётся один на один с рекомендациями «ешьте здоровую пищу понемногу и пейте витамины», через год доля мальнутриции достигает 70–80%.

Сейчас в социальных сетях огромное количество акаунтов людей после бариатрических операций с разными история успеха и неуспеха. И многие из них, к сожалению, или не сбросили вес или вернули его обратно достаточно быстро. И проблема в том, что они все думали, что операции достаточно для изменений.

Я устала видеть, как пациенты, успешно пережившие сложнейшую операцию, потом теряют здоровье на ровном месте, не получают результата. Потому что нутрициолог, вовлечённый в процесс с самого начала, ещё до операции, способен предотвратить то, что потом лечится месяцами и иногда уже не исправляется.
И потому что я считаю, что если профессия претендует на серьёзность, она должна уметь работать в связке с медициной, а не в её тени.

У вас был опыт работы с такими пациентами/клиентами?

Фактчек: Витамин D до бариатрической операции - почему это критично?

Дефицит витамина D у кандидатов на бариатрическую хирургию - это закономерность, описанная во всех крупных клинических исследованиях, а не случайное наблюдение.

Цифры:
По данным AACE/TOS/ASMBS и Endocrine Society, 68-92% кандидатов на бариатрическую хирургию до операции имеют уровень 25(OH)D <30 нг/мл. Это следствие хронического воспаления, распределения витамина D в избыточной жировой ткани и низкой подвижности, а не результат операции.

После вмешательства дефицит усугубляется:
• Нарушается всасывание жирорастворимых витаминов (витамин D требует желчных кислот и панкреатических ферментов)
• Снижается продукция соляной кислоты, влияющей на растворимость микронутриентов
• Изменяется микробиота и состояние кишечника
• Маркеры костной резорбции повышаются на 200% в первые 12-18 месяцев после операции

Если пациент идет на операцию с уже сниженными показателями, выход на физиологический уровень после неё практически невозможен без агрессивной коррекции.

Почему восполнение ДО операции хорошая стратегия:

1. Профилактика вторичного гиперпаратиреоза. Дефицит кальция и витамина D после операции запускает гиперпродукцию паратгормона, что приводит к ускоренной потере костной массы. Оптимальный уровень D до операции снижает этот риск.
2. Улучшение исходов хирургии. Пациенты с предоперативным уровнем витамина D <30 нг/мл имеют 3-кратно выше риск инфекций и проблем с заживлением ран после операции. Витамин D критичен для иммунитета и эпителизации.
3. Техническая целесообразность. До операции сохраняется полная абсорбция, нет ограничений по дозировкам. После операции даже высокие дозы добавок часто не обеспечивают достаточное повышение уровня.

Целевой уровень перед операцией: минимум 30 нг/мл, оптимально 40–50 нг/мл. Это часть предоперационной подготовки, наряду с коррекцией железа, фолатов и тиамина.

Почему здоровые привычки не помогают в лечении ожирения?

Ожирение - это хронический прогрессирующий диагноз, а не следствие лени, это нейробиологическое, метаболическое и эндокринное заболевание. Когда человек набирает вес, происходят необратимые изменения: увеличивается число жировых клеток, меняется секреция гормонов, перестраивается нейробиология пищевого поведения.

Когда человек теряет вес через диету и упражнения, организм включает компенсаторные механизмы. Для каждого килограмма потери веса расход энергии падает на 20-30 ккал/день. Одновременно аппетит растет на примерно 100 ккал/день выше исходного уровня. Это "противодействие истощению" - anti-starvation mechanisms. При восстановлении веса тело восстанавливает его по-другому. Если человек потерял 10 кг (из них 7 кг жира, 3 кг мышц), при наборе возвращается больше жира и меньше мышц. Каждый цикл диеты делает организм "более склонным к ожирению" при следующей попытке.

Программа Look AHEAD - одно из самых масштабных исследований интенсивного образа жизни (более 5000 пациентов с диабетом 2 типа). Что было?
• Индивидуальные и групповые сессии 24 раза за 6 месяцев
• Целевой дефицит 500-750 ккал/день
• Поддержка продолжалась 8 лет
Результаты:
• Год 1: потеря 8,6% веса
• Год 4-8: начиная со второго года, вес начинает восстанавливаться
• К 8 году: только 50% участников удержали клинически значимую потерю ≥5%
• Из них: 32% достигли и удержали большую потерю, 35% полностью восстановили вес к 4-му году, ещё 22% потеряли часть результата

Данные по трехлетним результатам бариатрии:
Рукавная гастрэктомия (sleeve gastrectomy): 34,3% общей потери веса (58,8% избыточного веса)
Шунтирование желудка (RYGB): 31,7-26% общей потери веса через 5 лет (67,1% избыточного веса), но достигается раньше - в 11,3 месяца vs 12,7 для руганной гастроэктомии.
Анастомозное шунтирование (OAGB): 36,9% общей потери веса - максимальный результат.

Ключевое отличие: потеря стабилизируется в 11-13 месяцев после операции, а затем остается относительно стабильной на протяжении многих лет. Да, возможны небольшие колебания, но серьезного восстановления веса обычно не происходит при условии соблюдения рекомендаций и перестройки привычек.

Почему "исключения" редкие, но существуют?
Всего 1-5% людей всё же удерживают вес через образ жизни. Возможные причины:
• Генетическая предрасположенность к меньшей компенсаторной реакции
• Экстремальная среда (психологическая, социальная, профессиональная поддержка)
• Низкая исходная степень ожирения
• Профессия, напрямую связанная с активностью (спортсмены, тренеры)

Выводы:
Здоровые привычки - это необходимое условие контроля при любом лечении (после хирургии, во время приёма препаратов). Но как самостоятельное лечение ожирения они неэффективны в 90-95% случаев, потому что не влияют на биологию болезни.
Эффективные подходы сейчас - это комбинация хирургия + препараты , они дают максимальный результат и снижают рецидив
Пациент может быть суперсознательным, преданным, спортивным и все равно регрессирует, потому что его организм работает на то, чтобы восстанавливать этот вес. Это не вопрос воли и дисциплины, к сожалению.

P.S. Обо всех сложностях борьбы с ожирением я узнала еще в 2019 году, для меня тогда, сбросившей 30 кг, но резко набравшей 14 после потери беременности, это стало шоком. Я плакала от понимания, что я никогда не буду стройной, так как для бариатарии у меня недостаточный вес, а из препаратов тогда была только саксенда и то, она только появлялась в России.