У каждого есть guilty pleasure. Кто-то бесконечно пересматривает ромкомы, кто-то уходит в вымышленные миры — от «Игры престолов» до Last of us. У меня — другое: антиутопии. Я c завидным постоянством выбираю мрачные сюжеты, где надежда измеряется в граммах, а жизнь — в часах. И каждый раз задаюсь вопросом: почему именно это так завораживает?
«The Long Walk» Стивена Кинга — один из ответов. Это не тот Кинг, в котором пугающие клоуны или городок, полный секретов. Здесь – смертельный марафон, в котором десятки подростков идут по шоссе. Замедлился — получаешь предупреждение. Остановиля – расстрел. Идти нужно, пока не останется один.
В фильме ощущается исторический нерв. Роман писался на фоне Вьетнама, когда гибель молодых превращалась в телевизионную статистику. В картине мельком сказано, что наблюдение за процессом – это зрелище, национальный спорт. Только, если в «Голодных играх» мы видим граждан Панэма во всей красе, здесь фокус внимания именно на юношах.
Почему такие истории так врезаются в память? Мне кажется, мрак на экране работает как сублимация. Личная тревога становится видимой, а чужая драма дает фору собственной. Через шаги юношей на пустом шоссе мы смотрим на собственную изнуряющую гонку — работу, конкуренцию, необходимость держать темп любой ценой.
И, наверное, именно поэтому мы возвращаемся к антиутопиям. Они не дают расслабиться, не обещают спасения, но странным образом помогают дышать. Потому что после такого мрака настоящее кажется вполне себе сносным))
«The Long Walk» Стивена Кинга — один из ответов. Это не тот Кинг, в котором пугающие клоуны или городок, полный секретов. Здесь – смертельный марафон, в котором десятки подростков идут по шоссе. Замедлился — получаешь предупреждение. Остановиля – расстрел. Идти нужно, пока не останется один.
В фильме ощущается исторический нерв. Роман писался на фоне Вьетнама, когда гибель молодых превращалась в телевизионную статистику. В картине мельком сказано, что наблюдение за процессом – это зрелище, национальный спорт. Только, если в «Голодных играх» мы видим граждан Панэма во всей красе, здесь фокус внимания именно на юношах.
Почему такие истории так врезаются в память? Мне кажется, мрак на экране работает как сублимация. Личная тревога становится видимой, а чужая драма дает фору собственной. Через шаги юношей на пустом шоссе мы смотрим на собственную изнуряющую гонку — работу, конкуренцию, необходимость держать темп любой ценой.
И, наверное, именно поэтому мы возвращаемся к антиутопиям. Они не дают расслабиться, не обещают спасения, но странным образом помогают дышать. Потому что после такого мрака настоящее кажется вполне себе сносным))
the Guardian
The Long Walk review – Stephen King death game dystopia is the grimmest mainstream movie for some time
Fifty young men compete in an endurance event, during which they are shot in the head at point-blank range if they slow down, in this horrific buddy story adaptation
❤6🔥1
Пожить в тереме XIX века?
Я нашла, куда сбежать на октябрьские выходные: единственный в России отель-музей с полностью воссозданной обстановкой XIX-го века😱
Резная деревяння дача в глухом лесу в Костромской области была построена в 1897 году, при советской власти в доме был сельсовет. Авторы проекта воссоздали подлинные интерьеры XIX века, сделав не просто отель, но живой музей. Можно залезать в сундуки и буфеты, слушать пластинки на граммофоне и зажигать старинные лампы.
Номера есть разные: 6 с исторической обстановкой в тереме, 3 – во флигеле, сочетающие русский и северный стили. А еще – несколько домиков для ценителей скандинавской эстетики.
Особенно прельщает, что команда следует принципу «нулевого километра». Читай: вся еда из местных продуктов. От брусники, грибов и молока до дичи, которую буквально приносят соседи.
И да, в Тереме Асташово нет телевизоров, но есть, чем заняться. Баня, эко-тропа (ребята позаботились, чтобы городские не шугались дикого леса), музыкальные вечера, самовар на веранде. Можно исследовать окрестности: посмотреть заброшенные церкви или доехать до Галича. Команда Терема снабдит вкуснейшими перекусами.
Ну что, кто со мной?
Я нашла, куда сбежать на октябрьские выходные: единственный в России отель-музей с полностью воссозданной обстановкой XIX-го века😱
Резная деревяння дача в глухом лесу в Костромской области была построена в 1897 году, при советской власти в доме был сельсовет. Авторы проекта воссоздали подлинные интерьеры XIX века, сделав не просто отель, но живой музей. Можно залезать в сундуки и буфеты, слушать пластинки на граммофоне и зажигать старинные лампы.
Номера есть разные: 6 с исторической обстановкой в тереме, 3 – во флигеле, сочетающие русский и северный стили. А еще – несколько домиков для ценителей скандинавской эстетики.
Особенно прельщает, что команда следует принципу «нулевого километра». Читай: вся еда из местных продуктов. От брусники, грибов и молока до дичи, которую буквально приносят соседи.
И да, в Тереме Асташово нет телевизоров, но есть, чем заняться. Баня, эко-тропа (ребята позаботились, чтобы городские не шугались дикого леса), музыкальные вечера, самовар на веранде. Можно исследовать окрестности: посмотреть заброшенные церкви или доехать до Галича. Команда Терема снабдит вкуснейшими перекусами.
Ну что, кто со мной?
🔥5❤3
В послевоенном Берлине советские солдаты-триумфаторы носили по несколько часов на обеих руках, чему европейцы, конечно, дивились.
У меня сейчас ситуация схожая. На правом запястье — Apple Watch, на левом — Whoop.
Я пока не понимаю, что лучше для фитнеса, но однозначно ощущаю сниженную тревожность, видя все уведомления на часах, так что отказаться от них смогу вряд ли. Разве что обновить на эти гигантские новые Ultra, которые лучше держат зарядку.
Кажется, это следующая игрушка в вишлисте после оранжевого телефона.
У меня сейчас ситуация схожая. На правом запястье — Apple Watch, на левом — Whoop.
Я пока не понимаю, что лучше для фитнеса, но однозначно ощущаю сниженную тревожность, видя все уведомления на часах, так что отказаться от них смогу вряд ли. Разве что обновить на эти гигантские новые Ultra, которые лучше держат зарядку.
Кажется, это следующая игрушка в вишлисте после оранжевого телефона.
❤3😁3
Хрущёвка, клеенка на столе и доширак – часть общего культурного кода. Даже если вы привыкли к фарфалле аль денте с пармезаном, однажды вы бывали и в пятиэтажке, и на тесной кухне. Музыка «Бонд с кнопкой» держится именно на этих образах – узнаваемых, простых, понятных каждому.
Ностальгия у нас появляется не на дистанции поколений, а почти сразу, и память цепляется за детали. Песня «Кухни» без пафоса и излишеств вскрывает архив важных мгновений. Так что видим на примере: бытовой фольклор соединяет людей гораздо надежнее, чем возвышенные тексты.
Однако этому явлению удивился и сам солист «Бонда с кнопкой» – интеллигентный юноша 25 лет, и его команда. Журнал «Огород» поговорил с Ильей Золотухиным, который делится своим мнением, почему лубок и тяга к корням снова обрели популярность
Ностальгия у нас появляется не на дистанции поколений, а почти сразу, и память цепляется за детали. Песня «Кухни» без пафоса и излишеств вскрывает архив важных мгновений. Так что видим на примере: бытовой фольклор соединяет людей гораздо надежнее, чем возвышенные тексты.
Однако этому явлению удивился и сам солист «Бонда с кнопкой» – интеллигентный юноша 25 лет, и его команда. Журнал «Огород» поговорил с Ильей Золотухиным, который делится своим мнением, почему лубок и тяга к корням снова обрели популярность
На Верхней Масловке, 3 открылся очаровательный музей, посвященный творчеству династий мастеров из Городка художников. Я получила колоссальное вдохновение и делюсь самыми вкусными деталями.
В 1920-1930-е годы был построен комплекс зданий, названный Городком художников. Он стал и социальным экспериментом, и феноменом: первой в мире арт-коммуной, где работали порядка 1300 художников. В числе имен, которые на слуху: Владимир Татлин, Юрий Пименов, Игорь Грабарь и многие другие. В домах находились не только жилища, но и мастерские, а также детский сад, в помещении которого и расположился музей. Осколок того времени вы можете увидеть, пройдя насквозь несколько экспозиционных залов: архитектор оставил неизменным предбанник-раздевалку с сахарно-белой плиточной облицовкой.
Сам музей не просто камерный, а душевный. В каждый временной слот ожидают не больше 10-15 гостей. Но притягивает не только экспозиция. Вы можете расположиться на кресле в комнате, где собраны букинистические издания с дневниками художников. Лично я вернусь познакомиться со «Страной сказочников» Анатолия Кокорина, в которой он описал и проиллюстрировал путешествие в Данию.
Самое удивительное — как и из чего соткана коллекция музея. Часть произведений была передана потомками художников из личных запасников, которые десятилетиями были исключительно семейным достоянием. Некоторые работы — чудом сохранившиеся предметы, которые в 1980-е были выброшены на помойку внуками творцов. Да, и такое тоже было.
Удивительно через предметы искусства понимать, как складывалась социальная жизнь Городка. Художники женились на коллегах по цеху, их дети и внуки становились преемниками семейного дела. Например, в сеттинге завтрака были керамические «икорные банки» с ручной росписью Василисы Нечитайло. Рядом висит полотно ее предка: Василия Кирилловича.
Орхан Памук был убежден, что будущее — за музеями, в которых каждый предмет отражает живую ткань событий, мастерская соседствует с экспозицией, а сама атмосфера передает дыхание времени.
Мне кажется, музей на Масловке и есть олицетворение идеи Памука: это место для вдумчивого, почти личного диалога с искусством и судьбами людей, его создавших. А еще пространство, где вам всегда рады.
В 1920-1930-е годы был построен комплекс зданий, названный Городком художников. Он стал и социальным экспериментом, и феноменом: первой в мире арт-коммуной, где работали порядка 1300 художников. В числе имен, которые на слуху: Владимир Татлин, Юрий Пименов, Игорь Грабарь и многие другие. В домах находились не только жилища, но и мастерские, а также детский сад, в помещении которого и расположился музей. Осколок того времени вы можете увидеть, пройдя насквозь несколько экспозиционных залов: архитектор оставил неизменным предбанник-раздевалку с сахарно-белой плиточной облицовкой.
Сам музей не просто камерный, а душевный. В каждый временной слот ожидают не больше 10-15 гостей. Но притягивает не только экспозиция. Вы можете расположиться на кресле в комнате, где собраны букинистические издания с дневниками художников. Лично я вернусь познакомиться со «Страной сказочников» Анатолия Кокорина, в которой он описал и проиллюстрировал путешествие в Данию.
Самое удивительное — как и из чего соткана коллекция музея. Часть произведений была передана потомками художников из личных запасников, которые десятилетиями были исключительно семейным достоянием. Некоторые работы — чудом сохранившиеся предметы, которые в 1980-е были выброшены на помойку внуками творцов. Да, и такое тоже было.
Удивительно через предметы искусства понимать, как складывалась социальная жизнь Городка. Художники женились на коллегах по цеху, их дети и внуки становились преемниками семейного дела. Например, в сеттинге завтрака были керамические «икорные банки» с ручной росписью Василисы Нечитайло. Рядом висит полотно ее предка: Василия Кирилловича.
Орхан Памук был убежден, что будущее — за музеями, в которых каждый предмет отражает живую ткань событий, мастерская соседствует с экспозицией, а сама атмосфера передает дыхание времени.
Мне кажется, музей на Масловке и есть олицетворение идеи Памука: это место для вдумчивого, почти личного диалога с искусством и судьбами людей, его создавших. А еще пространство, где вам всегда рады.
❤10
Порядка 10 лет назад, работая в Мосгордуме, мы с коллегами ходили вдоль забора в Орлово-Давыдовском переулке и пытались разглядеть обветшалые здания. От одного вида было больно и грустно. Комплекс был построен графом Орловом-Давыдовым на собственные деньги в 1886 году.
Вчера в Орлово-Давыдовском переулке меня ждала совершенно новая картина: дома, отреставрированные Sminex, стали роскошным усадебным оазисом (2 гектара!) рядом с Проспектом Мира. Редкий и по своей сути уникальный лот уже выставлен на продажу. В комплекс входят 4 здания: хозяйский дом, дом приемов, для гостей и персонала.
Команда бережно восстановила фасады, построенные из кирпичей ручной формовки, кованые элементы, дворцовые окна и двери. В убранстве фасадов сохранены уникальные мозаичные иконы Святой Ольги и Святого Пантелеймона, выполненные мастерской на острове Мурано.
Особенно восхищает сад с 200-летними дубами, кленами, липам и вязами. Ощущение, как в загородной резиденции, где хочется целыми днями читать и пить чай.
Вот бы покупатель пригласил в гости!
Вчера в Орлово-Давыдовском переулке меня ждала совершенно новая картина: дома, отреставрированные Sminex, стали роскошным усадебным оазисом (2 гектара!) рядом с Проспектом Мира. Редкий и по своей сути уникальный лот уже выставлен на продажу. В комплекс входят 4 здания: хозяйский дом, дом приемов, для гостей и персонала.
Команда бережно восстановила фасады, построенные из кирпичей ручной формовки, кованые элементы, дворцовые окна и двери. В убранстве фасадов сохранены уникальные мозаичные иконы Святой Ольги и Святого Пантелеймона, выполненные мастерской на острове Мурано.
Особенно восхищает сад с 200-летними дубами, кленами, липам и вязами. Ощущение, как в загородной резиденции, где хочется целыми днями читать и пить чай.
Вот бы покупатель пригласил в гости!
❤5