Про одиночество и одновость

Сегодня и вчера чувствую себя, словно зимним вечером в группе детского сада остались только мы с воспитательницей, и за всеми уже пришли родители, а мои не идут так долго, что воспитательнице уже тоже не по себе.

Чувствую себя, словно в музыкальных стульях все места давно заняли, а музыка почему-то еще играет.

Сегодня моей бабушке исполняется восемьдесят шесть, и я вспоминаю, как она переживала младших сестер, подруг, мужей подруг, новых знакомых, приобретенных по принципу "мы оба старики". Не думаю, что ей было одиноко. То есть, что у нее возникало чувство одиночества. Но она была одна, не принадлежала ни к каким группам и никого не могла считать своим близким человеком.

Этим летом я тоже это чувствовала: не изоляцию, не нехватку общения, а непринадлежность.

Летом от этого было весело: нырнешь в состояние "я одна", а потом от него же смешно и любопытно, ведь одна – быстрее и гибче, легче несешься жизнью, угадай, где окажешься через месяц.

Теперь вспоминаю, зачем люди сбиваются в пары и группы, почему прощают и терпят – чтобы в плохое время быть рядом с кем-то, чтобы иметь напоминание, что во всем крошащемся мире есть человек (напоминающий тебе, что ты есть тоже), ла-ла-лэндовское "a voice that says i'll be here and you'll be alright". Всегда можешь сказать это себе сама, но получается менее убедительно.