В Парижском музее Галльера уже несколько недель открыта выставка «1997 Fashion Big Bang». 1997 для мира моды примерно то же, что 1999 для кино. Как пел Синатра - it was a very good year - в ЛВ назначили Марка Джейкобса, а Гескьера в Баленсиагу, Маккуин сделал для Живанши, а Гальяно для Диор - первые коллекции haute couture, Фенди выпустили первый «багет», Альбер Эльбаз перезапустил Ги Ларош, Марджела начал работу в Эрмес, Слиман в ИСЛ, Кастельбажак нарядил Папу во все цвета радуги, Кавакубо одела танцоров Каннингема, Готье создал костюмы для «5 элемента», а еще стартовали Тискенс, Бранкино и Стелла у Хлое, Хельмут Ланг наоборот попрощался с кутюром, ну а Том Форд выпустил знаменитые «G-strings». И это далеко не все, что случилось в тот благословенный год. О том насколько время переменчиво и быстротечно помимо записей дефиле и бережно извлеченных из архивов помпезных или скандальных платьев свидетельствует и хроника - в июле Элтон Джон и Принцесса Диана хоронят убитого Джанни, месяц спустя Элтон Джон уже отпевает Королеву сердец. Печальная метафора вечно поторапливающейся моды, которую вечно обгоняет неумолимая смерть.

https://www.kommersant.ru/doc/5875454 традиционная пятничная рубрика

А вот, кстати. Мне совершенно фиолетово кого в какой музей назначили, но я обратила внимание на одну занимательную деталь этой чехарды. Ставший внезапно экспертным канал «ку-ку», уже некоторое время выступающий с самой противной позиции из возможных - обеспокоенной общественности - обеспечил кадровые перестановки «блестящей» информационной поддержкой. Сперва его автор Ксения Коробейникова более чем настойчиво разъясняла публике профнепригодность Зельфиры Трегуловой. Настолько настойчиво, что даже после увольнения поток ерничания и упреков не ослабел. Затем «разумной» критике подверглась Марина Лошак, на отставку которой «ку-ку» тоже недвусмысленно намекал. Затем дифирамбы Лихачевой - приветствуем новое племя, молодое и энергичное. Затем, чтобы ни у кого не осталось сомнений, нам дали справку о тайных причинах менеджерского звездопада - не сумели справиться с последствиями войны, не подсуетились вовремя с коллекцией Морозовых, легкомысленно отправленной в «какой-то частный фонд». Путин будет воевать, а директоры музеев разгребать. И все это таким тоном, будто автору ведомы невероятные инсайды. Ведомы, точнее ведОмы из соответствующих ведомств. Спасибо родственным надежным связям Коробейниковой в Минкульте. Таковы сегодня экспертиза и независимый анализ - внушать аудитории, что начальство никогда не ошибается и работает только на пользу отечества, то есть нас с вами.

Евгения Милова телеграфирует с вручения премии ассоциации кинопродюсеров. Собачки себе раздают медальки. Бобик вышел получать вместе с Барбосом. Однажды и этот Карфаген будет разрушен.

Константин Эрнст снова на сцене! Теперь получает с Сергеем Сельяновым награду за фильм «Балабанов».
Так сказать, с приветом Зинаиде Пронченко)

Долго ли, коротко ли, а Квентину Тарантино сегодня 60. Все слова благодарности давно в его адрес сказаны. Спасибо за счастливое детство, за лучшие сказки на ночь, за реплики на все времена, за звуки музыки, ставшие ритмом сердца, за кровь, мат и смех сквозь слезы, за Брэда, за Лео и за победу - безумной надежды над свершившимся фактом. Любовь зрителя к Квентину так же бесконечна, как любовь Квентина к миру, состоящему из превосходных кадров и незабываемых драматических ситуаций. Любовь похожая на кино - необязательно к женщине, скорее к собаке, а может и к Богу или напарнику по ограблению или секретной миссии, но скорее к другому фильму, ведь, все, что показывает Тарантино, он точно уже видел однажды и не может не поделиться, не поклониться – перед тенью, в которую медленно погружается Голливудский бульвар, в тот самый момент, когда ты выходишь на свежий воздух, неожиданно долго засидевшись в кино.

Еще вчера ходила повидаться с Дмитрием Львовичем на «Гражданина поэта» (теперь банановый - с Артуром Смольяниновым). Понравились некоторые шутки, например, про Венедиктова, «кто бегал в Кремль пить вискарик, а кто под лавкой доблестно сидел», но больше всего понравились задумчивые лица парижских мультикультурных охранников, наблюдавших у сцены за этими странными русскими: показывают все время Путина, потом переодеваются в женскую одежду, поют олдовые песни под гитару и печально смеются. Вот уж, правда, не душа, а энигма.

Вышли «Актрисы» Федора Бондарчука и Паулины Андреевой. Наверное, когда этот сериал задумывали и снимали - то есть до войны - закулисная суета сует была нашей бесславной, но обаятельной жизни и правда подобна. Сегодня, при виде титра «2014» (время действия 2014 -2022) зритель сразу настраивается на аллюзии исторического порядка, неужели сейчас нам покажут, наконец, как мы провели эти проклятые восемь лет? Но на экране все тот же ледниковый период - Москва афтепати красна, люди без свойств пробуются на роли без затей, спят друг с другом и еще с тем парнем, пьют просекко до, курят вейп после, говорят о себе, вроде бы у них душа болит. Такой обесточенный экзистенциализм, кроме пары смешных пародий, например на Хенкину и Молочникова, о реальности ни слова, только тщеславие и псевдоискусство. Так они и жили, тужили о мелком, подсмеивались над высоким. Хочется ли сейчас думать о себе, как о пустом месте, в лучшем случае общем? Не хочется, но придется. Все знали, ничего не могли и продолжаем в том же духе. А что теперь - не курить, не пить, не спать, не плясать? Ничего другого сценаристы пока не придумали, а читать между строчек не рекомендовано.

20 апреля выступаем с Антоном в Риге, будем болтать все о том же: кино/зло/вопиющее отсутствие смысла жизни. Типа хороший и бывший кинокритик. Со своей стороны обещаю стандартный набор: чрезмерное утрирование, вызывающие формулировки, скептическое отношение к общепринятому)
Билеты здесь: https://www.pryamaya.eu/anton_dolin_dolin_pronchenko_vo_vsem_soglasny_20_04_2023?utm_source=other&utm_medium=affiliate&utm_campaign=riga2004dolin&utm_content=&utm_term=pronchenko

Уже вторую неделю подряд Каннский и Московский кинофестивали параллельными курсами осуществляют свою рассылку. Сегодня Московский выбился в лидеры со следующим анонсом:
«Немая жизнь: история женщины в черном» (режиссёр, продюсер, сценарист и исполнитель главной роли - Влад Козлов). Синопсис - 90 летняя женщина в черном плачет на могиле Рудольфа Валентино. Из-за кустов выходит съемочная группа, не на шутку заинтересовавшаяся такой мизансценой. Здравствуйте, что случилось? - спрашивают они - неужели вы были последней любовью Великого Любовника? Сперва женщина хранит молчание, затем начинает вспоминать, как в качестве медсестры много лет назад ухаживала за смертельно больной звездой. Тут из могилы раздаётся голос духа Рудольфо Валентино (Франко Неро!) - у духа, оказывается, своя версия событий. К счастью для киношников есть и схожие моменты - ведь и дух и старуха «несчастны в любви и пытаются понять смысл жизни». Слоган: любовь побеждает смерть. Далее цитата создателя Влада Козлова: «когда я снимал умирающего Рудольфа Валентино, еще не знал, что и сам вскоре попаду в больницу, на поправку ушло пять лет, ну не знак ли это???»
Безусловно знак, не исключено, что в (псих)больницу скоро поместят и отборщиков ММКФ.

Да, кстати, я не поленилась прогуглить Влада Козлова. В прошлом он уже показывал на ММКФ картину «Имморталист» про молодого адвоката Макса, пытающегося заморозить голову своего умершего деда. Фильм основан на РЕАЛЬНЫХ событиях. Дело в том, что Козлов ярый адепт теории иммортализма, гласящей, что трупы следует замораживать до лучших времен. Вопрос лишь в том, когда они наступят.

Как-то раз, кажется, на очередной сессии «Открытой библиотеки», Кантемир Балагов пошутил, что мечтает снять кино, которое понравилось бы Зинаиде Пронченко. А теперь, вот, Кантемир написал, что уходит из профессии. Хочу к Кантемиру обратиться, перефразировав кое-кого:
Кантемир, не надо, Кантемир, слушайте - чего вы думаете, что кому-то легче? Кантемир, каждый из нас по-своему в адской депрессии. Наверняка, вы не нуждаетесь в няньке, наверняка и мысль моя пошлая, только, пожалуйста, Кантемир, встаньте на ноги, как бы не мучило желание сигануть в окно. Кантемир, знайте, дело ваше безнадёжное, но благородное, поэтому, будьте ласка, снимайте дальше кино.

В Парижском Мармоттан-Моне открылась крайне любопытная выставка неоромантиков, из художественных движений ХХ века, это, наверное, наименее изученное. Неоромантизм родился в романтичном месте, в Сен-Тропе, где летом 1925 года тусовались выходцы из России, сбежавшие от революции: братья Леонид и Евгений Берман, их кузен Анатоль, Павел Челищев и несколько сокурсников (Шарбоннье, Маркусси, Берар) по Академии Рансон, в которой тогда преподавали Морис Дени и Вюйар. Иногда к ним приезжал за вдохновением Кристиан Диор. На учебу к Дени запевалы неоромантизма Берманы попали благодаря протекции Рериха. Тут же освоились, отринули заветы «наби» и устроили в 1926 смотр своих идей в галерее Друэ. Там их заметила Гертруда Стайн и Поль Розенберг и понеслась. В принципе, неоромантики, как и все остальные, испытали на себе влияние Руссо-Таможенника и раннего де Кирико, но главным источником переживаний был печальный опыт эмиграции и воспоминания о былом. Второй причиной кручиниться стала невозможность творить после Пикассо. Подобно маньеристам, страдавшим под грузом авторитета Рафаэля и Микеланджело, неоромантики маялись в тени Пабло. Впоследствии Шарбонье и Берар увлеклись кино и стали работать с Брессоном и Кокто. Леонид Берман после самоубийства жены уехал в Штаты. К оставшимся в Париже примкнул голландский вундеркинд и писаный красавец Кристианс Тони, разбавивший нежную грусть коллег мрачнейшим сюрреализмом, он, кстати, сделал выдающиеся иллюстрации к «Палате номер 6». О невыносимой легкости их предвоенного бытия написал уже в НЙ книгу-мемуаров «Три мира Леонида» Берман. Кажется, лучше всего у неоромантиков получались портреты друг друга, так как все были во всех влюблены и жили только страстями.