Глубоко неправильно отождествлять приобретение какого бы то ни было умения с проторением нервного пути в мозгу.

Даже с точки зрения того, что называется коэффициентом полезного действия, было бы чудовищно неэкономным делом затрачивать многие сотни тысяч килограммометров работы на многочисленные повторения, например прыжка с шестом, чтобы произвести этою ценою передвижку в глубине мозга нескольких молекул, закупоривающих собою этот нервный путь.

Действительная цель повторения двигательных упражнений совсем иная.
Повторения осваиваемого вида движения или действия нужны для того, чтобы раз за разом (и каждый раз все удачнее) решать поставленную перед собою двигательную задачу и этим путем доискиваться до наилучших способов этого решения.

Повторные решения этой задачи нужны еще потому, что в естественных условиях никогда ни внешние обстоятельства не бывают два раза подряд в точности одинаковыми, ни сам ход решения двигательной задачи не может повториться два раза подряд абсолютно одинаковым образом.

Поэтому необходимо набраться опыта по всему разнообразию видоизменений самой задачи и ее внешней обстановки, и прежде всего по всему разнообразию тех впечатлений, с помощью которых совершаются сенсорные коррекции данного движения.

Это необходимо для того, чтобы не растеряться в дальнейшем ни от какого, хотя и незначительного, но неожиданного, изменения самой задачи или обстановки и суметь сразу приспособиться к ним.

...своеобразие мышечного волокна как универсального двигателя нашего тела настолько велико, что нельзя пройти мимо него, не приняв в расчет его важных последствий.

Вся трудность использования поперечнополосатого мышечного волокна в качестве двигателя состоит в том, что он приводит кости в движение посредством тяги (мышечные волокна не способны толкать вследствие своей мягкости), но тяга эта не жесткая и точная, а упругая.

То, что мышечные волокна могут работать только в одну сторону, только тянуть, но не толкать, — это еще не беда. Осложнение... в другом: в упругой податливости мышечной тяги.

Управление подобной системой оказывается возможным только при посредстве непрерывного контроля какого либо «органа чувств», да и то сначала требует порядочной ловкости.

Мы снова возвращаемся к тому же самому принципу, который в свое время позволил природе преодолевать избыток степеней свободы подвижности и даже проявить по отношению к их количеству высокую щедрость.

Это — принцип контроля над движением при помощи чувствительной сигнализации: спасительный принцип, который выручает и на этот раз.

Если при одинаковых потягиваниях могут в разных случаях получаться различные движения, это значит, что двигаемый стержень не обладает вынужденным движением, т. е. имеет избыточные степени свободы.

Только в данном случае придется для различения обозначить эти особые степени свободы как динамические, зависящие уже не от свойств подвижности органа, а от особенностей его силового обслуживания («динамика» — учение о силах).

Разумеется, если выход из положения в принципе найден, то уже не составляет большой разницы, преодолевать ли сотню кинематических степеней свободы («кинематика» — учение о подвижности) или приплюсовать к ним еще полсотни динамических степеней свободы на придачу.

Когда кто-то думает о «правильности», к этому нечего ни добавить, ни убавить.
Я думаю, наши занятия докажут, что те, кто полагает, что правильно работал с ногой, делали это неправильно.

То же самое будет верно и в отношении дыхания.
Делать правильно и неправильно — это работа для обезьян и животных.
Когда животных дрессируют, они делают «правильно» или «неправильно».

ЗРЕЛЫМ ЛЮДЯМ НЕОБХОДИМО РАЗЛИЧАТЬ, ЧТО ОНИ ДЕЛАЮТ, ЗАЧЕМ ОНИ ЭТО ДЕЛАЮТ И ЧТО ИМ ЭТО ДАЁТ.
Они должны решить, хорошо это или нет.

Если он или она могут сделать лучше, то нужно сделать лучше.
Правильно или неправильно — это то, что нас совсем не интересует.

Мы никогда не говорим: «Это правильно» или «Это неправильно».
Это правильно в зависимости от возможностей человека.
Если у человека не сгибается нога, то для этого человека правильным будет повернуть ее определенным способом, а не сгибать.

Такой специфический способ движения неправильный, если так делает здоровый человек.

В католической семье вы изучаете католическую религию и пренебрегаете всеми другими, поскольку они не имеют для вас никакого значения.
И в еврейской семье происходит то же самое, и в мусульманской.

Однако если вы хотите постичь больше, если хотите быть человеком, вы должны узнать, что, помимо ислама и иудаизма, где есть один Бог, существуют и другие религии, которым Бог не нужен вовсе.

В истинном буддизме Бога нет. Сам Будда никогда не говорил ни о каком Боге. Он говорил о том образе жизни, который несет освобождение от страданий.
Будда происходил из царского рода, имел прекрасную жену, которая ждала ребенка, а когда ребенок родился, он оставил семью.
Будда много лет провел в яме в земле, думая о том, почему он так страдает, так боится смерти и почему его малыш умирает. Он предложил тот образ жизни, для которого не нужен был Бог. В Швейцарии есть даже некий поборник, который доказывает, что йога и Будда то же самое, что христианство.

Поэтому, если вы поразмыслите над тем, что такое религия, вы обнаружите, что есть еще и Лао-Цзы, и Синто, и Конфуций, и Заратустра, и египтяне с их Аписом и Золотым быком. Видите, как много на свете религий, и из всех из них лишь одна близка и привычна.

Так же и здесь — из всех возможностей вам знакома только одна.