⚡️Сегодня, в понедельник, в 13:00, коллеги и близкие редактора отдела "Религия" газеты "Черновик" Абдулмумина Гаджиева выходят на одиночные пикеты в Махачкале.

❗️Мы будем стоять на пересечении улиц Гамзатова и Дахадаева Махачкалы, неподалёку от комплекса зданий МВД по РД и УФСБ РФ по РД, с 13:00 до 14:00 мск.

Наши требования к властям остаются те же:

Свободу Абдулмумину Гаджиеву! Прекращение абсурдного, построенного на лжи и фантазиях, уголовного дела возбужденного в отношении нашего коллеги!

Приходите посмотреть. Или поделитесь этим сообщением.

Абдулмумин Гаджиев прокомментировал заявление Навального о желании изучить Коран.

"Прислали пост Алексея Навального, изъявившего желание «глубоко изучить и понять Коран и Сунну Пророка», и попросили прокомментировать.

Честно говоря, не хочу вдаваться в мотивы и намерения автора, - уверен, об этом успели написать достаточно. Скажу лишь, что всегда стараюсь позитивно воспринимать любой пиар, который выражается в правильных словах или хороших делах.

Как говорит мой знакомый, Курбан, на недавний пост которого об отношении Навального к исламу и Кавказу отреагировал сам Алексей - я за здоровый хайп.

Мне нравится мода на образование, мода на хиджаб, на вежливость, на искусство правильно говорить... И мода на «глубокое изучение Корана и Сунны» тоже нравится.

Желание человека, позиционирующего себя главным оппозиционным политиком страны, лучше понять мировоззрение мусульман, с которыми в этой стране много что связано - абсолютно естественно. Безотносительно его помыслов. А если при изучении Корана ещё и постараться на время снять либеральные очки, то вообще здорово.

Попался, допустим, аят о том, что наследство дочери составляет половину наследства сына - не следует спешить оценивать его, исходя из своей системы координат. Через несколько страниц обнаружится другой аят - рассказывающий о том, что обязанности по содержанию семьи ложатся на мужчину, и женщина от них освобождена.

Понять мусульман будет гораздо легче, если оценивать установления ислама сквозь призму его общих ценностей, а не личных устоявшихся парадигм.

Абдулмумин Гаджиев
из СИЗО-1 г.Ростов-на-Дону.

Продолжаем знакомить вас с тем, как Военный суд в Ростове-на-Дону исследует собранные следователем "письменные доказательства" нашей причастности к террористическим организациям. Сегодня - о том, как эту причастность доказывают...здания.

***
- Прокурор: Исследуется протокол осмотра мечети, расположенной на улице Котрова, г.Махачкала.

- Судья: Всё?

- Прокурор: Всё, Ваша честь, по данному документу всё.

- Судья: Ну, осмотрена мечеть и что?

- Прокурор: Ну, понимаете, Ваша честь, там собираются сторонники радикального ислама. Подсудимые тоже её посещали.

- Судья: И что?

На помощь прокурору приходит Абубакр:

- Кемал не из Дагестана, он эту мечеть даже не видел. Я был в этой мечети несколько раз. Я не разделяю мечети. Обычно захожу в ту, которая оказывается поблизости, Абдулмумин - то же самое. Эта мечеть находится в центре города. Абдулмумин жил недалеко от неё и посещал её. Потом он жил в Редукторном посёлке и посещал мечеть в Редукторном посёлке. А что касается сторонников радикального ислама, то подозреваю, что для прокурора это мы и есть. Только непонятно, что этот протокол доказывает и что он устанавливает.

-Прокурор: Так... Следующий документ... Исследуется протокол осмотра мечети, расположенной по улице Коваленко (мкр.Восточный) г.Хасавюрт.

- Судья: Я так понимаю, это однотипные документы, просто осмотры зданий...

- Подсудимые: Во-первых, там ничего не осмотрено. Видимо, поэтому уважаемый прокурор не зачитывает протоколы полностью. Во-вторых, какое вообще отношение этот протокол и эта мечеть имеют к уголовному делу? Никакой связи не нашёл даже следователь. Очевидно, данный протокол не отвечает требованиям относимости. Единственная причина его появления в обвинительном заключении - желание следователя удлинить список "доказательств".

- Прокурор: Таак... Следующий документ... Исследуется протокол осмотра строящегося домовладения, расположенного на участке №5, 17 линия с.Новокули республики Дагестан.

- Судья: Что это за здание? Какое оно имеет отношение к делу?

- Прокурор: Дело в том, что это здание было построено на деньги, собранные Абу Умаром Саситлинским в его фонде.
- Подсудимые: Это ложь. Непонятно, почему уважаемый прокурор позволяет себе делать выводы и утверждения, на которые никак не указывают ни исследуемый документ, ни материалы уголовного дела. Это просто одно из зданий в Дагестане, которое ни к нам, ни к Абу Умару Саситлинскому никакого отношения не имеет. Следователь внёс это здание в список доказательств на нашу причастность к терроризму только потому, что какой-то неустановленный пользователь соцсети "ВКонтакте" подписал фото этого здания словами о том, что Абу Умар в курсе, что оно строится. Никакой связи с фондом "Ансар" и сборами оно не имеет.

- Судья: Ясно...

P.S. Странно, что следователь не дал поручения УУР МВД осмотреть здание махачкалинской школы №3, а также математического и экономического факультетов ДГУ. Прокурор мог бы рассказать, как они были построены на деньги фонда "Ансар", а потом в них учились и преподавали "сторонники радикального ислама, в том числе подсудимые".

Восемь девочек

Первый раз я принял участие в акциях протеста, будучи старшеклассником.
Руководство школы тогда начало закручивать гайки и незаконно требовать от нас соблюдать одинаковую для всех форму одежды. Мы прекрасно понимали: сегодня нас обяжут носить белый верх и тёмный низ, а завтра - заставят ходить на уроки физкультуры.

В нашем классе было 23 мальчика (и восемь девочек). На общей мужской сходке было единогласно принято моё предложение прийти всем на следующий день в школу в красных футболках. Однако на деле участие в бунте ко всеобщему удивлению приняло лишь восемь человек. Наше восстание было жестоко подавлено: краснофутболочников выгнали с уроков, а остальных стали запугивать репрессиями - дополнительными "срезами знаний" и контрольными работами.

Оперштаб из восьми человек, в котором, между прочим, было, как минимум два отличника - Гаджиев и Нурмагомедов - собрался на тайное совещание для подведения итогов акции и обсуждения плана дальнейших действий. Несмотря на ставшую очевидной неспособность к сопротивлению большинства одноклассников, мы твёрдо решили продолжить борьбу за свои права.

После жарких дебатов о черте, которую нельзя переступать, с перевесом в один голос было принято решение прийти всем на уроки, поев несколько головок чеснока. Несмотря на всю неэстетичность данной меры, её плюсы были очевидны: основной из них - невозможность распознать бунтующих в толпе.

Мы победили. И во многом благодаря нашим восьми девочкам, активно поддержавшим нас своими "фи" и "фу".

Боритесь за свои права!

#свободуАбубакаруРизванову
#свободуАлексеюНавальному
#руки_прочь_от_Дианы_Дибировой

О том, как Абдулмумина поддержали журналисты федеральных каналов.

#архив
#поддержка
#журналисты
#неравнодушие
#абсурдноедело
#39томовмакулатуры
#22месяцазаключения
#журналистнетеррорист
#свободуАбдулмуминуГаджиеву

​«Я не террорист, я журналист, я никогда в своей жизни не держал в руках автомат, мое оружие — это язык и перо, из этого оружия я стрелял и буду стрелять до конца своей жизни, пока у меня не закончатся патроны»

Уголовные дела о терроризме давно стали удобным инструментом для кавказских силовиков, желающих избавиться от неугодного человека. Журналист дагестанской газеты «Черновик» Абдулмумин Гаджиев находится в СИЗО с такими обвинениями уже почти два года. Коллеги сравнивают его дело с делом Ивана Голунова и опасаются, что силовики решили расправиться с газетой

https://zona.media/article/2021/04/27/extremism

Журналист Абдулмумин Гаджиев раскритиковал госообвинителя за список материалов с сайта "Черновика", которые не содержат признаков терроризма или экстремизм.

«Следствие не нашло в этих статьях признаков терроризма, экстремизма и каких-либо призывов, это просто бездумный список. Большинство из этих статей являются профилактикой экстремизма», - высказался Гаджиев.

Подробнее:
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/363416/

Напомним, что Абдулмумин Гаджиев, Абубакар Ризванов и Кемал Тамбиев обвиняются в финансировании терроризма и участии в экстремистской и террористических организациях.

“Обезьяний труд"
____________________

Наблюдая за работой нашей следственной группы, мы не переставали удивляться тому, какой ерундой заняты люди, именуемые государством "следователями третьего отдела по особо важным делам".

Помню, как один из них нервничал: "Зачем ты высмеиваешь нашу работу перед своей аудиторией, которая ничего в ней не смыслит? Что простые люди понимают в обязанностях следователя?" (лексика оратора не сохранена - он выражается немного по-другому).

Я тогда писал о том, как следователь раздувал наше уголовное дело до 39-ти томов "протоколами осмотра сайта Википедия в информационно-коммуникационной сети Интернет", копипастя статьи о террористических организациях и подробно рассказывая, как он уединялся для этого в своём кабинете и какие ноутбуки, принтеры и бумаги для этого использовал. В итоге данные протоколы оказались в перечне “доказательств” нашей вины.

Сейчас в Военном суде в Ростове-на-Дону судья Роман Сапрунов назвал все эти протоколы "обезьяним трудом", не имеющим никакого доказательного значения, которым следователь просто имитировал бурную деятельность и увеличивал объём макулатуры.

Уверен, в деле Асламбека Эжаева будет происходить примерно то же самое, и очень скоро в нём появятся "засекреченные свидетели". Если уже не появились.

#свободуАсламбекуЭжаеву

«Из мрака к свету»
_________________________

За последние пару недель я трижды сменил камеру (или, как здесь говорят, "хату").

Частое перемещение арестантов из одной камеры в другую - это, как правило, вид наказания: едва человек успевает привыкнуть к одной обстановке, как его бросают в другую. Такое отношение считается формой психологического давления. В моём случае всё выходит наоборот: новые знакомства, новые человеческие истории, новый опыт общения. Скажу больше: атмосфера вокруг меня в данный момент настолько благоприятная, насколько это вообще возможно в тюрьме.

Новая камера - комфортная, просторная восьмиместка. Вольный человек, конечно, ужаснулся бы от вида наших стен, решив, что они чудом устояли после бомбёжки, но, как говорится, всё познаётся в сравнении: до этого я находился в тесном тройнике, мрачные серые стены которого обросли объёмной свисающей плесенью, а незакрыващийся туалет выходит прямо на дверь. Справлять естественную нужду в таких "хатах" приходится в постоянном страхе, связанном с тем, что в любую секунду постовой, баландёр или молоденькая девушка-врач может неожиданно отворить "кормушку" и застать вас в самом неприглядном виде. Обезопасить себя от подобной напасти можно разве что посредством так называемых "тормозов" - нелегальной местной системы блокировки "кормушки" и дверей. Но срабатывают "тормоза" далеко не всегда.

В новой камере туалет гораздо более комфортабельный. Он представляет собой уголок, закрытый с одной стороны стенкой высотой по грудь, а с другой - затворяющимся куском фанеры. Сверху с обеих сторон свешены две белые простыни.

К слову, камеры махачкалинского СИЗО в сравнении с местными "хатами" - это квартиры с евроремонтом*.

Ещё один плюс моей новой камеры - это заливающие её лучи солнца. Я не видел их полгода. В окна предыдущих камер солнце не светило ни в одну минуту дня. А прогулочные дворики в ростовском СИЗО - это старинные зинданы с высоченными стенами и крохотной площадью, солнце в которых можно встретить разве что в зените летнего дня. Я вряд ли смогу подобрать слова, чтобы донести до вольного человека, насколько важно для заключённого хотя бы иногда видеть солнце.

Но есть в тюрьме вещи поважнее бытового комфорта. В первую очередь это люди, которые тебя окружают. О своих новых сокамерниках я расскажу вам в следующий раз.

* О быте в камере спецблока махачкалинского СИЗО Абдулмумин около года назад писал в заметке "Отрезанные от мира".

Продолжение следует...

#заметки_из_сизо
#витаминД

Военный суд в Ростове-на-Дону продолжил рассматривать дело редактора "Черновика" Абдулмумина Гаджиева.

Вчера был допрошен свидетель обвинения - сотрудник УУР МВД по РД Салман Ибрагимов.

Он, как показал допрос, был верен своему принципу: "Не останавливайся, позорься до конца!".

Практически на все вопросы он отвечал: "Не знаю, не помню"...

Не знаю, не помню | Черновик
https://chernovik.net/content/respublika/ne-znayu-ne-pomnyu

Началась самая важная и в то же время самая юмористическая часть судебного процесса по делу Абдулмумина Гаджиева: допросы свидетелей.

На последнем заседании был допрошен первый из них: оперуполномеченный УУР МВД по РД Салман Ибрагимов.

Прежде чем мы опубликуем подготовленный Абдулмумином репортаж об этом допросе, предлагаем вспомнить посвящённую данному свидетелю заметку - "Коллективному Салману". Это, возможно, самый сильный текст, выходивший из стен махачкалинского СИЗО.

«Меня беспокоило столь явное проявление страха, было даже немного противно, и я положил руку ему на плечо.
– Русские повсюду, – сказал он с придыханием.
– Русские шпионы? – спросил я. – В Карачи?
– По всему Пакистану, – кивнул он, отвернувшись, чтобы сплюнуть на пол, – очень опасно! Ни с кем не говорить!»
Это зарисовка из романа «Шантарам», описывающая времена войны Советского Союза в Афганистане. Агентурная работа, шпионаж и полицейский надзор имеют в России длинную историю, накопившую солидный практический опыт. На государственном уровне в полноценную систему эта тенденция вылилась в начале XIX века при правлении Александра I. Русских шпионов можно часто встретить в книгах по истории, в художественных романах и в реальной жизни.
Институт секретности в работе российских правоохранительных структур находит сегодня своё отражение в повышенной востребованности засекреченных свидетелей в расследованиях уголовных дел, а также решающей роли секретной оперативной информации от покрытых тайной оперативников. Какие бы несуразицы не содержали их фантазии, ни у следователя на этапе следствия, ни у судьи на этапе судопроизводства, ни у прокурора вообще ни на каком этапе, как правило, не возникает к «оперативной информации» никаких вопросов.
В мои руки попал интересный документ под названием «Протокол допроса свидетеля», который появился на свет за день до моего задержания – 13 июня, вечером, в результате секретной встречи в кабинете №418 СУ СК России по РД двух молодых следопытов – следователя Надира Телевова и оперативника Ибрагимова Салмана Магомедовича. В тот момент, когда эти двое беспардонно вламывались в мою никому не мешавшую мирную жизнь, я, ни о чём не подозревая, спокойно пил эспрессо на рабочей встрече в кофейне «Санремо» в Каспийске. Не задаваясь вопросом о том, почему ни майор юстиции Телевов, ни оперуполномоченный по ОВД ОБОП УУР МВД по РД (уффф… этот парень опасен)  не знают, что «опер», собирающий доказательства по делу, не может выступать в этом деле в качестве свидетеля, перейдём к тому, что он собрал.
Этот молодой сыщик утверждает, что я являюсь приверженцем радикального ислама и придерживаюсь идей и взглядов религиозного экстремизма. Далее парень говорит, что я организовал сборы на свои банковские счета в Сбербанке, собрав около 900 тысяч рублей, из которых не менее 300 отправил террористической организации «Исламское государство». Подчёркивает, что информация подтверждённая.
Если ты сейчас читаешь эти строки, Салман, то уже знаешь, что я знаю, что ты лжец. Из множества твоих росписей в допросе одна стоит рядом со словами о том, что ты предупреждён об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Уверен, ты проделывал подобное много раз и никогда с этой ответственностью не сталкивался. А о моральной и социальной ответственности тебе, скорее всего, вообще ничего не известно. Давай сделаем так, Салман…
Когда настанет весна и будет уже достаточно тепло, но солнце ещё не успеет обжечь зелень, когда в твоём родном Унцукуле запорхают бабочки и зажужжат пчёлы… возьми отпуск. Поезжай в село, в родительский дом со всей семьёй, с обоими детьми. Оставьте дома телефоны и выйдите погулять на природу, туда, где заканчиваются дома. Поиграй с детьми, расскажи им о названиях цветов вокруг, о том, как устроен муравейник и как дружно в нём живут муравьи. Вечером, когда совсем стемнеет и повеет ночной прохладой, оденьтесь потеплее и выходите на террасу (не знаю, как у унцукульцев, мы, урахинцы, называем её «къалщи»). Покажи детям звёзды и созвездия, расскажи об их названиях, о расстоянии до луны, о том, почему мы всегда видим только одну её сторону, и почему звёздное небо гораздо яснее в горах, чем в Махачкале. Потом, когда вдоволь наговоритесь, скажи, чтобы они заходили, а сам задержись минут на 15. Давай вместе попробуем тебя понять…
Жил-был молодой человек. Его любящие родители приближаются к старости, надеясь найти в нём опору и поддержку. Он работал на трёх работах, чтобы с детства обеспечить своих четверых сыновей достойным образованием.

На нём была куча обязательств, с которыми он не всегда успевал справляться. У него много друзей, поддерживавших с ним близкие отношения; студентов, посещавших его занятия; и читателей, ждавших его публикаций в газете. На выходных он посещал большой бассейн, в котором учил троих старших плавать, и играл с друзьями в футбол, выставляя вечером свои голы в Instagram.
Скажи мне, Салман, почему ты решил, что твоя зарплата и звёздочка на трапециях важнее моей жизни? Откуда такая дерзость во вранье и уверенность в своей безнаказанности? Я собрал 900 тысяч? Почему не округлил до миллиона? Это как маркетинговый трюк в магазинах, когда на ценнике вместо двух тысяч 1990? 300 я отправил в ИГ? А остальные 600? Раздал бездомным? Ты скверный человек, Салман. Как ты кормишь семью на такую зарплату? У тебя два несовершеннолетних ребёнка, сверху на тебя светят звёзды, а вокруг поют унцукульские сверчки, но ты скверный человек. Заходи домой, шпион. ]§[
21 ноября 2019 г.
Из СИЗО-1 г. Махачкалы

Полная версия репортажа из зала военного суда в Ростове-на-Дону, где судят Абдулмумина Гаджиева, Кемала Тамбиева и Абубакара Ризванова (в том числе) на основании показаний ничего не помнящего сотрудника УУР МВД по РД Салмана Ибрагимова.

Не знаю, не помню | Черновик https://chernovik.net/content/respublika/ne-znayu-ne-pomnyu

Московские коллеги Абдулмумина Гаджиева готовы поддержать дагестанских активистов для привлечения внимания к делу сотрудника «Черновика», заявил корреспонденту «Кавказского узла» журналист "Новой газеты" Илья Азар.

«Есть объективная реальность нашей огромной страны: события в регионах привлекают куда меньше внимания, чем московские.

Тем более сложно поддерживать резонанс, если событие длится долгое время, как, например, дело Абдулмумина Гаджиева. Да, я пытался привлечь (и мне кажется, успешно) внимание к его истории — организовал коллег записать видеоролик в его поддержку и провел пикетную очередь (тогда это еще было легально) у представительства Дагестана.

Увы, тогда пришло не так много журналистов (человек сорок) и, что меня намного больше расстроило, совсем не много дагестанцев, которых в Москве живет достаточно», - рассказал Илья Азар.

Источник: https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/364238/

🎙 Полная аудиозапись допроса сотрудника УУР МВД по РД Салмана Ибрагимова.

https://youtu.be/wl4CbNiB-C0

На последнем судебном заседании по делу Абдулмумина Гаджиева был допрошен в качестве свидетеля сотрудник УУР МВД по РД Салман Ибрагимов - оперативник, разрабатывавший данное уголовное дело. Предлагаем читателю выборочную часть полной стенограммы его допроса.

В начале оперативник рассказал об общей фабуле дела: подозреваемые вместе с Абу Умаром Саситлинским открыли якобы благотворительные фонды и законспирированными способами переправляли их террористам. Потом Ибрагимов стал отвечать на вопросы защитников и обвиняемых. Делал он это весьма оригинально.

Вопросы адвоката Тамбиева Руслана Нагиева:
– Вы видели учредительные документы, которые говорят о том, что Тамбиев – учредитель фонда «Амана»?
– Насколько я помню, в тех материалах, которые я предоставлял, так и было зафиксировано.
– Непосредственно документы вы видели?
– Не помню.
– Где и когда он встречался с Ахмеднабиевым?
– Я не помню сейчас этот момент.
– Есть информация, что Тамбиев посещал Махачкалу и мечеть на улице Котрова и когда?
– Нет этих сведений.
– Имеется аудио- или видеозапись наблюдения с места сбора членов НВФ с участием Ахмеднабиева, Тамбиева, Гаджиева и Ризванова?
– Это 2013 год, сомневаюсь, что запись осталась.
– Имеются ли детализация звонков между Тамбиевым, Ахмеднабиевым либо записи их разговоров?
– У меня не имеются.

Следующей к допросу перешла адвокат Ахмеджанова:
– Вы сообщили, что средства могли передаваться через третьих лиц. А располагали ли вы конкретными данными, что эти деньги передавались и через каких конкретно лиц, или это предположения?
– Открывали счёт на конкретное лицо, оно передавало свою карту Ахмеднабиеву. Свидетели давали пояснения, как деньги передавались и тратились. Я сейчас все допросы следствия не могу помнить.

Затем вопросы начал задавать адвокат Абдулмумина Гаджиева Арсен Шабанов:
– Вы являетесь очевидцем тех событий, о которых вы рассказали? Преступлений подсудимых?
– Лично я не видел, я устанавливал в ходе ОРМ.
– Вы участвовали в каких-либо ОРМ, где это можно было зафиксировать? Наблюдение, прослушивание?
– Нет.
– В ходе каких именно ОРМ вам удалось установить причастность подсудимых к преступлениям?
– Допрос свидетелей и очевидцев. Деятельность проходила в 2012–13 годах.
– Вы сами опрашивали свидетелей? Где опросы находятся, протоколы составлялись?
– Те, что вёл, в материалах дела, я передавал в СК.
– Что-нибудь есть, что не передавали туда?
– Я не помню, может, есть какой-то документ, который я не передал.
– Что указало на преступление Гаджиева при изучении вами банковских счетов?
– Свидетели дали на него показания, плюс его публикации по поводу фонда «Ансар».
– В банковских счетах и транзакциях Гаджиева что-нибудь вызвало подозрения? Что именно?
– Я не помню.

Ибрагимов не назвал свидетелей, дававших показания на Гаджиева, не помнит, кто из них давал показания анонимно, а кто нет.

Прозвучал следующий вопрос:
– Вам известно о встречах Ахмеднабиева и Гаджиева в рамках работы, сколько раз они встречались?
– Я не могу точно сказать. Но встреча, насколько я осведомлён, в «Черновике» состоялась, ещё одна состоялась для интервью.

Далее адвокат Тамбиева:
– Устанавливалось ли вами в ОРМ, кто обладал правом подписи в платёжных документах при перечислении денег из фонда? Каким образом платёжные документы из фонда попадали в банк?
– Затрудняюсь ответить.
– Кто являлся получателем средств, поступавших с расчётного счёта фонда?
– Я не помню.
– Среди банковских операций были суммы, которые превышают 600 тыс. руб. за один день?
– Вопрос, связанный с транзакциями, я не могу сейчас вспомнить.

Защитник Гаджиева:
– Выясняли ли вы, мог бы Гаджиев без ведома главного редактора взять интервью и напечатать его?
– Не могу сейчас вспомнить.

К допросу перешёл Абубакар Ризванов:
– Какими документами подтверждается, кто являлся учредителем фонда «Мухаджирун»?
– Я сейчас не помню сведений о документации, которая была.
– Вы обращались с каким-либо правовым запросом в органы Турецкой республики, чтобы получить какие-то документы или сведения?
– Точно не помню,

– Какими материалами, полученными в ходе ОРМ, вы установили, что Ахмеднабиев осуществлял руководство фондом Амана и что он был создан по его инициативе?
– Если вы слушали то, что я раньше говорил, то знаете, что этот факт был установлен в ходе допросов свидетелей и очевидцев. Какие именно документы я сейчас точно не помню.
– Установлено ли, что Ахмеднабиев встречался с Гасановым и Тамбиевым? Где и когда эта встреча происходила?
– Я не помню факт встречи Гасанова и Ахмеднабиева.
– По вашей версии, на карту Карима Алиева поступило 16 млн рублей, 3 из которых он обналичил. Но, согласно исследованным материалам дела, протоколам осмотра движения денежных средств, на его счета поступило порядка 5 млн рублей. Существенная разница. Чем вы можете её объяснить?
– Я сейчас затрудняюсь точно ответить вам.
– Есть ли у вас сведения, каким способом обналиченные деньги были направлены на финансирование терроризма? Чем подтверждается, что те деньги, которые обналичивались на территории Турции передавались через Ахмеднабиева участникам НВФ?
– Есть лица, дающие нам такие сведения. Если вы спрашиваете, есть ли видео, видео, конечно, не имеется.
– Вы проверяли, на какие средства расходовались средства «Ансара» во время его деятельности? Было известно, что он оплачивает строительство школы хафизов в Новосаситли Хасавюртовского района?
– Я знаю, что он заведовал школой хафизов, оплачивалось её содержание и т.д.Эти средства не доходили до цели.
– Вам известно, что школу достроили в 2012 году, а фонд создан в 2013. Как он мог собирать деньги на строительство школы хафизов?
– Я не говорю, что фонд занимался строительством, я говорю, представитель фонда как лицо, которое занимается благотворительностью, занималось этим.  Я сейчас точно не помню этот момент.
– Установлено количество детей, обучение которых оплачивал фонд «Ансар» в этой школе?
– Я не помню
– Вы имеете понятие, что это такое – школа хафизов, чему там обучали?
– Я там сам не преподавал и не учился, чему там учили я пояснить не могу.

К допросу перешёл Абдулмумин Гаджиев:
На вопрос прокурора о том, какой была моя роль в фонде и деятельности Ахмеднабева, вы сказали, что она заключалась в информационном обеспечении деятельности. За 12 лет моей работы в газете «Черновик» вы анализировали, в каких и скольких публикациях упоминался мною фонд «Ансар» или сам Ахмеднабиев?
– Я сейчас не помню.

Затем вопросы последовали от Кемала Тамбиева:
– Есть ли конкретика, каких именно членов каких именно организаций, мы, по версии свидетеля, финансировали?
– Не помню.

Адвокат Тамбиева Молюкова:
– В ходе ОРМ вами отчёты о благотворительной деятельности фонда запрашивались из министерства юстиции?
– Не помню точно

Ризванов:
–Указанные вами террористические организации, были признаны таковыми в 2012-2014 годах?
– Эти террористические организации существовали, просто их официально признали позже.
– Если они не были признаны террористическими, как вы можете утверждать, что было уголовное преступление по терроризму?
– Ахмеднабиев входил в состав не только ИГИЛ (запрещено в РФ), он с 2009 года вёл деятельность в составе «Имарат Кавказа». В 2013-14 годах он оказывал помощь и поддержку тем событиям, которые происходили на территории ИГИЛ. Если её признали в 2014 году, это не значит, что действия только тогда стали происходить, они начались ещё в 2011 году.
– Когда  и как он вышел из «Имарат Кавказа» (террористическая организация, запрещённая в РФ) и начал участвовать в ИГИЛ?
– Я не помню, как это было.
– Я задаю вопрос, потому что две эти организации противоборствующие, они воюют.

Следующее заседание назначено на 27 мая.