Вот такие ситуации – одна из причин, почему я двояко отношусь к самодиагностике и к тому, что материалы о разных расстройствах находятся в общем доступе за пределами специализированных пособий

Людям с хорошим таким невротическим уровнем организации или с пограничкой по верхнему регистру это правда может быть полезно. Они понимают, что выводы, сделанные самостоятельно — это гипотеза, и что нужна консультация специалиста, чтобы сделать окончательный вывод о состоянии и о том, как с этим состоянием работать дальше. Для них опыт самодиагностики даёт возможность валидировать свои переживания, найти других людей, столкнувшихся с похожими проблемами. И другой диагноз может их обескуражить, но они будут готовы его рассмотреть, послушать, с чем связано мнение врача, оценить, насколько мнение логично, прийти за вторым мнением, если возникнут сомнения, но альтернативный диагноз их не сломит

Но вот когда тяжёлый пограничник или психотик натыкается на всю эту информацию, и специалист делает другое предположение о диагнозе, а чел уже схватился за этот ярлычок, как за объяснение картины мира и своей идентичности...........

У чела буквально мир рассыпается из-за того, что другой человек не видит ситуацию его глазами, так что психотику проще отказаться от работы со специалистом, чем отказаться от своей позиции

И это сильно подрывает без того хрупкое доверие к специалистам, и чел оказывается изолированным в своём мирке практически без шансов на помощь со стороны

Недавно узнал от клиента печальную новость: сын современного классика психотерапии Ирвина Ялома - Виктор Ялом - совершил самоубийство.

По информации из интернета, еще в молодости у него было диагностировано биполярное аффективное расстройство. Последние тридцать лет он успешно жил с этим заболеванием: он тоже был психотерапевтом, популяризатором психологии, инициатором множества проектов, художником. Но в последний год болезнь вновь вернулась, и, к сожалению, в этот раз взяла верх.

Оказалось, что эта трагедия вызвала множество обсуждений как среди профессионалов, так и среди широкой публики. Помимо слов сочувствия семье Виктора, стали подниматься и профессиональные дискуссии.

Некоторые коллеги увидели в произошедшем свидетельство ограниченности экзистенциально-гуманистического подхода, который развивал Ирвин Ялом и сам Виктор, в отношении клинически проявленных расстройств.

Обыватели усомнились в психотерапии как в методе в целом. Появились характерные для таких случаев рассуждения про «сапожника без сапог»: психологи продают услуги и знания, которые им же самим не помогают.

Мне кажется,
сам этот разговор не совсем уместен, учитывая обстоятельства. Но он поднимает несколько действительно важных вопросов.

Многие люди приходят к психологу с надеждой на эффект «волшебной палочки» или «чудо-таблетки». «Сделайте так, чтобы я перестал тревожиться», «избавьте меня от зависимости», «вытащите меня из депрессии» - такие запросы можно довольно часто услышать от клиентов. И я обычно сразу «на берегу» обговариваю, что именно в такой формулировке добиться успехов будет непросто или нереалистично.

Мы можем уменьшить выраженность симптомов, научиться с ними жить, найти способы справляться, принять какие-то ограничения, повысить качество жизни. Но далеко не всегда можно сделать так, чтобы проблема исчезла совсем.
Особенно если речь идет о клинических расстройствах, в развитии которых участвуют не только психологические, но и биологические, и социальные механизмы. Воздействовать приходится сразу на несколько уровней, и даже тогда результат не всегда оказывается таким, как нам хотелось бы.

Думаю, что важно признавать ограниченность психотерапии каки любого другого метода помощи. Она не является панацеей и не обещает человеку жизнь без страданий. Но это совсем не означает, что она бессмысленна и от нее нет пользы.

Возможно, именно увлеченность психотерапией и огромная внутренняя работа помогли Виктору прожить много лет полноценной и продуктивной жизни, несмотря на диагноз. Но в какой-то момент биологические факторы оказались сильнее. Такое, к сожалению, тоже бывает.

И тезис о «сапожнике» кажется мне не менее странным. Психологи - не инопланетяне, лишенные общечеловеческого опыта. Они так же болеют, теряют близких, переживают кризисы, влюбляются, расстаются и страдают. Просто их профессия предполагает больше осознавания, которое, увы, не отменяет боли.

Если смотреть шире, то, конечно, Виктор был в первую очередь человеком, а потом уж психотерапевтом, популяризатором, организатором.

В общем, грустная новость. Но даже своим уходом Виктор Ялом, кажется, вновь поставил перед нами вопросы, характерные для экзистенциальной психотерапии: о человеческой уязвимости, принятии ограничений и ценности нашей жизни, даже когда она далека от совершенства.

* иллюстрация взята с сайта над которым активно работал Виктор Ялом

Вот мы сейчас с мистер муж находимся в Калининграде

А где-то там в далёкой Москве сидят мои коты

И ждут меня........

Вообще оч любопытно, где проходит грань между конфиденциальностью и её нарушением — в этическом кодексе нет конкретных уточнений, и каждый специалист этот пункт кодекса трактует по-своему

Как по мне, конфиденциальность заключается в том, чтобы скрывать личную информацию (фио, место работы итд) + не рассказывать такие истории, по которым человека могут однозначно идентифицировать, что это Вася Пупкин из Нижних Подзалупок, вот он точно один такой человек, с которым случилась такая оказия

По идее, общее описание ситуации без деталей и личных подробностей или общее описание паттерна мышления/поведения человека — это не нарушение конфиденциальности

Но тут тоже закономерно встаёт вопрос: где общие факты переходят в конкретные сведения?¿

Почему

Янтарей накопали шо пиздец. А ещё нашли просто красивые камушки и ракушки

И закат сегодня красивовый