Машина гневно смотрит ситкомы.
Машине нужно научиться любить себя.
Машине нужно перестать говорить себе уничижительные вещи.
Машине нужно позволить себе отдохнуть и выйти из выгорания.
Машине нужно перестать направлять свой гнев на себя.

Как почувствовать себя богатой виноградной улиткой - предпринимателем:

Для того чтобы почувствовать себя виноградной улиткой - предпренимателем, не нужно никуда далеко ходить. Нам понадобятся обычные столовые приборы, которые есть дома у каждого.

Первое, что мы сделаем - мы пойдем на кухню и возьмем ложку. Желательно в купе с зажигалкой. Нет, мы не будем пускать по вене, ведь наши цели исключительно научные. Мы всего лишь разогреем ложку на зажигалке (опять же, мы ничего не кладем на ложку), а после этого легким отточеным движением прикладываем ее к глазу чтобы наши склеры превратились в горячий клей момент с легким ароматом жженого пластика. Рекомендуется использовать две ложки на двух глазах одновременно. Это сэкономит вам не только силы, но и время.

На данном этапе вы скорее всего усомнитесь в качестве эксперимента, но не надо, это лишнее. Настоящие экспериментаторы никогда не сдаются. Отбросьте сомнения! И переходите к следующему этапу.

Дальше нам в сущности понадобится любой острый предмет не превышающий в диаметре 4-5мм. Хорошо подходят спицы для вязания или, раз уж мы продолжаем тему столовых приборов - вилка с одним зубчиком (но не нужно излишней самодеятельности, лучше купить специализированную вилку с одним зубчиком. Она как раз есть в нашем магазине по ссылке в BIO.)

После того как вы вооружитесь подобающим инструментом, вам нужно будет вставить его в ухо. На этом этапе очень важно будет хорошо прицелится и упасть на пол ухом вниз, таким образом, чтобы ваш инструмент прошил вашу барабанную перепонку. Трудная часть заключается не только в том, что хорошо прицелится без глаз довольно сложновато, но и в том, что такую процедуру придется проделать дважды.

Для чистоты вашего эксперимента, вы можете вызвать нашего специалиста, который поможет вам провести эксперимент в комфорте и спокойствии. Услуга стоит всего лишь два миллиона бешеных денег. Но вы не беспокойтесь, настоящие улитки-предприниматели не страшатся рисков. Главное - верить в себя.

Теперь вам нужно вылить все соусы (вроде майонеза и кетчупа), которые есть в холодильнике на пол, лучше на кафель, а после раздеться, натянуть на себя большой рюкзак, и лечь в эту лужу.

Поздравляем! Теперь вы нихрена не видите и нихрена не слышите, вы склизкий и вонючий. Отталкиваясь ногами от стен, вы будете скользить туда-сюда. Для пущего эффекта важно прям там в процессе обоссаться. Это не только улучшит скольжение, но и добавит соответствующий целям эксперимента запах. Когда вы будете ерзать туда-сюда, нужно будет громко выкрикивать ключевые слова: “Лиды! Лендинг! Арбитраж!”. А также улыбаться и говорить всем, что вы безумно заняты очень важными делами.
Посмотрите на себя, это однозначно так и есть.

Трудности перевода

“Viragh cancer outpatient center” - написано на стеклянной табличке, на которую я пялюсь уже минут пятнадцать. Передо мной в инвалидном кресле сидит дед, тетки расположились дальше по светлому коридору. А за спиной у меня красивый солнечный Балтимор. И я думаю, зачем ставить стулья спиной к окнам? Тем более, если они панорамные.

Сижу, стучу палкой. Это стандартный набор у нас на каждую поездку. Инвалидное кресло, две палки для хайкинга, подушка. Такие своеобразные обвесы на деда. А он сидит, думает о чем-то. Я знаю, потому что он жестикулирует руками время от времени. Но вслух ничего не говорит. Я тоже иногда так делаю. А потом смотрит на меня и спрашивает: “Ну че?”. Это уже второе или третье “ну че?” за последние пятнадцать минут. Каждый раз не знаю, как ему отвечать, так что идем по классике: “Ниче…”

Черная медсестра с фигурой бабы клавы и ярко желтой прической Уилла Феррела вышла из двери коридора.

-Uhhhm… Last name…. Novikov….?

Каждый раз они так неуверенно произносят нашу фамилию. Я встаю, тетки фуриями подлетают к деду, начинают его одевать. И в этом тетковороте я даже не знаю, как мне подступиться чтобы помочь. Поэтому просто стою, смотрю на деда. Тетки подобно работникам формулы-1 цепляют на него пиджак, шарф, кепи (именно кепи, как у грузинских таксистов, ему так нравилось), подбирают подушку, палки. Я берусь за ручки кресла и мы с дедом летим в белый коридор сразу за тетей-медсестрой, которая вызывала нас по фамилии. Нас суетливо догоняют тетки.

Паркую деда рядом со стульями в кабинете врача… (далее - https://dzen.ru/a/Z7nu-JBHR1RdbpyT?share_to=link)

Концы света

Я помню, как в 2012 году, в день конца света по всезнающему и всепредсказывающему календарю Майя… меня заставили идти в школу. Уровень наглости упрямых взрослых просто непостижим.

Сказать, что я был в бешенстве, — ничего не сказать. Туча летала надо мной в то тёмное раннее утро, и на туче циркулем было выцарапано: «Вы сумасшедшие!? Конец света, але! Всё! Финита ля комедия. Никакой школы нет и не будет больше! Какая школа!?».

В тот день на уроках мы с одноклассниками переглядывались и кивали друг другу: «Сегодня?» — мол. «Да, да, сегодня! Сегодня тот самый день!».

А потом, где-то к пятому уроку, все поняли, что ничего не будет, и подуспокоились. В воздухе даже витало лёгкое разочарование, что всё не сгорело к херам собачьим.

Это был первый случай, когда я думал, что мне пiздец и, в целом, дальше стараться жить эту жизнь не имеет никакого смысла. Это положило начало традиции, которую я соблюдаю (хочется мне того или нет) минимум раз в год.

И чем старше я становился, тем больше эти случаи переходили из категории «опаньки, чё-то происходит, ну-ка посмотрим» в категорию «блятьблятьблятьблятьблять!!!». Как будто чем выше ты становишься, тем отчётливее видишь, как «Титаник» наполняется водой, и единственное, что остаётся, — трясущимися пальцами играть на скрипке. Смирно стоять на стуле и смотреть, как твой палач растягивает удовольствие, медленно подходя к заветному рычагу.

А потом, как по волшебству, приходит озарение. И ты понимаешь, что уже здесь был. Ты уже стоял, как мудак, посреди палубы со своей маленькой скрипкой, толкаемый паникующими бабками и огромными мужиками в пенсне. Ты уже наблюдал, как вода поднимается и становится всё выше и выше. Крики, угрозы, драки, молитвы — всё это с тобой уже было. И люди были те же.

У концов света есть поразительная особенность — они… не наступают. Вот одновременно и пугающая, и успокаивающая мысль: после Третьей мировой войны… будет Четвёртая. Конец придёт всему: всем хорошим историям приходит конец, всем плохим — тоже. Конец будет и у очереди в банке, и у шикарного отпуска, и даже у твоей зависимости от порнухи тоже будет конец. И мне придёт конец в какой-то момент. Но конец света? Не-а.

Поэтому единственное, что можно сделать, стоя связанным на стуле с канатом вокруг шеи, — это посмотреть на своего трясущегося соседа обезоруживающе-успокаивающей улыбкой Джеймса Франко и сказать: «В первый раз?».

(https://dzen.ru/b/Z82kVJJx4kvW4irx?share_to=link)

Видос глубочайшего содержания

Если вы не знакомы с моим отцом, его очень просто распознать: обычно он — самый крутой мужик в любой комнате, в которую заходит. И одновременно — самый параноидальный.

Джей Уоллер как-то сказал, что настоящий мужчина должен быть в состоянии перерезать глотку и успокоить младенца в один день. Я точно знаю, что у папы была, как минимум, парочка таких дней. Будучи одним из младенцев, которых он успокаивал, я безмерно благодарен, что он ничего не перепутал.

Одна из моих больших мечт заключается в том, что в какой-то момент я смогу позвонить ему и сказать, что всё хорошо. Что работать ему больше не придётся. Я понимаю, что даже в этом случае он не остановится. Такой уж он. Танкер, пробивающий многолетние льдины толщиной в метры — хрен он там остановится. Но позвонить и сказать всё равно хочется. Будто у меня есть какой-то контракт, который я должен выполнить.

Вот только это неправда. Я понятия не имею, сколько труда, любви, заботы и терпения он вложил в воспитание своих детей, но я точно знаю, что оно ему никогда не вернётся. Никогда не будет ничего, что могли бы сделать его дети, чтобы выплатить этот долг. Но оно и хорошо. Потому что если бы мы рассчитались, это бы подразумевало, что наши отношения на этом закончены. А оно, мало того что никому не нужно, так ещё и невозможно. Весь этот труд, вся любовь и вся забота вернутся не ему. Они вернутся только его внукам. Видит Бог, он всё для этого сделал.

Я рад, что в бесконечном долгу именно перед тобой,
С днём рождения, пап

“Серёжа, привет, сейчас на рынке кризис, закрыты более 100 проектов. Даже не знаю. Что тебе сказать . У меня все проекты заморожены”

Забить хер на свой блог на два месяца - не в моем стиле. Но так же не в моем стиле пустые обещания непонятно чего. Я не забил хер. Просто мне было нехера вам рассказать.

Так проходят мои последние месяцы: в пустых разговорах. Гигантский кризис задел всю киноиндустрию, не только в РФ такая жопа. На западе выпускают только сиквелы, в РФ выпускают только сказки и ремейки советских мультиков. И судя по всему, это не проблема денег. По крайней мере, не в той степени, в которой мы все это себе представляем. Да, сметы продюсеров не внушают спокойствия, но есть ощущение, что проблема все-таки немного глубже.

Слухи с запада говорят о том, что вся схема запуска проектов крутанулась на сто восемьдесят. Если раньше креативные профессионалы приходили к студиям и продюсерам с живими концептами, то сейчас продюсеры возомнили себя креативными профессионалами, сами же запускают свою фигню и нанимают сценарных негров писать их пошлятину. А негры соглашаются, потому что кушать хочется. Причем негры эти очень прикормленные и новых людей к себе не берут. Хер знает, почему.

Сверх идет вся катавасия с искусственным интеллектом, которым никто не знает как пользоваться. Дальше все усугубляет общая политическая ситуация в мире. Короче, на сколько именно мы застряли в этой жопе никто не знает.

Моя догадка - лет на десять. К тому моменту как раз вымрут мамонты, которые затеяли весь этот пиздец. И те мамонты, которые весь этот пиздец поддерживали рублем. К тому моменту люди наконец поймут, что искусственный интеллект - это не замена креативного персонала, а просто его дополнительный инструмент. Раза два или три зритель всерьез взбунтуется и это даст увесистого пинка продюсерам. Дальше чтобы выжить придется все-таки немного довериться коллегам из авторских комнат.

Пугает во всем этом еще и состояние машины, которая выпускает креативный персонал. И то, что получается на выходе. Есть одна беседка, где все сценаристы из РФ выкладывают свои работы на продажу. Я регулярно читаю эти сценарии. И понимаю, почему продюсеры перестали доверять сценаристам. Каждая работа попадает в одну из двух категорий: “тягомотина” или “пошлятина”. Иногда и туда и туда. Соответственно автор либо додик, либо ебнутый, либо ебнутый додик. И очень часто этот ебнутый додик безвкусно умничает с уверенностью профессора. Естественно их всех турнули, поставили куда подальше, чтобы не мешались, и не вспоминают про них. А искать действительно талантливого профессионала в этом потоке говна крайне сложно.

Как во всем этом климате случился замечательный “Подслушано в Рыбинске”, остается только догадываться. И не забывать благодарить судьбу, что новое поколение зрителей поддерживает чуть более сложные по настроению проекты, а наш рынок наконец делает первые шаги в сторону мультижанровости.

И это очень хорошая новость! Потому что возможно… Возможно… к тому моменту, когда все это дело наконец устаканится…, когда мы все усвоим уроки, которые нам надо усвоить…, подрастет тот самый зритель, который будет брызгать слюнями и просить того, что сейчас кладется в стол, хоть и с восторженными комплиментами, но без полноценного запуска. Пока что.

Я с раннего детства борюсь с инстинктивным желанием портить настроение окружающим. Поэтому быть хорошим человеком дается мне с большим трудом.

Когда мне было пять, мы с няней собирались идти на прогулку. Я сидел на своем стульчике, полностью укутаный, оставалось только нацепить на меня ботинки. Чем и занялась моя няня. Бедная женщина… Она завязывала мне шнурки для того чтобы мы пошли погуляли, поиграли в снежки, слепили снеговика. Сделали что-то вместе, как близкие люди, как друзья. Но я, по какой-то причине решил все похерить, поэтому посмотрел ей в глаза и сказал: “Туго вяжешь, сука.”.

Это стало катализатором для гигантского приключения под названием “Серег, давай хотя бы постараемся не быть последним мудилой при каждой возможности”. И, должен сказать, я делаю большие успехи. Спустя двадцать лет я научился некоторым базовым навыкам:
1. Закрывать хлебальник в нужный момент, чтобы не получить в табличку. (Потому что получал)
2. Закрывать хлебальник в нужный момент, чтобы не обидеть людей, которых люблю. (Потому что обижал и было неприятно)

Но поверх того, за последние года три к списку добавились некоторые серьезные скилы:
1. Улыбаться не надменно. (Поначалу было очень неудобно, но потом стало легче).
2. Быть открытым к вещам, которые многие бы назвали бредом сумасшедшего. Типа астрологии или другой фигни, которой пытаются оправдать чей-либо дерьмовый характер.
Оказывается, если что-то имеет смысл, оно не обязательно правда. А если что-то не имеет смысла, у этого чего-то есть серьезные шансы стать президентом США или генеральным продюсером какого-нибудь телеканала. Удивляться уже нечему. Никто не прав и все правы одновременно. Даешь хаос.
3. Делать комплименты. Оказывается, важно и ценно.
4. Делать ебало попроще. Я увидел как-то свое “сосредоточенное” лицо на записи и это пролило свет на многие вещи.

И вот я теперь совершенно другой человек. Практикую благодарности каждый день. Говорю про всякую хиппарскую шнягу вроде “вселеной” или “энергии”. Но все равно время от времени приходиться прям сильно натягивать поводья.

Я ведь до сих пор вижу. Вижу какие конкретно иллюзии о себе люди внушают окружающим. Вижу как они пытаются запихнуть всю свою личность в один ярлык типо “так я ж экономист”, “ну, я ведь инженер”, “так я этим занимаюсь”. И чем больше они настаивают, тем больше палятся. Я вижу этот пиздеж. Жопой чую. Вижу уязвимость. Как стакан, который я могу разбить, ведь вот он уже стоит на краю столешницы, мне просто надо его чуть-чуть подтолкнуть. И все стекляшки разлетятся, как миллион маленьких серферов, оседлавших волну.

Но я улыбаюсь, даже не надменно. Делаю ебало попроще и комплименты раскидываю. И стаканы их не трогаю. Вдруг там кроме стаканов больше и нет особо ничего.

По-настоящему любить людей - тяжелейший труд. Особенно, когда ты выбираешь делать это впервые в жизни. Любовь - это не чувство. Любовь - это выбор.

Не поймите меня неправильно. Я люблю злобу. Злоба всю жизнь меня оберегала. Злоба давала мне сил, давала направление. Я обожаю чувствовать этот затмевающий всеразрушающий огонь внутри. Только в этот момент в моей жизни нет никаких сомнений, самокопаний. Но злоба так же единственное, что заставляло меня делать поступки, о которых я всерьез жалел. Я по пьяне столько дров не ломал сколько со злобы.

Но в последние пару лет я начал задумываться, это она мне служит или я ей? Ответов не нашел. Но точно знаю, что нам с госпожой надо сделать перерыв в отношениях. Так или иначе, вернуться я всегда успею.

Посоны,
Я - авакада

С Коляном (не геи)

S3EP01
Германн - немец, он расчетлив, вот и все!

Вот уже почти неделю я просыпаюсь в одной постели с другим мужиком. Он очень красивый, сволочь, предки из Германии, воспитанный. Не побоюсь этого слова — «джентльмен».

Правда, у него почему-то хватает наглости тырить у меня одеялко всю ночь или приземлиться своей накачанной тушей прямо на середину кровати и раскидать повсюду свои конечности, так что мне приходится пинать его в бок, чтобы этот балбес подвинулся. Так и проводим ночи, пихая друг друга и попердывая поочерёдно.

Каждый день мы просыпаемся: он целует меня в нос и отправляет на кухню готовить завтрак, а сам, падла, остаётся в кровати, потягивается и зевает. Но я его всё равно очень сильно люблю.
В общем, это мой каминг-аут. Я — собачник!

Нет, наверное, больше похожих по темпераменту существ, чем мы с ним. Ему не интересны мячики. Палки интересны совсем чуть-чуть. Другие собаки — только если девочки. Другие маленькие собаки — там что крыса, что утка: один хрен, надо запихнуть в пасть и принести хозяину, желательно без пульса. Ему только бегать в парке да валяться на диване, уперевши жопку в свою человеченку, и периодически пафосно выглядеть на фотографиях.

У меня в ногах — пёс. Мэддокс, не Лайма. Мощный пёс. Охотничий пёс. Статный красавчик, горный баварец — пёс-преследователь по кровяному следу.
Когда стоишь на улице с Лаймой, ощущение, как будто твоя дама попросила подержать её женскую сумочку. Ты не знаешь, как это сделать, чтобы не выглядеть как сучка. И молишься, чтобы тебе не пришлось протаскаться с ней весь день. (Не с Лаймой — с сумочкой. Таскаться с Лаймой весь день я всё равно люблю. И плевать, что моя репутация на улицах страдает.)

Но когда ты стоишь с Мэддоксом, он добавляет тебе брутальности, как взрыв на фоне или спорткар. Особенно когда он в своей чёрной тактической разгрузке-шлейке и с намордником. Он выглядит как важная породистая ракета.
Гулять с ним, кстати, приятнее. Я думал, что он стоит на втором месте после Лаймы — вовсе нет. С Лаймой сложнее, потому что она, хоть и старается держаться рядом, нарушает натуральный темп ходьбы. Она часто не может тебя догнать, и приходится останавливаться, чтобы её дождаться. Зимой даже кровоток замедляется — больше мёрзнешь.

Но с Мэддоксом вообще другое дело. Он, сволочь, быстрый и юркий. Он любитель бежать впереди. Или сбоку. Или сзади. Главное — бежать. Я не помню, какую скорость он развивал на бегах, но при мне Марк садился на самокат и разгонял его до 30 км/ч. И эта охотничья колбаска с обвисшими ушами за ним поспевала.

Все предполагают, что он служебный. Всё правильно: он служит на благо моей кукухи. Когда она периодически улетает, он догоняет её и возвращает, хотя и отдаёт не сразу.

Современным гопникам, далеко до бывалой воинственности их сородичей, но всё равно проходить рядом со стайкой таких ребят бывает напряжённо. Но не с Мэддоксом. Полное спокойствие. Моё полное спокойствие, не их. Когда этот, хоть и нежный, но всё же зверь выходит из-за угла в разгрузочном жилете и наморднике, маленькие гопочата начинают подссыкивать потому что думают, что этот бравый служитель закона сейчас вынюхает их наркотики.

Правда, на наркотики этой колбаске совершенно плевать. И служит она не закону, а исключительно моему хорошему настроению. И иногда дичь выслеживает — но это так, по обстоятельствам.

Интересно вот так наблюдать за взрослением собак и экстраполировать всякое. Вот злая собака — она же злая не потому, что ей в какой-то момент всё объяснили, рассказали, как в принципе можно жить, и она приняла осознанное решение быть злой собакой. Она злая, потому что быть злой лучше, чем быть избитой или мёртвой.

А хорошая собака — она почему хорошая? Моя теория: бочка любви и ложка дисциплины (электрошоковый ошейник входит в ложку дисциплины — это плата за свободное передвижение по парку).

Вот бы такого же хорошего, только человека встретить.