В итоге оказалось, что моя практика стала более интересной, я глубже работаю с людьми. Какие-то простые вещи, которые я сам понял, я уже им передаю. Я стал более производительным, более эффективным, скажем так. Мои возможности увеличились в плане мануальных, массажных, висцеральных практик. И я надеюсь — мне так кажется — что я глубже стал работать, потому что понимание работы стало глубже, я стал понимать, что нервная система работает по таким интересным алгоритмам, что ли, которые я, даже будучи врачом, не очень хорошо знал. Ну, с этой точки зрения не знал. А подача Натальи Королёвой метода Фельденкрайза, она позволяет в этом плане продвинуться.

Все нужное для ребенка, что может быть исполнено им самим и исполнение чего соответствует его умению, должно быть предоставлено его самодеятельности: такая мелкая работа, по возможности точно исполненная, доставляет обыкновенно ему удовольствие, всего лучше подготовляет к более сложной деятельности и придает ему известную уверенность в своих силах. Чем более он делает себе сам все необходимое, чем раньше являются у него известные обязательства, даже ответственность в действиях, тем внимательнее он будет относиться к своим занятиям и тем точнее он будет их исполнять. При всем этом он должен действовать по возможности не по частным указаниям для каждого отдельного случая, но непременно по собственной инициативе или только по кратко и просто выясненным ему общим положениям. Никогда и ни в каком случае не следует ребенку показывать приемы какой-либо работы, все он должен делать по слову и выяснению. В последнем случае необходимо только начинать свои выяснения с приема, ему уже известного, и затем с последним логически связать неизвестное. Показанный прием перенимается ребенком и может быть повторен им совершенно механически: он мало сосредоточивает на нем внимание и поэтому недостаточно сознательно его воспринимает. Между тем как, прислушиваясь к выяснению этого приема, он должен представить себе сначала все по полученным звуковым впечатлениям, а затем уже действовать соответственно этому сознательному умственному акту, видоизменяя при этом знакомый ему прием, смотря по полученным им новым представлениям. При этом деятельность его гораздо более разъединяется по времени; на ней сосредоточивается большое внимание, и происходит более сознательное направление его действий. Все это будут самые главные условия для того, чтобы лучше управлять своими ощущениями и чувствованиями и чтобы приучиться к волевым проявлениям.

Почти во всех случаях преувеличенное напряжение, оставшееся в мышцах, приводит к укорачиваю позвоночника. Ненужное усилие, сопровождающее действие, укорачивает тело. Если в деле предвидится трудность, тело пытается предпринять защитные меры, чтобы преодолеть эту трудность. Именно на это тратятся ненужные усилия, препятствующие организации правильного действия. Пределы возможного должны расширяться с помощью изучения и понимания, а не с помощью упрямых усилий и попыток защитить тело.

Кроме того, самозащита и излишние усилия — это выражение недостаточной уверенности в себе. Почувствовав напряжение, человек прикладывает усилия, чтобы сделать тело сильнее, готовит его к действию, хотя в действительности он лишь принуждает себя к излишним усилиям. Действие, основанное на такой попытке усилия, не будет изящным и не вызовет у индивида желания повторить его. Хотя таким образом можно достичь желаемой цели, цена за такое достижение оказывается больше, чем кажется на первый взгляд.

Отвечая на вопрос, что дало мне это обучение, я могу, мне кажется, час об этом говорить, потому что выстрелил результат в совершенно разных сферах. Но, пожалуй, самое главное для меня, это понимание тела как системы, в которой связано всё со всем: психика с движением, движение со структурой тела. Это разделило мою жизнь, не побоюсь громких слов, на до и после. И я рекомендовала бы это обучение не только тем, кто, как и я, работает, скажем так, на передовой: строит тело в рамках фитнес-тренировок, в рамках каких-то других дисциплин. Я бы рекомендовала это обучение ещё и тем, кто хочет глубже понять самих себя и выйти на какой-то новый уровень общения со своим телом, когда ты начинаешь, по сути, понимать язык тела, как оно с тобой общается через разные сигналы. Включается какая-то неимоверная дружба с телом. Ты понимаешь, что тело, в общем-то, тот друг, который тебе дан, чтобы в этом мире существовать, коммуницировать с ним, познавать его, изучать его.

Обратимость — это характеристика всех корректно выполняемых действий, даже сна. Так, хорошо координированный зрелый человек (такие люди могут быть найдены среди тех, кто сумел сделать свое любимое дело своей профессией) может заснуть, когда хочет, и проснуться, когда необходимо. Более того, все здоровые животные и люди не возражают против того, что их разбудили, так как они могут прекратить или продолжить сон без проблем. Способность прекращать действие, процесс, возобновлять его, разворачивать в обратном порядке есть один из точных критериев правильного «состояния во время действия». Только действительно зрелые и хорошо координированные люди могут прерывать половой акт, прекращать его или возобновлять без каких-либо затруднений.

Важность обратимости состоит в том, что она возможна только тогда, когда имеет место тонкий контроль возбуждения и торможения, баланс симпатики и парасимпатики. Проверка на обратимость годится для любой человеческой активности, рассматривается ли она с физической или эмоциональной точки зрения.

Наверно, одно из самых важных — это человеческий подход. В первую очередь человек, во вторую очередь методика. Ненасильственный подход к обучению — это очень, на самом деле, важно. И нет строгих рамок. Есть чёткое начало, чёткий конец, есть структура. Но ты берёшь столько, сколько ты можешь взять, и это на самом деле важно.

Важно уметь делать различие между упражнением и научением, поскольку, выполняя упражнение, вы совершаете уже известные вам действия, которые становятся более привычными и правильными. Но это только то, что вы уже знаете. У вас нет ни выбора, ни альтернативы, ни развития. Что нам нужно, так это испытать нечто такое, из-за чего мы бы воскликнули: «Эврика!» А для этого вы должны посвятить свои упражнения самонаблюдению.

Я научилась у вас преподавать по-другому: ставя цели, ставя задачи и не делая упражнения. То есть я практически исключила: «вот сейчас мы делаем упражнение». Нет, мы каждый раз решаем поставленную новую задачу. И это в разы ускорило результат. У меня есть ученики, которые в течение 10–15 занятий уже обладают разнообразными ударами, разнообразными характерами, скоростями, чего раньше нельзя было добиться даже за 30–40 занятий.

Курс, считаю, необходим каждому тренеру, в любом виде спорта. Считаю, что этот курс даёт возможность шире видеть, шире смотреть. Я сейчас начала наблюдать за тем, что я вижу, от какого намерения человек действует, то есть как он строит свой удар. И когда приходит человек, который не может долго разобраться… Вот он играет десять лет, говорит: есть одна и та же проблема, я не могу её решить. И я начинаю спрашивать: а вот ты о чём сейчас думаешь? Я посреди удара останавливаю и говорю: а что здесь важнее? И он сразу, бессознательно говорит ту правду-матку, о чём он там реально думает. И вот таким способом очень легко получается найти проблему.

Появился устойчивый навык быть внимательной к телесным ощущениям, увеличилась чувствительность и это помогает мне предотвращать (в большей мере) перенапряжения и болезни.
Я переживаю опыт связанности в теле, «симптом» не исправляю, а исследую, с чем он может быть связан. Этот фокус внимания помогает делать неожиданные открытия, которые я бы никогда не предусмотрела логически.
Больше стала видеть структуру движения. Мне интересно экспериментировать с телом, чтобы мои движения стали легче и эффективнее.

Чем более уяснялся принцип кольцевой регуляции жизненных процессов, тем в большей мере обнаруживалась и неотрывно связанная с ним активность. Не говоря уже о проявлениях и формах активности в самом прямом смысле — о двигательных функциях, активная форма и структура всех без изъятия процессов рецепции и центральной переработки информации находятся сейчас вне сомнений. Наше время подтвердило полностью тезис И. М. Сеченова, что «мы слушаем, а не слышим, смотрим, а не только видим».

Двигательные отправления — это основная группа процессов, где организм не только и не просто взаимодействует с окружающим миром, но и активно воздействует на него, изменяя его в нужном ему отношении. Из этого положения вытекает следующее.

Если проанализировать, на чем базируется формирование двигательных действий, то окажется, что каждый значимый акт представляет собой решение (или попытку решения) определенной задачи действия. Но задача действия, иными словами, результат, которого организм стремится достигнуть, есть нечто такое, что должно стать, но чего еще нет. Таким образом, задача действия есть закодированное так или иначе в мозгу отображение или модель потребного будущего. Очевидно, жизненно полезное или значимое действие не может быть ни запрограммировано, ни осуществлено, если мозг не создал для этого направляющей предпосылки в виде названной сейчас модели потребного будущего.

В этой связи заслуживает внимания то, что признание реальности кодированной в мозгу модели или экстраполята вероятного будущего и отображения в мозгу задач действия как формул потребного будущего создает возможность строго материалистической трактовки таких понятий, как целенаправленность, целесообразность и т. п.

Еще точнее будет сказать, что реакцией организма и его верховных управляющих систем на ситуацию является не действие, а принятие решения о действии. Глубокая разница между тем и другим все яснее вырисовывается в современной физиологии активности.