BRDLN
108 subscribers
200 photos
6 videos
64 links
Журналист, культуролог, бродяга и педагог Андрей Бородулин · Andrey Borodulin.
Только мои тексты и съёмки.
Для личных сообщений @aaborodulin
Download Telegram
Первый “выходной”, около этой войны, позволяет объясниться и высказаться.
Прежде всего, почему я не на фронте, не в городах Донбасса и Украины, и не смог оказаться там в предыдущие дни. Всё просто: мне уже дважды отказано в аккредитации ДНР. Других путей к фронту, как через усиленный контроль на границе РФ и ДНР нет. Причина отказов мне неизвестна. Пути в города центральной Украины нет для меня, тем более.
Эти дни я провел в Ростовской области, около границы. Ничего не оставалось, как фиксировать мнения жителей приграничных райнов, проезжая и шагая мимо следов ушедшей российской армии. Некоторые из жителей возле границы Донбасса, были уверены, что война идет только на территории самопровозглашенных республик. Еще один мужчина из села Покровское заявил, что там “тактические учения”. Застал я и “безмолвный” антивоенный протест в Ростове-на-Дону. На площади при большом скоплении полиции собрались около 20 человек, отдельностоящих, без лозунгов и плакатов.
А сейчас более конкретно о моих наблюдениях, на основании того, что уже было пережито в предыдущие годы. Я буду упоминать в этом тексте только те события и места, где я находился физически. С мирными жителями в бомбоубежищах и подвалах во время идущих обстрелов я находился и ночевал: в Славянске, Донецке, Горловке, Степанакерте и Мартуни (Карабах).
Мне кажется, что заявлять “Нет войне” - уже поздно. Все ошибки совершены, все подкачанные мифами и заблуждениями приказы отданы. Война идет и не остановится на окружных шоссе Киева и Харькова. Война приобретает формы общеевропейской, благодаря массовым поставкам уже тяжелых вооружений. Россия воюет уже не только с Украиной.
Протест против войны под национальными флагами и знаменами кажется мне политическим и неумным. Я считаю это почти соучастием в войне, в отличие от гуманитарной и журналистской (если она гуманная) работы. Соучастием, которое должно быть последовательным. Если вы информационно участвуете в войне, важно понимать или хотя бы предполагать дальнейшие варианты развития событий.
Предположим, война остановится сейчас в окраинных районах Киева. Российскую армию заставят отступить. Начнется силовая “демилитаризация” Донбасса и силовое возвращение Крыма при поддержке европейских вооружений. Продумайте ваши действия и позицию. Или вы уже будете молчать тогда?
К сожалению, я убеждался, как сочувствие масс быстро охладевает, когда раздражитель действует слишком долго. Сочувствие в таких случаях подобно страсти.
Я понимаю шок и трепет, который сейчас заполнил российское общество и наши френдленты. Мне самому в первые два дня казалось, что я всё никак не могу проснуться, так потрясала та масса новостей и того увиденного, услышанного, с чем мне приходилось работать. В то же время, чувствую и знаю, что иллюстрации из Киева и Харькова особенно задевают моих родных и друзей, потому что эти иллюстрации легко можно перенести на свой опыт. Иначе говоря, шокируют горящие многоэтажные дома, заполненные укрывающимися от обстрелов людьми станции подземки, потому что мы сами в этом живем, в таких домах, ездим в таком метро. Мы можем представить себя на месте киевлян. И, конечно, у многих есть там близкие и родные.
В то же время, не помню широкого сочувствия жителям Нагорного Карабаха. Потому что иллюстрации оттуда, гористая сельская местность, гранатовые сады и смуглые лица, с которыми нет прямых связей, не так просто накладываются на собственное мировосприятие. Да и степным селам Донбасса сочувствие продолжалось недолго, потому что мы москвичи не живем в мазанках, в степях, в окружении терриконов. Однажды "Донбасс всем просто надоел". Сейчас, кстати, по сообщениям людей, которых я знаю лично, продолжаются обстрелы тяжелым вооружением Донецка, Горловки, Ясиноватой.
Мне кажется самым нелепым, опасным соучастие в информационной войне тиражирование иллюстраций разрушений, убитых и пленных, происхождений (снимков) которых вы не знаете доподлинно. Если вы не знаете, кто стрелял, кто снял, кто собрал информацию.
Война идет по головам мирных жителей всегда и везде. В определенные дни в Славянске я спорил с редакцией за титры, отвергая суждения
о происхождениях обстрелов, потому что я действительно не знал, откуда велся огонь, хотя находился на соседних улицах. А вы знаете?
Войны и революции начинаются из-за нарастающего психоза. Войну может начать один психопат, если он самоуверен и живет в окружении мифов, заблуждений.
Революция на Майдане, кстати, очень впечатлявшая меня, местами интересная и даже красивая, мне нравилось там работать, тоже была нарастающим психозом. Войны продолжаются благодаря равнодушию. Я уверен, что в человеке не должно быть ни того, ни другого. СМИ и ленты соцсетей развивают ваш психоз, дозируйте их присутствие в вашей жизни.
Нужно искать пути помощи простым людям, укреплять круг родных и близких. Если же вы выступаете под флагами, будьте готовы присоединяться к армиям или отвечать за их действия.
Что касается моей роли, я выбираю продолжить освещать войну исключительно как беду мирных людей. Если не будет получаться, пожалуйста, делайте мне замечания.
Но пока путь к фронту для меня закрыт.

1 марта 2022
Думали: нищие мы, нету у нас ничего,
А как стали одно за другим терять,
Так, что сделался каждый день
Поминальным днём, —
Начали песни слагать
О великой щедрости Божьей
Да о нашем бывшем богатстве.

А.А., 1915
Полвека назад о многом. И мне показалось, о работающих сейчас среди плача и дыма фотографах-документалистах.

***
Ермилов долго писал альфреско.
Исполненный мастерства и блеска,
лучшие харьковские стены
он расписал в двадцатые годы,
но постепенно сошел со сцены
чуть позднее, в тридцатые годы.

Во-первых, украинскую столицу
перевели из Харькова в Киев —
и фрески перестали смотреться:
их забыли, едва покинув.

Далее. Украинский Пикассо —
этим прозвищем он гордился —
в тридцатые годы для показа
чем дальше, тем больше не годился.

Его не мучили, не карали,
но безо всякого визгу и треску
просто завешивали коврами
и даже замазывали фреску.

Потом пришла война. Большая.
Город обстреливали и бомбили.
Взрывы росли, себя возвышая.
Фрески — все до одной — погибли.

Непосредственно, самолично
рассмотрел Ермилов отлично,
как все расписанные стены,
все его фрески до последней
превратились в руины, в тени,
в слухи, воспоминанья, сплетни.

Взрывы напоминали деревья.
Кроны упирались в тучи,
но осыпались все скорее —
были они легки, летучи,
были они высоки, гремучи,
расцветали, чтобы поблекнуть.

Глядя, Ермилов думал: лучше,
лучше бы мне ослепнуть, оглохнуть.
Но не ослеп тогда Ермилов,
и не оглох тогда Ермилов.
Богу, кулачища вскинув,
он угрожал, украинский Иов.

В первую послевоенную зиму
он показывал мне корзину,
где продолжали эскизы блёкнуть,
и позволял руками потрогать,
и бормотал: лучше бы мне ослепнуть —
или шептал: мне бы лучше оглохнуть.

Б.Слуцкий
Москва слезам не верит
Словно смотришь в бинокль перевёрнутый -
Всё, что сзади осталось, уменьшено,
На вокзале, метелью подёрнутом,
Где-то плачет далёкая женщина.

Снежный ком, обращённый в горошину,
- Её горе отсюда невидимо;
Как и всем нам, войною непрошено
Мне жестокое зрение выдано.

Что-то очень большое и страшное,
На штыках принесённое временем,
Не даёт нам увидеть вчерашнего
Нашим гневным сегодняшним зрением.

Мы, пройдя через кровь и страдания,
Снова к прошлому взглядом приблизимся,
Но на этом далеком свидании
До былой слепоты не унизимся.

Слишком много друзей не докличется
Повидавшее смерть поколение,
И обратно не всё увеличится
В нашем горем испытанном зрении.

К.С., 1941 ··· Фото: несчастный Мариуполь сегодня, 12 апреля 22 года. Andrey Borodulin / Agence France-Presse.
Другие съёмки и путевые записи - немного позже.
Почти сырая, без лишнего монтажа моя хроника из Мариуполя. Не смею ничего комментировать вперёд того, что вы увидите: среди чего эти люди живут уже полтора месяца, послушаете, что они говорят мне. В наушниках можно погрузиться сполна в то, что слышно на фоне.
Тяжелое видео, в самой концовке которого, обещаю, вы получите дозу радости и жизнелюбия
https://youtu.be/KU-3lZVU1Uo

Само происходящее нужно осознать, врубиться в это! Это всё происходит рядом с нами прямо сейчас. Мариуполь - в полутора сотнях километров от Ростова-на-Дону - это яма, огромный город, наполовину провалившийся в могилу. Хоронят, как, может быть, вы заметили, там прямо во дворах и на городских бульварах.
Город, который совсем как наш, мой, твой - он с кофейнями, парками, архитектурными произведениями и современными домами, модными парнями и девушками, аккуратными бабушками и весёлыми детьми. Вот только сейчас тысячи из них уже погибли, тысячи пропали без вести в своих квартирах и садах, в обугленных многоэтажках и тесных подвалах. Там действительно "бой шёл за каждый дом". Красиво звучит для кого-то, пока эта "оборона", "атака" и "контрнаступление" не рушится на тебя и соседей бетонными плитами.
Но там еще десятки тысяч живых. Они теперь ценят жизнь и человеческие отношения, как никто из нас.
А нам провозглашать "нет яме" уже недостаточно. Нужно искать способы помочь мирным в ней, вытаскивать их оттуда, не дать упасть в яму тем, кто на её краю.
Каждому что-то по силу. Искать мирных, перевозящих помощь. Открыть свои дачи, пустующие комнаты.
Но важно понимать, что этих людей никто не приведёт к вам, и у них нет сил протянуть вам руки.
Вчера в Мариуполе. Это могло бы быть красиво, если бы не было так отвратительно.
Так и с войной. За всем, что кажется в ней привлекательным и имеющим смыслы, кроется только уродство и страдание. Если присмотреться к деталям, то почти библейское страдание каждого мирного человека.
И между нами и этим всем - только тонкая красная линия.

Photo: Andrey Borodulin/AFP
😢1
На мариупольском пляже мы с братом валялись и шутили в окружении прекрасных девчонок, веснушчатых и загорелых. У одной из них на коленках был миленький котëнок. Помню, её звали Аня. У меня сохранился этот снимок.
Сразу за пляжем упирался в небо и морские волны завод Азовсталь. Нас забавляло, как соединились курортные сцены и дышащий рыжей пылью промышленный гигант.
Вечером мы гуляли по тёплым бульварам и пьяным затенëнным скверам. Наверное, у нас был портвейн, уже совершенно не помню. Говорили, наверняка, о графити и ска музыке. О том, какой смешной иногда Мариуполь. Припомнили, как на рынке мужик, продавая солнцезащитные очки, особо рекламировал круглые жёлтые, называя их "Лепсы".
С Аней так и не поцеловались. Уже после полуночи мы с Пашком добрели до его пятиэтажки, и тут поняли, что мой брат Илья куда-то делся. Так и не смогли найти его до утра. А уж когда рассвело, я дозвонился: оказалось, в одном из дворов местные ребята позвали его в гости на пельмени. Так и ел, пил с ними до утра.
Встретившись, наконец, с Илюхой, мы отправились на вокзал, придумав отправиться погулять по Запорожью. Здесь нас буквально ограбили местные менты. Проверив и забрав московские паспорта, они увели нас в свою вокзальную каморку, и начали на воровском русском жаргоне шантажировать, уж не помню чем. На реплику, что у нас через несколько минут поезд, отвечали, что мы на него не сядем, если не оставим гривен пятьдесят на подоконнике.
На поезд мы успели, но не успели купить билеты. Проводница просто-напросто уступила нам своë купе, взяв гривен на пятьдесят меньше, чем их стоимость.
>>>
В минувшую пятницу надо мной, портом, пляжем не смолкал грохот взрывов, доносящихся с Азовстали. Вместе с городом комбинат превратился в большую жаровню, где заживо пекутся люди. А те обожжённые, кто смог спастись, бродят между углей, как и я, пытаясь вспомнить, каким был Мариуполь.
Они творят чудеса. Эти люди одевают чистую нарядную одежду из последних запасов (ведь в городе два месяца нет воды) и расчищают завалы вспоротых и выпотрошенных домов, осколки города и семейных историй. Эти люди постоянно видят в сожжённых домах то, что мы больше всего боимся даже представить.
А вокруг орнаменты тысяч цветущих вишен, черешен, израненные абрикосовые деревья и миллионы капель кровавых тюльпанов, растущие здесь, как одуванчики в Москве.
Так понимаешь, что природа равнодушна к человеку, она будет цвести на любого масштаба руинах. И птицы, как ни странно, весело поют на бульварах, над свежими, наспех вырытыми могилами. Природа равнодушна к человеку, человек безразличен к человеку, где же шанс на спасение? - подумал я.
Потом я отвëл глаза, убрал камеру и увидел парня с девушкой, идущих за руки. По битому тротуару мимо всего того, что вы видите на снимках. Эта пара показалась центром мира. А весь мир - в их соединённых ладонях.
Пока есть влюблëнные и те, кто без боя останавливает плач, кто украшает, разгребает от осколков мир вокруг, лечит раны близких и чужих (!), люди спасутся.
Уж совсем откровенно говоря, нигде не думаю так много об этом чувстве, как здесь. Вероятно, идёт процесс обучения тому, чему я так и не научился. Наверное, за этим и еду. Когда движешься в сторону войны, едешь в поезде или потом в автобусе через блокпосты, то будто кто-то обнимает, тепло и нежно. Просто кто-то уже умеет делать это, даже на расстоянии.
>>>
Мне иногда пишут друзья и знакомые: не могу смотреть новости, кому верить? Не о том вопрос. Приостановить мотание ленты и услышать подсказку внутри "Помочь кому-нибудь". Это подарок нам всем, что есть возможность спасать целые жизни и судьбы, и так уберечь своё сердце от темноты.
Мариуполь живёт без электричества уже два месяца. Там нет батареек для фонариков, там нечем вымыть руки и протереть лицо, там забыли вкус шоколада, кофе. Там не хватает простых пластырей, зубных щеток, копеечных наборов лекарств из аптечки.
Там около ста тысяч бездомных ждут помощи, пока бои продолжаются. Гуманитарные коридоры и автобусы перевозят крупицы.
Искать мирных, кто везёт помощь мирным, кто перевозит мирных. Да, это сложнее, чем бесконечно сверять новости в телеграме, но возможно.
Я приехал оттуда, но не могу советовать, гарантировать, отвечать за кого-то конкретно, из чьих рук ваша помощь не пойдет "на нужды фронта", каких-либо военных. Но люди, целенаправленно перевозящие помощь только мирным, есть, надо искать. Есть более сложный и интересный способ - ехать в Ростовскую область, к границе, смотреть в глаза тем, кто едет дальше, и тем, кому доверитесь, передавать подписанные сумки, баулы, коробки, с просьбой передавать мирным в Мариуполь, Волноваху, в любые разрушенные и разрушаемые города. У доброты сложный путь, но она притягивает доброту себе в помощь.
А еще на границе вы встретите спасающихся людей.
На последнем фото - юные беженки из Мариуполя. К счастью, они уже нашли, где жить, хотя бы до осени.
#Мариуполь #Mariupol Images: Andrey Borodulin / AFP