Мне показалось, что вам нужно это видео с котиком на грибочке, чтобы начать день.

Урок благонравия: глава первая, она же последняя
Будьте беспечны, из этого следует
Не влюбляйте в себя дураков и нытиков
Самовлюбленных кретинов и критиков
Без волнения и без истерик
Покидайте берег

— автор: АлоэВера
[На фотографии Иосиф Бродский]

Давайте я вам котика и небольшой, вдохновляющий обзор на фильм созданный лабораторией научного кино, а вы подсоберете нервишки за время чтения и переживёте этот день?

Будучи большим скептиком, пессимистом и любителем ткнуть в шероховатости, я обычно приглаживаю все свои тексты мыслью, что всё равно над этим работали люди, на это было потрачено время, значит надо попытаться найти в этой работе человека и подумать, что у него там в голове клокотало, когда он за камеру брался.
А в этом докуметальном кино и думать не пришлось. Это одновременно и фильм документалистов и фильм о документалистах. И совсем не только о них, в съемках об открытиях ученых участвовали режиссеры, пришедшие из разных областей. Посмотрите «16 СПОСОБОВ ИЗМЕНИТЬ МИР» и вы увидите не только истории о 16 открытиях и технологиях, но и 16 киноязыков. Я бы крайне не рекомендовал повторять мою ошибку и оценивать каждую работу по отдельности. Пока я сидел, то хмыкал то на шрифт, то на повествование, то ещё на что-то. А потом когда сел уже писать обзор, понял, что вообще-то я не 16 видеороликов посмотрел, а полноценное документальное кино.

Так что если всё же вы прибегните к анализу, то не забудьте про синтез.

И тогда в этом кино вы увидите живых людей, которые знакомятся с миром науки и научпопа, настраивая на него объективы камер, а кроме того там будут не только схемки и формулы на прозрачной доске, но и человеки, которые эти формулы выводят.
Такой эксперимент, где все экспериментаторы. Кино, наука, популяризация не занимают угол, а сочетаются в прекрасном треугольнике.
Эх, хотел бы я вечно сидеть в его центре.

Сделайте небольшой перерыв на обмурлыкивание котиком и не опускайте лапки.

Ланцелот: «Нет уж, довольно, довольно! Из-за слабости нашей гибли самые сильные, самые добрые, самые нетерпеливые. Камни и те поумнели бы. А мы все-таки люди. Вот что шепчут сейчас в каждом доме, в каждой комнатке. Слышишь?»
— Евгений Шварц, «Дракон»

Friendly reminder: Не открывайте двери незнакомым людям и из рук у них ничего не берите, фу, бяка.

After Dinner on the Terrace
Marcel Rieder
(French, 1852–1942)

«Dreaming of Pomegranates», 1913.
Felice Casorati

Иосиф Бродский сложил лапки.

В тот вечер возле нашего огня...

«Был черный небосвод светлей тех ног, и слиться с темнотою он не мог».
В тот вечер возле нашего огня увидели мы черного коня.
Не помню я чернее ничего.
Как уголь были ноги у него.
Он черен был, как ночь, как пустота.
Он черен был от гривы до хвоста.
Но черной по-другому уж была спина его, не знавшая седла.
Недвижно он стоял.
Казалось, спит.
Пугала чернота его копыт.
Он черен был, не чувствовал теней.
Так черен, что не делался темней.
Так черен, как полуночная мгла.
Так черен, как внутри себя игла.
Так черен, как деревья впереди, как место между ребрами в груди.
Как ямка под землею, где зерно.
Я думаю: внутри у нас черно.
Но все-таки чернел он на глазах!
Была всего лишь полночь на часах.
Он к нам не приближался ни на шаг.
В паху его царил бездонный мрак.
Спина его была уж не видна.
Не оставалось светлого пятна.
Глаза его белели, как щелчок.
Еще страшнее был его зрачок.
Как будто был он чей-то негатив.
Зачем же он, свой бег остановив, меж нами оставался до утра?
Зачем не отходил он от костра?
Зачем он черным воздухом дышал?
Зачем во тьме он сучьями шуршал?
Зачем струил он черный свет из глаз?
Он всадника искал себе средь нас.

— Иосиф Бродский, 1962

Неловкий Дэвид Боуи и котёнок.