​«Я не террорист, я журналист, я никогда в своей жизни не держал в руках автомат, мое оружие — это язык и перо, из этого оружия я стрелял и буду стрелять до конца своей жизни, пока у меня не закончатся патроны»

Уголовные дела о терроризме давно стали удобным инструментом для кавказских силовиков, желающих избавиться от неугодного человека. Журналист дагестанской газеты «Черновик» Абдулмумин Гаджиев находится в СИЗО с такими обвинениями уже почти два года. Коллеги сравнивают его дело с делом Ивана Голунова и опасаются, что силовики решили расправиться с газетой

https://zona.media/article/2021/04/27/extremism

Журналист Абдулмумин Гаджиев раскритиковал госообвинителя за список материалов с сайта "Черновика", которые не содержат признаков терроризма или экстремизм.

«Следствие не нашло в этих статьях признаков терроризма, экстремизма и каких-либо призывов, это просто бездумный список. Большинство из этих статей являются профилактикой экстремизма», - высказался Гаджиев.

Подробнее:
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/363416/

Напомним, что Абдулмумин Гаджиев, Абубакар Ризванов и Кемал Тамбиев обвиняются в финансировании терроризма и участии в экстремистской и террористических организациях.

“Обезьяний труд"
____________________

Наблюдая за работой нашей следственной группы, мы не переставали удивляться тому, какой ерундой заняты люди, именуемые государством "следователями третьего отдела по особо важным делам".

Помню, как один из них нервничал: "Зачем ты высмеиваешь нашу работу перед своей аудиторией, которая ничего в ней не смыслит? Что простые люди понимают в обязанностях следователя?" (лексика оратора не сохранена - он выражается немного по-другому).

Я тогда писал о том, как следователь раздувал наше уголовное дело до 39-ти томов "протоколами осмотра сайта Википедия в информационно-коммуникационной сети Интернет", копипастя статьи о террористических организациях и подробно рассказывая, как он уединялся для этого в своём кабинете и какие ноутбуки, принтеры и бумаги для этого использовал. В итоге данные протоколы оказались в перечне “доказательств” нашей вины.

Сейчас в Военном суде в Ростове-на-Дону судья Роман Сапрунов назвал все эти протоколы "обезьяним трудом", не имеющим никакого доказательного значения, которым следователь просто имитировал бурную деятельность и увеличивал объём макулатуры.

Уверен, в деле Асламбека Эжаева будет происходить примерно то же самое, и очень скоро в нём появятся "засекреченные свидетели". Если уже не появились.

#свободуАсламбекуЭжаеву

«Из мрака к свету»
_________________________

За последние пару недель я трижды сменил камеру (или, как здесь говорят, "хату").

Частое перемещение арестантов из одной камеры в другую - это, как правило, вид наказания: едва человек успевает привыкнуть к одной обстановке, как его бросают в другую. Такое отношение считается формой психологического давления. В моём случае всё выходит наоборот: новые знакомства, новые человеческие истории, новый опыт общения. Скажу больше: атмосфера вокруг меня в данный момент настолько благоприятная, насколько это вообще возможно в тюрьме.

Новая камера - комфортная, просторная восьмиместка. Вольный человек, конечно, ужаснулся бы от вида наших стен, решив, что они чудом устояли после бомбёжки, но, как говорится, всё познаётся в сравнении: до этого я находился в тесном тройнике, мрачные серые стены которого обросли объёмной свисающей плесенью, а незакрыващийся туалет выходит прямо на дверь. Справлять естественную нужду в таких "хатах" приходится в постоянном страхе, связанном с тем, что в любую секунду постовой, баландёр или молоденькая девушка-врач может неожиданно отворить "кормушку" и застать вас в самом неприглядном виде. Обезопасить себя от подобной напасти можно разве что посредством так называемых "тормозов" - нелегальной местной системы блокировки "кормушки" и дверей. Но срабатывают "тормоза" далеко не всегда.

В новой камере туалет гораздо более комфортабельный. Он представляет собой уголок, закрытый с одной стороны стенкой высотой по грудь, а с другой - затворяющимся куском фанеры. Сверху с обеих сторон свешены две белые простыни.

К слову, камеры махачкалинского СИЗО в сравнении с местными "хатами" - это квартиры с евроремонтом*.

Ещё один плюс моей новой камеры - это заливающие её лучи солнца. Я не видел их полгода. В окна предыдущих камер солнце не светило ни в одну минуту дня. А прогулочные дворики в ростовском СИЗО - это старинные зинданы с высоченными стенами и крохотной площадью, солнце в которых можно встретить разве что в зените летнего дня. Я вряд ли смогу подобрать слова, чтобы донести до вольного человека, насколько важно для заключённого хотя бы иногда видеть солнце.

Но есть в тюрьме вещи поважнее бытового комфорта. В первую очередь это люди, которые тебя окружают. О своих новых сокамерниках я расскажу вам в следующий раз.

* О быте в камере спецблока махачкалинского СИЗО Абдулмумин около года назад писал в заметке "Отрезанные от мира".

Продолжение следует...

#заметки_из_сизо
#витаминД

Военный суд в Ростове-на-Дону продолжил рассматривать дело редактора "Черновика" Абдулмумина Гаджиева.

Вчера был допрошен свидетель обвинения - сотрудник УУР МВД по РД Салман Ибрагимов.

Он, как показал допрос, был верен своему принципу: "Не останавливайся, позорься до конца!".

Практически на все вопросы он отвечал: "Не знаю, не помню"...

Не знаю, не помню | Черновик
https://chernovik.net/content/respublika/ne-znayu-ne-pomnyu

Началась самая важная и в то же время самая юмористическая часть судебного процесса по делу Абдулмумина Гаджиева: допросы свидетелей.

На последнем заседании был допрошен первый из них: оперуполномеченный УУР МВД по РД Салман Ибрагимов.

Прежде чем мы опубликуем подготовленный Абдулмумином репортаж об этом допросе, предлагаем вспомнить посвящённую данному свидетелю заметку - "Коллективному Салману". Это, возможно, самый сильный текст, выходивший из стен махачкалинского СИЗО.

«Меня беспокоило столь явное проявление страха, было даже немного противно, и я положил руку ему на плечо.
– Русские повсюду, – сказал он с придыханием.
– Русские шпионы? – спросил я. – В Карачи?
– По всему Пакистану, – кивнул он, отвернувшись, чтобы сплюнуть на пол, – очень опасно! Ни с кем не говорить!»
Это зарисовка из романа «Шантарам», описывающая времена войны Советского Союза в Афганистане. Агентурная работа, шпионаж и полицейский надзор имеют в России длинную историю, накопившую солидный практический опыт. На государственном уровне в полноценную систему эта тенденция вылилась в начале XIX века при правлении Александра I. Русских шпионов можно часто встретить в книгах по истории, в художественных романах и в реальной жизни.
Институт секретности в работе российских правоохранительных структур находит сегодня своё отражение в повышенной востребованности засекреченных свидетелей в расследованиях уголовных дел, а также решающей роли секретной оперативной информации от покрытых тайной оперативников. Какие бы несуразицы не содержали их фантазии, ни у следователя на этапе следствия, ни у судьи на этапе судопроизводства, ни у прокурора вообще ни на каком этапе, как правило, не возникает к «оперативной информации» никаких вопросов.
В мои руки попал интересный документ под названием «Протокол допроса свидетеля», который появился на свет за день до моего задержания – 13 июня, вечером, в результате секретной встречи в кабинете №418 СУ СК России по РД двух молодых следопытов – следователя Надира Телевова и оперативника Ибрагимова Салмана Магомедовича. В тот момент, когда эти двое беспардонно вламывались в мою никому не мешавшую мирную жизнь, я, ни о чём не подозревая, спокойно пил эспрессо на рабочей встрече в кофейне «Санремо» в Каспийске. Не задаваясь вопросом о том, почему ни майор юстиции Телевов, ни оперуполномоченный по ОВД ОБОП УУР МВД по РД (уффф… этот парень опасен)  не знают, что «опер», собирающий доказательства по делу, не может выступать в этом деле в качестве свидетеля, перейдём к тому, что он собрал.
Этот молодой сыщик утверждает, что я являюсь приверженцем радикального ислама и придерживаюсь идей и взглядов религиозного экстремизма. Далее парень говорит, что я организовал сборы на свои банковские счета в Сбербанке, собрав около 900 тысяч рублей, из которых не менее 300 отправил террористической организации «Исламское государство». Подчёркивает, что информация подтверждённая.
Если ты сейчас читаешь эти строки, Салман, то уже знаешь, что я знаю, что ты лжец. Из множества твоих росписей в допросе одна стоит рядом со словами о том, что ты предупреждён об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Уверен, ты проделывал подобное много раз и никогда с этой ответственностью не сталкивался. А о моральной и социальной ответственности тебе, скорее всего, вообще ничего не известно. Давай сделаем так, Салман…
Когда настанет весна и будет уже достаточно тепло, но солнце ещё не успеет обжечь зелень, когда в твоём родном Унцукуле запорхают бабочки и зажужжат пчёлы… возьми отпуск. Поезжай в село, в родительский дом со всей семьёй, с обоими детьми. Оставьте дома телефоны и выйдите погулять на природу, туда, где заканчиваются дома. Поиграй с детьми, расскажи им о названиях цветов вокруг, о том, как устроен муравейник и как дружно в нём живут муравьи. Вечером, когда совсем стемнеет и повеет ночной прохладой, оденьтесь потеплее и выходите на террасу (не знаю, как у унцукульцев, мы, урахинцы, называем её «къалщи»). Покажи детям звёзды и созвездия, расскажи об их названиях, о расстоянии до луны, о том, почему мы всегда видим только одну её сторону, и почему звёздное небо гораздо яснее в горах, чем в Махачкале. Потом, когда вдоволь наговоритесь, скажи, чтобы они заходили, а сам задержись минут на 15. Давай вместе попробуем тебя понять…
Жил-был молодой человек. Его любящие родители приближаются к старости, надеясь найти в нём опору и поддержку. Он работал на трёх работах, чтобы с детства обеспечить своих четверых сыновей достойным образованием.

На нём была куча обязательств, с которыми он не всегда успевал справляться. У него много друзей, поддерживавших с ним близкие отношения; студентов, посещавших его занятия; и читателей, ждавших его публикаций в газете. На выходных он посещал большой бассейн, в котором учил троих старших плавать, и играл с друзьями в футбол, выставляя вечером свои голы в Instagram.
Скажи мне, Салман, почему ты решил, что твоя зарплата и звёздочка на трапециях важнее моей жизни? Откуда такая дерзость во вранье и уверенность в своей безнаказанности? Я собрал 900 тысяч? Почему не округлил до миллиона? Это как маркетинговый трюк в магазинах, когда на ценнике вместо двух тысяч 1990? 300 я отправил в ИГ? А остальные 600? Раздал бездомным? Ты скверный человек, Салман. Как ты кормишь семью на такую зарплату? У тебя два несовершеннолетних ребёнка, сверху на тебя светят звёзды, а вокруг поют унцукульские сверчки, но ты скверный человек. Заходи домой, шпион. ]§[
21 ноября 2019 г.
Из СИЗО-1 г. Махачкалы

Полная версия репортажа из зала военного суда в Ростове-на-Дону, где судят Абдулмумина Гаджиева, Кемала Тамбиева и Абубакара Ризванова (в том числе) на основании показаний ничего не помнящего сотрудника УУР МВД по РД Салмана Ибрагимова.

Не знаю, не помню | Черновик https://chernovik.net/content/respublika/ne-znayu-ne-pomnyu

Московские коллеги Абдулмумина Гаджиева готовы поддержать дагестанских активистов для привлечения внимания к делу сотрудника «Черновика», заявил корреспонденту «Кавказского узла» журналист "Новой газеты" Илья Азар.

«Есть объективная реальность нашей огромной страны: события в регионах привлекают куда меньше внимания, чем московские.

Тем более сложно поддерживать резонанс, если событие длится долгое время, как, например, дело Абдулмумина Гаджиева. Да, я пытался привлечь (и мне кажется, успешно) внимание к его истории — организовал коллег записать видеоролик в его поддержку и провел пикетную очередь (тогда это еще было легально) у представительства Дагестана.

Увы, тогда пришло не так много журналистов (человек сорок) и, что меня намного больше расстроило, совсем не много дагестанцев, которых в Москве живет достаточно», - рассказал Илья Азар.

Источник: https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/364238/

🎙 Полная аудиозапись допроса сотрудника УУР МВД по РД Салмана Ибрагимова.

https://youtu.be/wl4CbNiB-C0

На последнем судебном заседании по делу Абдулмумина Гаджиева был допрошен в качестве свидетеля сотрудник УУР МВД по РД Салман Ибрагимов - оперативник, разрабатывавший данное уголовное дело. Предлагаем читателю выборочную часть полной стенограммы его допроса.

В начале оперативник рассказал об общей фабуле дела: подозреваемые вместе с Абу Умаром Саситлинским открыли якобы благотворительные фонды и законспирированными способами переправляли их террористам. Потом Ибрагимов стал отвечать на вопросы защитников и обвиняемых. Делал он это весьма оригинально.

Вопросы адвоката Тамбиева Руслана Нагиева:
– Вы видели учредительные документы, которые говорят о том, что Тамбиев – учредитель фонда «Амана»?
– Насколько я помню, в тех материалах, которые я предоставлял, так и было зафиксировано.
– Непосредственно документы вы видели?
– Не помню.
– Где и когда он встречался с Ахмеднабиевым?
– Я не помню сейчас этот момент.
– Есть информация, что Тамбиев посещал Махачкалу и мечеть на улице Котрова и когда?
– Нет этих сведений.
– Имеется аудио- или видеозапись наблюдения с места сбора членов НВФ с участием Ахмеднабиева, Тамбиева, Гаджиева и Ризванова?
– Это 2013 год, сомневаюсь, что запись осталась.
– Имеются ли детализация звонков между Тамбиевым, Ахмеднабиевым либо записи их разговоров?
– У меня не имеются.

Следующей к допросу перешла адвокат Ахмеджанова:
– Вы сообщили, что средства могли передаваться через третьих лиц. А располагали ли вы конкретными данными, что эти деньги передавались и через каких конкретно лиц, или это предположения?
– Открывали счёт на конкретное лицо, оно передавало свою карту Ахмеднабиеву. Свидетели давали пояснения, как деньги передавались и тратились. Я сейчас все допросы следствия не могу помнить.

Затем вопросы начал задавать адвокат Абдулмумина Гаджиева Арсен Шабанов:
– Вы являетесь очевидцем тех событий, о которых вы рассказали? Преступлений подсудимых?
– Лично я не видел, я устанавливал в ходе ОРМ.
– Вы участвовали в каких-либо ОРМ, где это можно было зафиксировать? Наблюдение, прослушивание?
– Нет.
– В ходе каких именно ОРМ вам удалось установить причастность подсудимых к преступлениям?
– Допрос свидетелей и очевидцев. Деятельность проходила в 2012–13 годах.
– Вы сами опрашивали свидетелей? Где опросы находятся, протоколы составлялись?
– Те, что вёл, в материалах дела, я передавал в СК.
– Что-нибудь есть, что не передавали туда?
– Я не помню, может, есть какой-то документ, который я не передал.
– Что указало на преступление Гаджиева при изучении вами банковских счетов?
– Свидетели дали на него показания, плюс его публикации по поводу фонда «Ансар».
– В банковских счетах и транзакциях Гаджиева что-нибудь вызвало подозрения? Что именно?
– Я не помню.

Ибрагимов не назвал свидетелей, дававших показания на Гаджиева, не помнит, кто из них давал показания анонимно, а кто нет.

Прозвучал следующий вопрос:
– Вам известно о встречах Ахмеднабиева и Гаджиева в рамках работы, сколько раз они встречались?
– Я не могу точно сказать. Но встреча, насколько я осведомлён, в «Черновике» состоялась, ещё одна состоялась для интервью.

Далее адвокат Тамбиева:
– Устанавливалось ли вами в ОРМ, кто обладал правом подписи в платёжных документах при перечислении денег из фонда? Каким образом платёжные документы из фонда попадали в банк?
– Затрудняюсь ответить.
– Кто являлся получателем средств, поступавших с расчётного счёта фонда?
– Я не помню.
– Среди банковских операций были суммы, которые превышают 600 тыс. руб. за один день?
– Вопрос, связанный с транзакциями, я не могу сейчас вспомнить.

Защитник Гаджиева:
– Выясняли ли вы, мог бы Гаджиев без ведома главного редактора взять интервью и напечатать его?
– Не могу сейчас вспомнить.

К допросу перешёл Абубакар Ризванов:
– Какими документами подтверждается, кто являлся учредителем фонда «Мухаджирун»?
– Я сейчас не помню сведений о документации, которая была.
– Вы обращались с каким-либо правовым запросом в органы Турецкой республики, чтобы получить какие-то документы или сведения?
– Точно не помню,

– Какими материалами, полученными в ходе ОРМ, вы установили, что Ахмеднабиев осуществлял руководство фондом Амана и что он был создан по его инициативе?
– Если вы слушали то, что я раньше говорил, то знаете, что этот факт был установлен в ходе допросов свидетелей и очевидцев. Какие именно документы я сейчас точно не помню.
– Установлено ли, что Ахмеднабиев встречался с Гасановым и Тамбиевым? Где и когда эта встреча происходила?
– Я не помню факт встречи Гасанова и Ахмеднабиева.
– По вашей версии, на карту Карима Алиева поступило 16 млн рублей, 3 из которых он обналичил. Но, согласно исследованным материалам дела, протоколам осмотра движения денежных средств, на его счета поступило порядка 5 млн рублей. Существенная разница. Чем вы можете её объяснить?
– Я сейчас затрудняюсь точно ответить вам.
– Есть ли у вас сведения, каким способом обналиченные деньги были направлены на финансирование терроризма? Чем подтверждается, что те деньги, которые обналичивались на территории Турции передавались через Ахмеднабиева участникам НВФ?
– Есть лица, дающие нам такие сведения. Если вы спрашиваете, есть ли видео, видео, конечно, не имеется.
– Вы проверяли, на какие средства расходовались средства «Ансара» во время его деятельности? Было известно, что он оплачивает строительство школы хафизов в Новосаситли Хасавюртовского района?
– Я знаю, что он заведовал школой хафизов, оплачивалось её содержание и т.д.Эти средства не доходили до цели.
– Вам известно, что школу достроили в 2012 году, а фонд создан в 2013. Как он мог собирать деньги на строительство школы хафизов?
– Я не говорю, что фонд занимался строительством, я говорю, представитель фонда как лицо, которое занимается благотворительностью, занималось этим.  Я сейчас точно не помню этот момент.
– Установлено количество детей, обучение которых оплачивал фонд «Ансар» в этой школе?
– Я не помню
– Вы имеете понятие, что это такое – школа хафизов, чему там обучали?
– Я там сам не преподавал и не учился, чему там учили я пояснить не могу.

К допросу перешёл Абдулмумин Гаджиев:
На вопрос прокурора о том, какой была моя роль в фонде и деятельности Ахмеднабева, вы сказали, что она заключалась в информационном обеспечении деятельности. За 12 лет моей работы в газете «Черновик» вы анализировали, в каких и скольких публикациях упоминался мною фонд «Ансар» или сам Ахмеднабиев?
– Я сейчас не помню.

Затем вопросы последовали от Кемала Тамбиева:
– Есть ли конкретика, каких именно членов каких именно организаций, мы, по версии свидетеля, финансировали?
– Не помню.

Адвокат Тамбиева Молюкова:
– В ходе ОРМ вами отчёты о благотворительной деятельности фонда запрашивались из министерства юстиции?
– Не помню точно

Ризванов:
–Указанные вами террористические организации, были признаны таковыми в 2012-2014 годах?
– Эти террористические организации существовали, просто их официально признали позже.
– Если они не были признаны террористическими, как вы можете утверждать, что было уголовное преступление по терроризму?
– Ахмеднабиев входил в состав не только ИГИЛ (запрещено в РФ), он с 2009 года вёл деятельность в составе «Имарат Кавказа». В 2013-14 годах он оказывал помощь и поддержку тем событиям, которые происходили на территории ИГИЛ. Если её признали в 2014 году, это не значит, что действия только тогда стали происходить, они начались ещё в 2011 году.
– Когда  и как он вышел из «Имарат Кавказа» (террористическая организация, запрещённая в РФ) и начал участвовать в ИГИЛ?
– Я не помню, как это было.
– Я задаю вопрос, потому что две эти организации противоборствующие, они воюют.

Следующее заседание назначено на 27 мая.

Вам сказали, заседание было отменено, потому что нас не доставили в суд? Это неправда.

В здание суда нас доставили вовремя, и мы провели в клетках-стаканах половину дня. А не состоялось заседание, потому что Военный суд в Ростове-на-Дону не справляется с обслуживанием потока террористических дел с Кавказа и Крыма. Если проблема с нехваткой залов была вроде как решена переездом в новое, специально построенное роскошное многоэтажное здание, то проблема нехватки персонала не решается даже высокими во время кризиса зарплатами.

На нас сегодня попросту не хватило конвоиров. И это при том, что ещё три других заседания были отменены по причине болезни судей (коронавирус).

Начальник конвоя рассказал, что ему пришлось выбирать между двумя процессами: нашим и процессом Азамата Хаджиева (чеченец из Буйнакска). Он выбрал второй, потому что Азамат был один, а нас - трое.

Азамату сегодня вынесли приговор. Ключевое доказательство его вины по восьми предъявленным статьям - самооговор под пытками током, от которого он впоследствии отказался.

Азамату дали 12 лет строгого режима, четыре из которых он должен будет провести в крытом (два уже отсидел в СИЗО).

Будучи убеждённым в своей невиновности, он был искренне рад такому исходу. На вопрос, чему радоваться, он сказал: "Тому, что хоть не 19".

Азамат признан виновным в:

1) создании вооружённого формирования;

2) в прохождении обучения в целях осуществления террористической деятельности;

3) участии в террористическом сообществе;

4) организации деятельности террористической организации;

5) посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительных органов.

Реально виновным по таким статьям дают пожизненный срок. Поэтому Азамату дали 12.

Ему 29 лет. Он высокий симпатичный подтянутый парень с чувством юмора. На свободе его будут ждать жена и дочь. Они уже в Бельгии.


#Крымнаш
#борьба_с_терроризмом

На днях вынесут приговор одному из моих первых сокамерников в махачкалинском СИЗО, с которым мы провели в четырёх стенах больше полгода - Рахматуле Магомедову.

Ни один арестант и сотрудник тюрьмы не скажет о нём ничего плохого.

Мы занимались математикой по книге Давуда Зулумханова и полностью прошли большую сложную книгу по морфологии арабского языка (Тасриф с подробными комментариями, выпущенный Гуманитарным институтом при ДУМД). Он так легко все усваивал (начав с нулевым уровнем арабского) и так старательно делал все задания, что, думаю, при желании мог бы стать отличником на любом факультете. Но Рахматула остался в селе рядом со своими родителями, чтобы работать на земле, пасти скот и изготавливать овечий сыр.

Ничего хорошего от приговора я не жду, поскольку на него повесили 16 статей, многие из которых идут до пж. Запросив срок, прокурор сказал, что ключевым доказательством вины подсудимых являются признательные показания. Как их выбивали пытками, я писал в отдельной заметке.

Пару раз ловил себя на мысли, что, если бы у меня была возможность назвать три-пять имён заключённых, которых освободят по моему слову, я бы не назвал Рахматулу. Назвал бы других, потому что Рахматуле мне ни разу приходилось делать наставлений, чтобы он не падал духом.

***

Рахматуле Магомедову дали 18 лет строгого режима.

Заметка Абдулмумина за 2019 год о Рахматуле
👇

«Просто одна судьба»
__________________

Мы часто читаем выдуманные истории, просматриваем вымышленные сюжеты, вызывающие у нас эмоции, от которых на глазах выступают слёзы. Хочу рассказать вам одну историю. Одну из многих. Невыдуманных.

Со мной в камере сидит молодой парень. Добрый, сильный, благородный, сельский, простой. В самом лучшем смысле всех этих слов. Когда-то он пас скот, возделывал землю, косил сено, сушил мясо, изготавливал сыр…

В его селе для мужчины считается неприемлемым доить козу. А для Рахматулы было неприемлемым смотреть, как это делает его престарелая мать. Упрекнуть его никто не мог: он был слишком сильным и благородным. Рахматулу сломали. Его сломали физически. Ему сломали жизнь.

Около двух лет назад его односельчанину позвонил неизвестный человек, объяснил, как он на него вышел, и попросил о помощи. Они договорились о встрече, после чего односельчанин исчез. Всё, в чём провинился Рахматула – имел неосторожность искать своего знакомого и звонить ему на телефон. Из всех звонивших была выбрана группа «неблагонадёжных», которых похитили, пытали током и заставили взять на себя преступления, которые они не совершали.

Сломать Рахматулу было непросто, поэтому его пытали с особой жестокостью, подвязывая провода с электрическим током к ушам. Когда он подписал всё, что от него требовали, истязатели не остановились. Они привели к нему другого задержанного (похищенного) и стали под угрозой ужесточения пыток заставлять их бить и пытать друг друга. Рахматула отказывался. Его «напарник» – нет.

Связанного Рахматулу ещё долго били лёгкими ударами дубинкой по голове, приговаривая, что эти удары для него хуже тока, поскольку они отнимают зрение; а «напарника» убили в инсценированной спецоперации.

Я ни разу не видел, чтобы Рахматула грустил. В день нашего знакомства, когда меня подняли в спецблок, он показался мне совсем не сентиментальным. Потом я заметил надпись в левом верхнем углу его молитвенного коврика «любимому мужу Рахматуле». И стал каждый день замечать его необыкновенное горское обаяние, проявления воспитанности и большое человеческое сердце.

У Рахматулы выпала половина зубов, он не успел обзавестись детьми, он два года сидит в СИЗО в ожидании неизвестности, ему грозит тюремный срок: от 15 лет до пожизненного заключения, но я никогда не видел, чтобы он грустил или на что-нибудь жаловался… ]§[
 
Из СИЗО №1 г. Махачкалы,
4.09.2019 г.