Отмена Шекспира

«Если вы были в твиттере в последние несколько дней, вы в курсе, что отменили Уильяма Шекспира. На самом деле: не отменили. Двадцатилетняя пользовательница составила список авторов, которых можно считать проблемными. И Шекспир тоже был там, окей. Я просто вставлю свои две копейки по этому поводу, потому что люди меня попросили.

Итак: когда мы говорим не взаимодействовать с проблемными авторами, мы не имеем в виду, что надо никогда больше в жизни не читать всё, что маркируется как "проблематичное".

Мы говорим: не приносите свои деньги людям, которые будут использовать их для развития агрессивных сообществ. Если вы дадите деньги Джоан Роулинг, она использует их, чтобы навредить людям. Вот о чем мы тут говорим.

Уильям Шекспир мертв уже 400 лет и у него нет живых родственников. Никто не получает выгоды от того, что кто-то занимается анализом его творчества.

Называя контент условно проблематичным, вы только укрепляете эти проблемы.
Медиа часто представляется в качестве сосуда, в котором мы можем исследовать вещи, которые происходят в реальном мире. Если вы не собираетесь взаимодействовать с проблемами, то вы только подпитываете их дальнейшее существование, не специально, но так и происходит.

Шекспир сформировал западное общество и его вклад в это так велик, что трудно подобрать какого-то другого автора с таким же влиянием. Огромное культурное значение. И в его работах расизм и антисемитизм и мизогиния и всё что только можно представить. Это ужасно в дискурсе борьбы за равные права.

И более того, эти проблемы сложные. И они отражают время, в котором он жил и они продолжают влиять на жизни людей и по сей день, потому что они также оказали сильное влияние на то, как мы теперь видим общество, то как мы говорим, они затронули наш язык до самых костей. И если вы отказываетесь читать работы, потому что они проблематичные, если вы отказываетесь взаимодействовать с тем, откуда всё это пришло, то вы никогда не будете способны увидеть как это всё влияет на вас и вашу повседневную жизнь.

И это не только о Шекспире, я говорю и про всю информацию и медиа. Мы крайне нуждаемся в медийной литературе.
И я не смеюсь над этим двадцатилетним человеком. Я понимаю из каких побуждений это было написано. Вы не захотите взаимодействовать с вещами, которые наносят вред. Я понимаю это, действительно понимаю. Но в этом мире достаточно людей, которые не могут закрыть глаза на дискриминацию, потому что им приходится сталкиваться с ней каждый день.

Моя точка зрения в том, что вещи не черно-белые. Мы должны быть способны анализировать всю эту информацию и взаимодействовать с ней с особой аккуратностью и быть осторожными и не наносить вред остальным людям.

Мы должны иметь возможность работать с проблемами и через них понимать наше общество.
Медиа — это сосуд, через который мы можем понять самих себя, наше общество, нашу культуру и наш язык и всё это.

Это не только для развлечения, это необходимо для того, чтобы находить новые нюансы.
Идя по жизни и взаимодействуя только с вещами, которые вы считаете идеальными и не проблематичными, вы сделаете только больше плохого, чем хорошего.
Вот мои две копейки по поводу этого всего».
Автор оригинала: @ kaicfox в TikTok.
(Корявый) перевод мой.

Мне показалось, что вам нужно это видео с котиком на грибочке, чтобы начать день.

Урок благонравия: глава первая, она же последняя
Будьте беспечны, из этого следует
Не влюбляйте в себя дураков и нытиков
Самовлюбленных кретинов и критиков
Без волнения и без истерик
Покидайте берег

— автор: АлоэВера
[На фотографии Иосиф Бродский]

Давайте я вам котика и небольшой, вдохновляющий обзор на фильм созданный лабораторией научного кино, а вы подсоберете нервишки за время чтения и переживёте этот день?

Будучи большим скептиком, пессимистом и любителем ткнуть в шероховатости, я обычно приглаживаю все свои тексты мыслью, что всё равно над этим работали люди, на это было потрачено время, значит надо попытаться найти в этой работе человека и подумать, что у него там в голове клокотало, когда он за камеру брался.
А в этом докуметальном кино и думать не пришлось. Это одновременно и фильм документалистов и фильм о документалистах. И совсем не только о них, в съемках об открытиях ученых участвовали режиссеры, пришедшие из разных областей. Посмотрите «16 СПОСОБОВ ИЗМЕНИТЬ МИР» и вы увидите не только истории о 16 открытиях и технологиях, но и 16 киноязыков. Я бы крайне не рекомендовал повторять мою ошибку и оценивать каждую работу по отдельности. Пока я сидел, то хмыкал то на шрифт, то на повествование, то ещё на что-то. А потом когда сел уже писать обзор, понял, что вообще-то я не 16 видеороликов посмотрел, а полноценное документальное кино.

Так что если всё же вы прибегните к анализу, то не забудьте про синтез.

И тогда в этом кино вы увидите живых людей, которые знакомятся с миром науки и научпопа, настраивая на него объективы камер, а кроме того там будут не только схемки и формулы на прозрачной доске, но и человеки, которые эти формулы выводят.
Такой эксперимент, где все экспериментаторы. Кино, наука, популяризация не занимают угол, а сочетаются в прекрасном треугольнике.
Эх, хотел бы я вечно сидеть в его центре.

Сделайте небольшой перерыв на обмурлыкивание котиком и не опускайте лапки.

Ланцелот: «Нет уж, довольно, довольно! Из-за слабости нашей гибли самые сильные, самые добрые, самые нетерпеливые. Камни и те поумнели бы. А мы все-таки люди. Вот что шепчут сейчас в каждом доме, в каждой комнатке. Слышишь?»
— Евгений Шварц, «Дракон»

Friendly reminder: Не открывайте двери незнакомым людям и из рук у них ничего не берите, фу, бяка.

After Dinner on the Terrace
Marcel Rieder
(French, 1852–1942)

«Dreaming of Pomegranates», 1913.
Felice Casorati

Иосиф Бродский сложил лапки.

В тот вечер возле нашего огня...

«Был черный небосвод светлей тех ног, и слиться с темнотою он не мог».
В тот вечер возле нашего огня увидели мы черного коня.
Не помню я чернее ничего.
Как уголь были ноги у него.
Он черен был, как ночь, как пустота.
Он черен был от гривы до хвоста.
Но черной по-другому уж была спина его, не знавшая седла.
Недвижно он стоял.
Казалось, спит.
Пугала чернота его копыт.
Он черен был, не чувствовал теней.
Так черен, что не делался темней.
Так черен, как полуночная мгла.
Так черен, как внутри себя игла.
Так черен, как деревья впереди, как место между ребрами в груди.
Как ямка под землею, где зерно.
Я думаю: внутри у нас черно.
Но все-таки чернел он на глазах!
Была всего лишь полночь на часах.
Он к нам не приближался ни на шаг.
В паху его царил бездонный мрак.
Спина его была уж не видна.
Не оставалось светлого пятна.
Глаза его белели, как щелчок.
Еще страшнее был его зрачок.
Как будто был он чей-то негатив.
Зачем же он, свой бег остановив, меж нами оставался до утра?
Зачем не отходил он от костра?
Зачем он черным воздухом дышал?
Зачем во тьме он сучьями шуршал?
Зачем струил он черный свет из глаз?
Он всадника искал себе средь нас.

— Иосиф Бродский, 1962

Неловкий Дэвид Боуи и котёнок.