#pulpnonfiction
Уолтер Айзексон «Стив Джобс» (2011, АСТ)
1. Если из всей книги выбирать одну цитату, то я бы остановилась на этой:
Как-то раз, когда Стив был под наркозом, пульмонолог попытался надеть на него маску. Джобс ее сорвал, пробормотал, что ему не нравится дизайн, и отказался ее надевать. Еле ворочая языком, он тем не менее велел принести пять разных вариантов, чтобы он выбрал дизайн по своему вкусу. Доктор озадаченно посмотрел на Пауэлл; в конце концов ей удалось отвлечь внимание мужа, и врачи надели на него маску.
2. Книга идеально подходит для корпоративного книжного клуба: столько линий полемики («цель оправдывает средства», «покупатель не знает, чего хочет» и прочее). Правда, 688 страниц большого формата.
Уолтер Айзексон «Стив Джобс» (2011, АСТ)
1. Если из всей книги выбирать одну цитату, то я бы остановилась на этой:
Как-то раз, когда Стив был под наркозом, пульмонолог попытался надеть на него маску. Джобс ее сорвал, пробормотал, что ему не нравится дизайн, и отказался ее надевать. Еле ворочая языком, он тем не менее велел принести пять разных вариантов, чтобы он выбрал дизайн по своему вкусу. Доктор озадаченно посмотрел на Пауэлл; в конце концов ей удалось отвлечь внимание мужа, и врачи надели на него маску.
2. Книга идеально подходит для корпоративного книжного клуба: столько линий полемики («цель оправдывает средства», «покупатель не знает, чего хочет» и прочее). Правда, 688 страниц большого формата.
3. Айзексон старается быть объективным. Поэтому Джобс предстает без прикрас со всем своим нарциссизмом, склонностью к манипуляциям и полем искаженной реальности. При этом Джобс с убийственной точностью делает ставки на людей и продукты (их дизайн и функциональность). Социопат, принимающий правильные решения, — это драматургично.
4. В последние годы Стив Джобс думал о том, как изменить учебники и рынок образования. Остается горевать и фантазировать, каким был бы мир с учебниками Джобса. Как когда талантливый писатель умирает молодым, а вместе с ним великие ненаписанные романы.
5. Из грустного: книга издана без уважения к Джобсу, серая просвечивающая бумага, разноттеночность (см. на фото). В общем, книга совсем не объект желания.
4. В последние годы Стив Джобс думал о том, как изменить учебники и рынок образования. Остается горевать и фантазировать, каким был бы мир с учебниками Джобса. Как когда талантливый писатель умирает молодым, а вместе с ним великие ненаписанные романы.
5. Из грустного: книга издана без уважения к Джобсу, серая просвечивающая бумага, разноттеночность (см. на фото). В общем, книга совсем не объект желания.
#pulpnonfiction
Джейсон Шрейер «Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр», 2-е издание (перевод: Александра "Альфина" Голубева; оригинал 2017, 1-е издание Бомборы — 2018)
Джейсон Шрейер «Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр», 2-е издание (перевод: Александра "Альфина" Голубева; оригинал 2017, 1-е издание Бомборы — 2018)
1.
Прежде всего, это книга для игровой тусовки, которая испытает радость узнавания, в то время как непосвященной читатель будет сбит с толку количеством имен и деталей. Возможно поэтому самая запоминающаяся статья — о разработчике-одиночке Эрике Бароне (и его героической девушке), который 5 лет делал игру Stardew Valley.
Человек не из тусовки (простите меня, геймеры, я слышала только про Ведьмака 3 и Diablo 3, но не играла) может получить базовое представление об индустрии: большие издатели vs инди-издатели, краудфандинг, важность ежегодной игровой выставки, использование графических движков и тому подобное. Конечно, было бы интересно узнать больше о сценариях / дизайне / разработке / управлении, но, видимо, для каждой такой темы нужна отдельная книга.
В общем, человек играющий порадуется инсайтам из индустрии, человек читающий — хорошему журналистскому тексту.
Общая мораль: нельзя просто так взять и закончить игру (выпускаем, что есть, к дедлайну), а кранч (авральная работа в течение нескольких месяцев, а то и больше) неизбежен.
Прежде всего, это книга для игровой тусовки, которая испытает радость узнавания, в то время как непосвященной читатель будет сбит с толку количеством имен и деталей. Возможно поэтому самая запоминающаяся статья — о разработчике-одиночке Эрике Бароне (и его героической девушке), который 5 лет делал игру Stardew Valley.
Человек не из тусовки (простите меня, геймеры, я слышала только про Ведьмака 3 и Diablo 3, но не играла) может получить базовое представление об индустрии: большие издатели vs инди-издатели, краудфандинг, важность ежегодной игровой выставки, использование графических движков и тому подобное. Конечно, было бы интересно узнать больше о сценариях / дизайне / разработке / управлении, но, видимо, для каждой такой темы нужна отдельная книга.
В общем, человек играющий порадуется инсайтам из индустрии, человек читающий — хорошему журналистскому тексту.
Общая мораль: нельзя просто так взять и закончить игру (выпускаем, что есть, к дедлайну), а кранч (авральная работа в течение нескольких месяцев, а то и больше) неизбежен.
2.
Второй интересный момент, связанный с этой книгой, это «новый перевод» на обложке. Я бы сказала, что первое издание обнажает творческий метод Эксмо: издаем одновременно как можно больше книг, экономим на внештатниках и печати, а если какая-то книга зайдет аудитории — издадим поприличнее и ее тираж окупит затраты невзлетевших книг (кстати, тираж книги «Кровь, пот и пиксели» — более 50 тысяч, огромная цифра для книжного рынка). Если читатели будут возмущаться, то и новый перевод сделаем, так уж и быть. Или соврём, что в печать ушел неотредактированный вариант (как было с биографией Клаудио Раньери, спортивная тусовка не дремлет).
С точки зрения бизнеса, делать дешевые продуктовые эксперименты — это нормальная практика. Но не так же буквально это повторять на книгах. Мне ближе эксперименты издательства O’Reilly: они размещают в открытом доступе сырые тексты, взамен читатели присылают им свои правки (а в коде их множество) и отзывы. Так можно оценить, стоит ли выпускать бумажную книгу или ограничиться электронной. Можно придумать и другие продуктовые эксперименты, которые не будут такими травматичными для ничего не подозревающего читателя.
Правда, 50 тысяч тиража книги Шрейера заставили издательство присмотреться к игровой серии. И вот уже с плашкой «новый перевод» выходят «Повелители DOOM» (книга выходила ранее в МИФе и к переводу тоже были вопросы).
Второй интересный момент, связанный с этой книгой, это «новый перевод» на обложке. Я бы сказала, что первое издание обнажает творческий метод Эксмо: издаем одновременно как можно больше книг, экономим на внештатниках и печати, а если какая-то книга зайдет аудитории — издадим поприличнее и ее тираж окупит затраты невзлетевших книг (кстати, тираж книги «Кровь, пот и пиксели» — более 50 тысяч, огромная цифра для книжного рынка). Если читатели будут возмущаться, то и новый перевод сделаем, так уж и быть. Или соврём, что в печать ушел неотредактированный вариант (как было с биографией Клаудио Раньери, спортивная тусовка не дремлет).
С точки зрения бизнеса, делать дешевые продуктовые эксперименты — это нормальная практика. Но не так же буквально это повторять на книгах. Мне ближе эксперименты издательства O’Reilly: они размещают в открытом доступе сырые тексты, взамен читатели присылают им свои правки (а в коде их множество) и отзывы. Так можно оценить, стоит ли выпускать бумажную книгу или ограничиться электронной. Можно придумать и другие продуктовые эксперименты, которые не будут такими травматичными для ничего не подозревающего читателя.
Правда, 50 тысяч тиража книги Шрейера заставили издательство присмотреться к игровой серии. И вот уже с плашкой «новый перевод» выходят «Повелители DOOM» (книга выходила ранее в МИФе и к переводу тоже были вопросы).
#puzzle
Как вы знаете из предыдущего поста, я далека от видеоигр, но недавно муж мне купил What Remains of Edith Finch, «потому что эта игра почти книга».
Сюжет: молодая девушка Эдит Финч после смерти матери возвращается в пустой родительский дом и поочередно открывает запертые комнаты. Дело в том, что после смерти кого-то из членов семьи на протяжении нескольких поколений его комнату запирали as is. Эдит Финч постепенно узнает, чем жили и как погибли ее родственники. Спасибо авторам, дело не в призраках и проклятиях, а в комбинации душевного заболевания (которое вполне может быть наследственным) и трагических случайностей. Расследовать причины не нужно, это не детектив. Игра соответствует заявлению в названии: то, что остается после нас, может рассказать историю.
Как вы знаете из предыдущего поста, я далека от видеоигр, но недавно муж мне купил What Remains of Edith Finch, «потому что эта игра почти книга».
Сюжет: молодая девушка Эдит Финч после смерти матери возвращается в пустой родительский дом и поочередно открывает запертые комнаты. Дело в том, что после смерти кого-то из членов семьи на протяжении нескольких поколений его комнату запирали as is. Эдит Финч постепенно узнает, чем жили и как погибли ее родственники. Спасибо авторам, дело не в призраках и проклятиях, а в комбинации душевного заболевания (которое вполне может быть наследственным) и трагических случайностей. Расследовать причины не нужно, это не детектив. Игра соответствует заявлению в названии: то, что остается после нас, может рассказать историю.
Геймплей: практически линейный. Можно нарезать, конечно, круг вокруг дома, но последовательность открытия комнат зафиксирована. Игрок выполняет какие-то простые действия от имени персонажа и тем самым двигает повествование (где-то нужно раскачаться сильно на качельке, где-то управлять воздушным змеем и так далее). В доме несколько десятков комнат, практически каждая завалена книгами (корешки можно рассмотреть), в одной комнате нужно прочесть комикс, в другой — подергать ярлычки в поп-ап книге, а в третьей — пролистать флип-бук. Вся игра рассчитана на несколько часов, но рассматривать детали можно бесконечно.
К чему я вообще вдруг пишу про игру. Последние лет 10 издатели пытаются изобрести интерактивную книгу, существуют книги-приложения и книги-чаты. Это все эксперименты, прорыва в нарративе пока нет.
В What Remains of Edith Finch простая игровая механика и нарратив пересекаются так, что, можно сказать, рождается новый вид искусства. Приведу пример. В одном из эпизодов игрок действует от лица Льюиса, брата Эдит. Он работает на консервном заводе, лечится от зависимости и постепенно сходит с ума. Чтобы двигать повествование, игроку нужно постоянно двумя кнопками отрубать голову рыбам, которые регулярно появляются на его столе. Сквозь стол проступает воображаемый мир в голове Льюиса: сначала это человечек в лабиринте (которого нужно вести по этому лабиринту параллельно с резкой рыбы), затем человечек выходит в город, собирает толпу музыкантов, становится мэром, отправляется в мореплавание… Помимо музыки воображаемого мира и лязга ножа, игрок слышит, как Эдит читает письмо лечащего врача Льюиса, описывающего хроники его безумия. Затем игрок оказывается на месте воображаемого Льюиса, звучат фанфары, вокруг ликующая толпа, он идет к своей королеве, но для начала он должен склонить перед ней голову. И, понятное дело, склоняет он голову под рыбной гильотиной. Весь эпизод можно посмотреть на ютюбе.
В общем, я не ожидала такой выстроенной драматургии и такой вовлеченности. Я прочувствовала, как герой сходит с ума от этой рыбной резки, как хочется уйти в воображаемый мир, где фанфары и ты сам выбираешь, куда плыть. В какой-то степени видеоигры и есть этот воображаемый мир.
К чему я вообще вдруг пишу про игру. Последние лет 10 издатели пытаются изобрести интерактивную книгу, существуют книги-приложения и книги-чаты. Это все эксперименты, прорыва в нарративе пока нет.
В What Remains of Edith Finch простая игровая механика и нарратив пересекаются так, что, можно сказать, рождается новый вид искусства. Приведу пример. В одном из эпизодов игрок действует от лица Льюиса, брата Эдит. Он работает на консервном заводе, лечится от зависимости и постепенно сходит с ума. Чтобы двигать повествование, игроку нужно постоянно двумя кнопками отрубать голову рыбам, которые регулярно появляются на его столе. Сквозь стол проступает воображаемый мир в голове Льюиса: сначала это человечек в лабиринте (которого нужно вести по этому лабиринту параллельно с резкой рыбы), затем человечек выходит в город, собирает толпу музыкантов, становится мэром, отправляется в мореплавание… Помимо музыки воображаемого мира и лязга ножа, игрок слышит, как Эдит читает письмо лечащего врача Льюиса, описывающего хроники его безумия. Затем игрок оказывается на месте воображаемого Льюиса, звучат фанфары, вокруг ликующая толпа, он идет к своей королеве, но для начала он должен склонить перед ней голову. И, понятное дело, склоняет он голову под рыбной гильотиной. Весь эпизод можно посмотреть на ютюбе.
В общем, я не ожидала такой выстроенной драматургии и такой вовлеченности. Я прочувствовала, как герой сходит с ума от этой рыбной резки, как хочется уйти в воображаемый мир, где фанфары и ты сам выбираешь, куда плыть. В какой-то степени видеоигры и есть этот воображаемый мир.
#originals #imagine
Anne Griffin «When all is said» (2019, Thomas Dunne Books)
В дебютном романе Энн Гриффин 84-летний ирландец Морис Ханниган пьет в баре единственного в городе отеля и вспоминает своих близких.
Anne Griffin «When all is said» (2019, Thomas Dunne Books)
В дебютном романе Энн Гриффин 84-летний ирландец Морис Ханниган пьет в баре единственного в городе отеля и вспоминает своих близких.
Из-за дислексии Морис бросил школу и, как и многие в округе, стал работать на местных землевладельцев Доллардов. Пьющий Доллард-старший и чудовище Доллард-младший причинили Морису немало мучений. После смерти от туберкулеза обожаемого Тони (брата Мориса), Ханниганы ушли от Доллардов. Постепенно Морис с отцом начали развивать свою молочную ферму. У Мориса оказалась прекрасная деловая хватка, он заключил выгодные послевоенные правительственные контракты, начал скупать землю. Покупка земли стала его одержимостью. Со временем он скупил все земли разорившихся Доллардов, ему принадлежит даже их родовой дом (в котором и располагается отель).
Книга начинается с объявления о поисках редкой золотой монеты с профилем Эдуарда VIII — это тайна объединяет Ханнигана и Доллардов до конца книги.
***
Морис испытывал проблемы не только с чтением, но и с выражением своих чувств. И эти чувства прорвались в его подводящих итог монологах, полных трогательных и щемящих деталей. Как он одинок без своей Сэди, которой не стало два года назад. Как она заваривала чай и как сшила кошелечек из подкладки коробки от дорогущего виски. Как Морис искал в интернете статьи сына, ставшего большим журналистом, и с огромным трудом их читал, как хотел обсудить серьезные темы, но не мог, спотыкаясь о невидимый барьер.
***
Не знаю, переведут ли эту книгу на русский язык, но, думаю, она достойна перевода.
Книга начинается с объявления о поисках редкой золотой монеты с профилем Эдуарда VIII — это тайна объединяет Ханнигана и Доллардов до конца книги.
***
Морис испытывал проблемы не только с чтением, но и с выражением своих чувств. И эти чувства прорвались в его подводящих итог монологах, полных трогательных и щемящих деталей. Как он одинок без своей Сэди, которой не стало два года назад. Как она заваривала чай и как сшила кошелечек из подкладки коробки от дорогущего виски. Как Морис искал в интернете статьи сына, ставшего большим журналистом, и с огромным трудом их читал, как хотел обсудить серьезные темы, но не мог, спотыкаясь о невидимый барьер.
***
Не знаю, переведут ли эту книгу на русский язык, но, думаю, она достойна перевода.
#imagine
Мишель Уэльбек «Серотонин» (2019, Corpus, перевод Марии Зониной)
Краткий пересказ: чиновник-агроном бросает свою подружку-японку-извращенку, колесит по Франции, вспоминает женщин, чью жизнь разрушил, наблюдает за катастрофой французских фермеров, за угасанием друга-аристократа и за отпуском немца-педофила. Состояние героя — отсутствие серотонина, в общем, ангедония.
Мишель Уэльбек «Серотонин» (2019, Corpus, перевод Марии Зониной)
Краткий пересказ: чиновник-агроном бросает свою подружку-японку-извращенку, колесит по Франции, вспоминает женщин, чью жизнь разрушил, наблюдает за катастрофой французских фермеров, за угасанием друга-аристократа и за отпуском немца-педофила. Состояние героя — отсутствие серотонина, в общем, ангедония.
Сложно не представлять самого Уэльбека на месте главного героя: размышления о литературе (нехарактерные для чиновника-агронома), обращения к читателю, затяжная медикаментозная депрессия и, в конце концов, молодая жена-японка (о жене я узнала из инстаграма Карлы Бруни).
Казалось бы люди в депрессии должны вызывать какое-то сочувствие, но, судя по предыстории, мизогиния и отстраненность героя — не следствие его болезни, а неотъемлемая часть личности (и продолжение великой французской литературы).
При этом Уэльбек стилистически, географически и гастрономически точен (я гуглила все эти пон-лэвеки, ливаро и arroz con bogavante). Судя по отзывам, в части описания социальной действительности Франции Уэльбек не просто точен, но и обладает предсказательной силой. Пожалуй, эта часть была для меня самой интересной.
P.S. гугл услужливо заменяет «ливаро» на «ливер», мол, откуда у тебя, деточка, ливаро в поселке Дубровский, жри ливер.
Казалось бы люди в депрессии должны вызывать какое-то сочувствие, но, судя по предыстории, мизогиния и отстраненность героя — не следствие его болезни, а неотъемлемая часть личности (и продолжение великой французской литературы).
При этом Уэльбек стилистически, географически и гастрономически точен (я гуглила все эти пон-лэвеки, ливаро и arroz con bogavante). Судя по отзывам, в части описания социальной действительности Франции Уэльбек не просто точен, но и обладает предсказательной силой. Пожалуй, эта часть была для меня самой интересной.
P.S. гугл услужливо заменяет «ливаро» на «ливер», мол, откуда у тебя, деточка, ливаро в поселке Дубровский, жри ливер.
#pulpnonfiction
Сет Стивенс-Давидовиц «Все лгут. Поисковики, Big Data и интернет знают о вас всё» (2018, Бомбора, перевод Л.И. Степановой).
Бодрая книга в духе «Фрикономики» и нонфика Малкольма Гладуэлла о том, что в данных (в основном, запросах гугл) можно откопать много всего интересного. Не новость, конечно, но у автора встречаются любопытные примеры. Правда, многие из них отражают специфику именно американского общества: Трамп и скрытый расизм, хранение оружия, запрет абортов в некоторых штатах, бейсбол, супербоул и так далее.
Сет Стивенс-Давидовиц «Все лгут. Поисковики, Big Data и интернет знают о вас всё» (2018, Бомбора, перевод Л.И. Степановой).
Бодрая книга в духе «Фрикономики» и нонфика Малкольма Гладуэлла о том, что в данных (в основном, запросах гугл) можно откопать много всего интересного. Не новость, конечно, но у автора встречаются любопытные примеры. Правда, многие из них отражают специфику именно американского общества: Трамп и скрытый расизм, хранение оружия, запрет абортов в некоторых штатах, бейсбол, супербоул и так далее.
Отмечу, что и авторов «Фрикономики», и Гладуэлла ловили на спекуляции данными (об этом пишет и сам Стивенс-Давидовиц). Критику выводов во «Все лгут» я не встречала, но там и выводы не такие шокирующие, как во «Фрикономике».
Главная идея такая: люди врут даже себе, не говоря уже об опросах. А вот запросы в гугл — это сыворотка правды и, наконец, социология становится точной наукой. В основном, Стивенс-Давидовиц использует Google Trends и Google Ngrams. А еще у него (вот это удача) были данные запросов на Pornhub.
В условно первой части книги автор проводит мини-исследования, например:
- чернокожие парни из бедных семей чаще добиваются успеха в баскетболе? на самом деле нет; а еще в бедных семьях детям чаще дают странные / редкие имена (много ли в баскетболе Лебронов?);
- как быстро измерить уровень безработицы в стране? по количеству посещений порносайтов (корреляция detected).
Вторая часть книги состоит из бизнес-кейсов и рассчитана на новичков в данных: автор галопом проходит по A/B-тестам, рекомендательным системам, поиску двойников и натурным экспериментам. И, конечно, предостерегает читателя: корреляция ≠ причинно-следственная связь, а если протестировать много данных, то рано или поздно вы найдете закономерность и так далее.
В общем, как развлекательный нон-фикшн рекомендую.
Главная идея такая: люди врут даже себе, не говоря уже об опросах. А вот запросы в гугл — это сыворотка правды и, наконец, социология становится точной наукой. В основном, Стивенс-Давидовиц использует Google Trends и Google Ngrams. А еще у него (вот это удача) были данные запросов на Pornhub.
В условно первой части книги автор проводит мини-исследования, например:
- чернокожие парни из бедных семей чаще добиваются успеха в баскетболе? на самом деле нет; а еще в бедных семьях детям чаще дают странные / редкие имена (много ли в баскетболе Лебронов?);
- как быстро измерить уровень безработицы в стране? по количеству посещений порносайтов (корреляция detected).
Вторая часть книги состоит из бизнес-кейсов и рассчитана на новичков в данных: автор галопом проходит по A/B-тестам, рекомендательным системам, поиску двойников и натурным экспериментам. И, конечно, предостерегает читателя: корреляция ≠ причинно-следственная связь, а если протестировать много данных, то рано или поздно вы найдете закономерность и так далее.
В общем, как развлекательный нон-фикшн рекомендую.
#дорогаяредакция
В аудиокнигах нонфика есть одно несложное и логичное правило: если автор женщина, то книгу читает женщина, если мужчина, то, соответственно, мужчина. Поэтому меня удивляет, когда издатели и студии ему не следуют, ведь вряд ли дело в срочности и нехватке актеров.
Сейчас слушаю одну аудиокнигу и есть ощущение, что актер сам не ожидал подвоха, поэтому запнулся, когда дошел до первого «я написала». Да и читателю эти окончания режут ухо.
Кстати, если по имени автора всё кажется очевидным, то никогда не бывает лишним пойти в гугл.картинки и проверить. Например, Кейт Феррацци, автор «Никогда не ешьте в одиночку», на самом деле, мужчина (МИФ с аудиокнигой в этом плане справился).
С художественной литературой сложнее. Если повествование ведется от первого лица, то ок, можно определиться с актером. Если переписка — вообще замечательно и можно разложить на два голоса. Но если в книге есть рассказчик и много диалогов, которые хочется разбить на несколько голосов, то уже непонятно, что делать с авторскими ремарками вроде «сказала она еле слышно». Если их опускать, то получается не аудиокнига, а аудиоспектакль.
Upd. (Спасибо Анне Бабяшкиной) Дополню, что радости экспериментов с несколькими голосами возможны только с российскими авторами. Большинство договоров с иностранными правообладателями в явном виде прописывают один голос озвучки, а если хотите несколько, то это аудиоспектакль и другие деньги.
В аудиокнигах нонфика есть одно несложное и логичное правило: если автор женщина, то книгу читает женщина, если мужчина, то, соответственно, мужчина. Поэтому меня удивляет, когда издатели и студии ему не следуют, ведь вряд ли дело в срочности и нехватке актеров.
Сейчас слушаю одну аудиокнигу и есть ощущение, что актер сам не ожидал подвоха, поэтому запнулся, когда дошел до первого «я написала». Да и читателю эти окончания режут ухо.
Кстати, если по имени автора всё кажется очевидным, то никогда не бывает лишним пойти в гугл.картинки и проверить. Например, Кейт Феррацци, автор «Никогда не ешьте в одиночку», на самом деле, мужчина (МИФ с аудиокнигой в этом плане справился).
С художественной литературой сложнее. Если повествование ведется от первого лица, то ок, можно определиться с актером. Если переписка — вообще замечательно и можно разложить на два голоса. Но если в книге есть рассказчик и много диалогов, которые хочется разбить на несколько голосов, то уже непонятно, что делать с авторскими ремарками вроде «сказала она еле слышно». Если их опускать, то получается не аудиокнига, а аудиоспектакль.
Upd. (Спасибо Анне Бабяшкиной) Дополню, что радости экспериментов с несколькими голосами возможны только с российскими авторами. Большинство договоров с иностранными правообладателями в явном виде прописывают один голос озвучки, а если хотите несколько, то это аудиоспектакль и другие деньги.
#imagine
«Мортал Комбат и другие 90-е», Евгения Овчинникова (КомпасГид, 2018)
Небольшой сборник трогательных, смешных и точных рассказов про детство в постсоветском Казахстане, объединенных историей возращения в родной Кокчетав. В центре внимания не проблемы взрослых — зарплата пластмассовыми тазами, постоянное отключение газа и электричества, ссоры родителей, а серьезные проблемы детей — как достать последний для коллекции вкладыш Турбо? К другу из какого района пойти, чтобы посмотреть «Мортал Комбат» (электричество отключают по районам)? Как взять автограф у кумира из местного драмтеатра?
Мне очень симпатична героиня книги — деловая, целеустремленная, без соплей и щемящих подробностей. Надо продать ёлочки в мороз значит будем петь песни и продавать ёлочки. Прям как взрослая Евгения в последнем рассказе. Да и в жизни, чего уж там.
«Мортал Комбат и другие 90-е», Евгения Овчинникова (КомпасГид, 2018)
Небольшой сборник трогательных, смешных и точных рассказов про детство в постсоветском Казахстане, объединенных историей возращения в родной Кокчетав. В центре внимания не проблемы взрослых — зарплата пластмассовыми тазами, постоянное отключение газа и электричества, ссоры родителей, а серьезные проблемы детей — как достать последний для коллекции вкладыш Турбо? К другу из какого района пойти, чтобы посмотреть «Мортал Комбат» (электричество отключают по районам)? Как взять автограф у кумира из местного драмтеатра?
Мне очень симпатична героиня книги — деловая, целеустремленная, без соплей и щемящих подробностей. Надо продать ёлочки в мороз значит будем петь песни и продавать ёлочки. Прям как взрослая Евгения в последнем рассказе. Да и в жизни, чего уж там.