Вы не можете по-настоящему научиться, пока не сделаете ошибки и не исправите ее.
Первоначально научение у людей происходит именно таким образом, т. е. исключением того, что не несет пользы для их деятельности.

Ребенок не научится правильно выполнять какое-нибудь действие до тех пор, пока не узнает его цели.
Он просто двигается, и, когда что-то начинает мешать его действиям, что-то вредное и бесполезное, он прекращает их.
Он совершает открытие: агу. Вот так. Чудесно. Именно так он и учится ходить.

Поэтому, когда вы освобождаете себя от вредных и никчемных движений, которые совершаете, тогда и происходит научение.

Ребенок с церебральным параличом не может учиться, потому что ему незнакомо неправильное движение. Каждый раз, когда он пытается выполнить какое-то движение, то совершает другое бесполезное действие, поскольку его состояние неуправляемо.

В результате у ребенка не зарождается движение, которое можно было бы устранить, и он не знает, что нужно делать. Поэтому он не может поправиться.

Вы же должны суметь избавиться от этого бесполезного, вредного и никчемного мусора. И тогда вы обретете чисто звучащий голос.

…глубоко неправильно отождествлять приобретение какого бы то ни было умения с проторением нервного пути в мозгу. Даже с точки зрения того, что называется коэффициентом полезного действия, было бы чудовищно неэкономным делом затрачивать многие сотни тысяч килограммометров работы на многочисленные повторения, например прыжка с шестом, чтобы произвести этою ценою передвижку в глубине мозга нескольких молекул, закупоривающих собою этот нервный путь. Действительная цель повторения двигательных упражнений совсем иная.Повторения осваиваемого вида движения или действия нужны для того, чтобы раз за разом (и каждый раз все удачнее) решать поставленную перед собою двигательную задачу и этим путем доискиваться до наилучших способов этого решения. Повторные решения этой задачи нужны еще потому, что в естественных условиях никогда ни внешние обстоятельства не бывают два раза подряд в точности одинаковыми, ни сам ход решения двигательной задачи не может повториться два раза подряд абсолютно одинаковым образом. Поэтому необходимо набраться опыта по всему разнообразию видоизменений самой задачи и ее внешней обстановки, и прежде всего по всему разнообразию тех впечатлений, с помощью которых совершаются сенсорные коррекции данного движения. Это необходимо для того, чтобы не растеряться в дальнейшем ни от какого, хотя и незначительного, но неожиданного, изменения самой задачи или обстановки и суметь сразу приспособиться к ним.

Сознательное контролирование дыхания разрушает его восприимчивость к изменению душевного состояния и ограничивает рефлекторную связь с дыхательным и эмоциональным импульсами… Единственное, что Вы можете сделать для того, чтобы восстановить рефлекторный потенциал дыхания, это убрать мешающие ему мышечные зажимы, а также в процессе дыхания пробовать принимать определенные позы, которые бы этот процесс стимулировали…

Надлежащая вертикальная осанка более эффективна, чем остальные. Антигравитационные механизмы стремятся, чтобы тело достигло вертикального выравнивания, или, выражаясь более точно, приняло конфигурацию, когда несущие весовую нагрузку внутренние поверхности суставов подвергаются только нормальной компрессии. Нестабильная вертикальная поза лишается большей части преимуществ, если это условие не удовлетворяется.

Поэтому возникает несколько вопросов:

1. Что позволяет тем, кто использует правильные или лучшие способы выполнения действий, отличать их от остальных способов и таким образом продолжать использовать именно их?

2. Почему те, кто усвоил худший способ, обычно придерживаются его, несмотря на то, что видят примеры лучшего использования вокруг себя?

Может быть, это нечто неуловимое, je ne sais quoi (фр. «сам не знаю что». — Прим. пер.), что, по-видимому, есть у некоторых людей, иногда называемое инстинктом, что-то вроде шестого чувства? Именно, это и есть шестое чувство! Кинестетическое ощущение. Это чувство, при помощи которого мы воспринимаем движение мышц, их вес, положение в пространстве и т. д.

Органы, связанные с этим чувством, рассеяны по всему телу. Это проприоцептивные нервные окончания, которые мы уже описывали. Координирующим центром является лабиринт, внутреннее ухо.

Люди, которые спонтанно предпочитают лучший способ действия — это те, которые обладают способностью замечать маленькие различия в ощущениях. Все ощущения, в которых задействована мышечная активность, в значительной мере зависят от уровня тонуса, присутствующего в мускулатуре. Когда тонус наименьший из возможных, вы ощущаете малейшее увеличение усилий. Лёгкое и плавное действие получается, когда цель достигается с наименьшим количеством напряжения, которое, в свою очередь, возникает, когда тонус минимален. Чем меньше присутствующий стимул, тем незначительнее изменение, которое мы воспринимаем или способны заметить.

Когда сохраняется правильная вертикальная осанка, т. е. поддерживающаяся за счёт минимально необходимого тонуса мышц, мы не только ощущаем мельчайшие изменения, так что выравнивание положения, когда это необходимо, начинается в подходящее время, но и само тело способно выровнять себя немедленно без подготовки.

Практически любое обучение начинается с проб и ошибок. Люди с хорошим кинестетическим ощущением склонны к низкому тоническому сокращению мышц и оказываются не удовлетворенными до тех пор, пока не находят способ выполнения действия, который включает в себя минимальную величину напряжения; кроме того, предел, до которого устраняются ненужные усилия, ближе к идеальному минимуму.

В нашем образовании упор делается на результат, а не на способ его достижения; даже если результат достигается за счет бОльших усилий, чем необходимо. При высоком уровне усилий человек не может обнаружить маленькие различия; поэтому после достижения определённого уровня улучшать деятельность становится невозможным. Таким образом, процесс самовоспроизводится: грубое кинестетическое ощущение имеет тенденцию становиться все грубее и грубее, более тонкое становится более утончённым.

Человек воспринимает определённую активность как вполне хорошую, и с достаточным количеством повторений она становится привычной. Привычный способ действия ощущается как правильный вследствие повторяющегося его (собственного) одобрения.

Здесь кроется ответ на два вопроса: почему некоторые люди спонтанно находят лучший способ действия и почему многие, несмотря на пример, подаваемый другими людьми, продолжают использовать свой худший способ? У них нет средств почувствовать разницу. До тех пор, пока они не сознают этого интеллектуально, они вообще не знают об этом. Интеллектуального сознавания, однако, недостаточно для того, чтобы принципиально изменить положение вещей. Потому что все, что они могут делать, — это наблюдать за другими людьми и имитировать грубые наблюдаемые различия. Многие люди продолжают действовать подобным образом всю свою жизнь. Они обнаруживают, что всё требует тренировки и руководства. Они никогда не могут хорошо играть на пианино, они не могут плавать, танцевать или делать что-либо еще тем чудесным образом, как «талантливые» люди, которые просто схватывают все налету. Им потребовалось бы прожить свою жизнь несколько раз, чтобы иметь достаточно времени для тренировок, т. е. для имитации видимых различий в достойных восхищения действиях других людей

Большинство ошибок совершается именно тогда, когда человек пытается действовать выше своих возможностей, а в результате чувствует себя неполноценным, не способным справиться с жизненными обстоятельствами и направляется к психиатру.