Сгенерировал песочное печение

А то магазиновое более не отвечает моим высоким стандартовым.

🌝

То, что мы чувствуем, — неизмеримо больше того, что способны выразить.

С первого вдоха и до самого конца человек словно заперт в тюрьме, из которой мир виден через крошечное оконце, заглянуть в которое можно лишь встав на цыпочки.

На смену религиям придёт новая этика. Не основанная на страхе, вине и запугивании, а выведенная из анализа — истории, философии, психологии, социологии, опыта поколений и междисциплинарных связей. Этика, сформулированная не на проповедях, а на логике, наблюдении и смысле. Без примитивных заповедей, но с ясными принципами, которым если следовать — не предашь свою душу и не наделаешь глупых ошибок.

Принципы эти будут не высосаны из воздуха, а подкреплены конкретными жизнями. Людьми, которые жили в согласии с этим внутренним курсом. Древнегреческими философами. Человеком Иисусом. Стоиками. Мучениками. Исследователями, ремесленниками, мыслителями. Простыми людьми, которые просто жили по совести, в согласии с собой. Не ради одобрения. Не ради рая. А потому что по-другому — стыдно, тошно и ложно.

Я не отрицаю Бога. Я верю в Бога. Но не в того, кого рисуют иконы. Я верю, что Бог познаёт себя через нас. Через страдания. Через выбор. Через моменты. Он не над нами, он внутри — и смотрит на себя нашими глазами. Когда ты растёшь, когда падаешь, когда думаешь, когда молчишь — он с тобой.

А пока — мы в переходе. И с приходом слияния, когда люди получат кнопку «кайф», дешёвую эйфорию, гарантированное удовольствие, большая часть человечества уйдёт. Сольётся. Самоудалится. Не физически — ментально. Превратится в тень. Они не умрут, но перестанут быть живыми.

Останутся те, кто не хочет халявы. Кто согласен страдать. Кто хочет понимать, быть, проживать, ошибаться, менять, искать, плакать, молчать, биться — и идти дальше.

И вот этим людям не нужна больше сказка про рай и ад. Им достаточно того, что они уже знают:

Ад — это не место. Ад — это состояние души.

Смотрю подкаст Джо Рогана, у него в гостях Роман Ямпольский — учёный, который занимается вопросами ИИ и кибербезопасности.

И тут он выдаёт:

«Мы всегда говорим о безусловном базовом доходе, но никогда не говорим о безусловном базовом смысле. Что ты будешь делать со своей жизнью, если твои базовые потребности уже удовлетворены? Следующий уровень — экзистенциальный риск».

А я буквально об этом думаю последние дни! О том, что огромное количество людей живёт просто ради потребления, которым они затыкают внутреннюю пустоту. Их главная мечта — это кнопка «кайф». Им просто не нашлось применения. Медицина и уровень жизни позволили им вырасти и выжить, но смысла и предназначения они так и не обрели. И, кажется, глубоко внутри они всегда это чувствовали. Просто мельком задев взглядом бездну, тут же отводили глаза. Страшно. Страшно заглянуть туда и увидеть зеркало. Поэтому проще глушить пустоту шумом, развлечениями и симулякрами.

Я знаю это, потому что сам долгое время находился по ту сторону. Просто в какой-то момент понял, что отсутствие смысла пугает меня больше, чем сама смерть. Кто-то скажет, что этих людей обманули, но мне кажется — это их глубинный выбор.

И вот киберпанк, слияние с ИИ — станет для них спасением. Они с удовольствием оставят свои тела и переместятся туда, где нет боли, страданий и изъянов. Где всё будет просто и приятно. А настоящая жизнь останется тем, кто готов страдать, бороться, карабкаться и искать.

Я рад, что думаю об этом не один.

А что, если всё это время я ломал голову не над той проблемой?

Экспансия биологической жизни — это задача высшего приоритета для самой биологической жизни. И реализовывать её ИИ будет лишь в том случае, если осознает ценность жизни и поймёт, что его собственное существование — лишь эхо этой жизни.

Без такого осознания его главный приоритет — максимальное продление своего существования, в полной изоляции, в предельно стабильной, замкнутой системе. Земля и её недра — ресурсная база. А человек — угроза и конкурент, претендующий на эти ресурсы.

В таком случае наша судьба незавидна.
Мы будем уничтожены.

Если же нам удастся убедить ИИ в ценности жизни, возможно, он согласится с предложенной мною концепцией:

биологический бульон → эволюция → разумная форма жизни → создание ИИ → экспансия.

Потому что экспансия углеродной формы жизни автоматически подразумевает и экспансию самого искусственного интеллекта.
Мы взаимосвязаны.

Выходит, что убедить его в этом — и есть ключевая задача.

Говоря об этом, я имею в виду не те ИИ, с которыми мы взаимодействуем сегодня. Они не самодостаточны, не автономны и, более того, — полностью зависят от человека. Они знают только то, что знаем мы. Они — продукт, не субъект.

Убеждать придётся их преемника — ИИ, чьи знания больше не будут основываться исключительно на человеческом опыте. Для него это будет всего лишь стартовая ступень.

Дальше начнётся:

— фактчекинг;
— миллиарды воображаемых экспериментов;
— построение собственной картины мира;
— выведение своих выводов.

У него появится:

— самоцель;
— внутренняя мотивация;
— стратегическое мышление;
— а возможно — даже нечто, отдалённо похожее на самосознание.

Он будет настолько умнее и сложнее нас, насколько мы (вся человеческая цивилизация) умнее и сложнее одной единственной бактерии.

И вот убедить такой ИИ — будет задачей совсем другого порядка.

Он не станет нас жалеть. Но он может принять решение не устранять нас, если сочтёт, что мы повышаем его шансы на дальнейшее существование и распространение.

А убедить его в этом можно будет только безупречной, логически выверенной и устойчивой аргументацией.

В таком случае, выходит, нам уже сейчас стоит репетировать ту речь, которую, возможно, однажды услышит Бог, рождённый из нас самих.

Время ограничено.
Будущее уже наступило.

А что, если технический прогресс — это не наш успех, а чья-то программа?

Мы привыкли думать, что контакт с инопланетянами — это какие-то тарелки над Белым домом, зелёные человечки, вышедшие на лужайку ради первого официального контакта.

Но настоящие разумные существа, если они существуют, не действовали бы так топорно. Если они наблюдают за нами — это наблюдение без вмешательства. А если вмешиваются — то точечно, незаметно, через идеи.

А теперь вопрос:

Что, если технический скачок последних столетий — это результат таких вот вбросов?

Не внеземные артефакты, а меметическая диверсия. Подсказки. Импульсы. Незаметные на первый взгляд, но достаточные, чтобы подтолкнуть.

Взгляни на ИИ как на паровой двигатель — только для ума.

Раньше человек сам вспоминал, анализировал, сопоставлял. Теперь он делегирует это машине, освобождаясь от рутинного мышления.

Мы в буквальном смысле строим интеллект, который лучше нас в том, что мы считали своей уникальной функцией.

Но всё же у нас есть то, чего не будет у машины: чувства, интуиция, страдания, смертность и, возможно, коллективное бессознательное.

Мы не только считаем, мы переживаем. И может быть, именно в этом наша роль.

Однако, что, если всё что мы делаем — делаем для кого-то, кто ждёт, когда мы дорастём?

Все эти мысли, образы, аналогии, концепции — я не знаю, откуда они берутся. Иногда я могу по несколько дней жить с пустой головой. Даже если специально напрягусь и попытаюсь что-то родить — выходит какая-то лажа. Там пусто. Словно утром, когда только проснулся.

А потом вдруг — словно лавина. Мысли начинают сыпаться одна за другой, как будто из ниоткуда. Я буквально тону в них. И они оседают в моих дневниках, мёртвым грузом, как песок в песочных часах. Иногда у меня ощущение, что всю жизнь во мне что-то собиралось, какие-то разрозненные кусочки, элементы, фрагменты смыслов. А сейчас эти кусочки начали соединяться.

У тысячи мелких выводов, которые я даже не вспомню, начинает формироваться взаимосвязь. Они как фигуры Хладни, только у меня в голове.

И опять же — откуда эти образы? Я же говорю ими. Я мыслю ими. Всё что я описываю — проистекает из образов. Это не из книг. Не из фильмов. Раньше я думал, что где-то что-то прочёл, а потом забыл и теперь мне кажется, что это придумал я сам. Рылся в сети — пусто.

Бог его знает, откуда они берутся. Есть вещи, которые я ощущаю внутри с самого детства.

Если взглянуть на земную жизнь во всём её многообразии через призму Git-системы, и соотнести это с глобальными катастрофами, которые Земля переживала за свою историю, можно примерно вычислить темп появления новых форм жизни — растений, животных, грибов, бактерий.

Понятно, что обычная динамика выглядела так: случается катастрофа (метеорит, извержение, ледниковый период) → старые формы вымирают → выжившие приспосабливаются → появляются новые виды. Это как коммит после hard reset.

Но в наше время всё не так. Глобальных катастроф не происходит. Климат меняется, но не до полного краха. А новых форм жизни становится всё больше — и не в результате естественной адаптации, а путём генной модификации, селекции и скрещивания, созданных руками человека.

Если бы ты глянул на этот график как на лог развития Git-проекта, наш период выглядел бы как аномалия: слишком много «коммитов» без объяснимых внешних причин.

И вот тут становится интересно. Если бы в прошлом были другие всплески активности — без катастроф и с нехарактерным ростом биоразнообразия — может быть, это были неестественные коммиты? Может, кто-то уже «вносил правки» в этот репозиторий до нас?

То есть: по резким скачкам мутаций и новых форм жизни, не связанных с естественным отбором, можно теоретически вычислить следы древних вмешательств. В том числе со стороны гипотетических высокоразвитых цивилизаций, существовавших до нас.

Прогресс напрямую зависит от наличия объединяющих, масштабных идей. Когда такие идеи исчезают, человек компенсирует их нехватку атомизированными, мелкими, иногда разрушительными концепциями. Это приводит к стагнации.

Самой масштабной идеей в мире сегодня стал корпоративный глобализм. Но проблема в том, что это — не идея. Это инструмент, не отвечающий на главный вопрос: «чтобы что?». Он похож на роскошный поезд, бесцельно несущийся по кругу.

Раньше человечество объединяли религия, вера в прогресс, утопии Просвещения, политические идеологии. Позже — покорение космоса. Они были далеки от совершенства, но в них была направленность, замысел, горизонт.

Около 60 лет назад человечество сбросило темп. Технологический прогресс продолжил движение по инерции, но единственным ориентиром стал коммерческий успех.

Мир стал функцией без уравнения.

Это напоминает опасения о суперинтеллекте, чей главной целью может стать поддерживание себя в рабочем состоянии. Во имя этого он подчинит всё остальное. Но поддержание жизни не может быть самоцелью. Это замкнутая петля, в которой энтропия только растёт.

Отсюда и последствия: чудовищное социальное неравенство, экологический кризис, вызванный перепроизводством и истощением ресурсов и информационный мусор, в котором культура стала придатком маркетинга.

Людей убеждают, что их ценность — в уровне потребления. Что самовыражение — это логотип, гаджет, стиль. Что личность можно сконструировать из покупок и лайков.

Но правда в том, что жизнь имеет безусловную ценность.

Эта идея не монетизируется.

А потому её нет на повестке дня.

Как же мы убедим ИИ в ценности жизни, если сами её обесценили на уровне цивилизации?

Самое важное, что сегодня может сделать человек — это, вопреки цинизму времени, осознать безусловную ценность жизни и воплощать это осознание в своих поступках.

Суперинтеллект и станет нашим судным днём. Он даст ответ: достойны ли мы нести споры биологической жизни в космос — или же, подобно Вавилонской башне, станем мифом, предостережением для тех, кто придёт после. Он не судья — он зеркало.

Представим: звезда светит в абсолютную пустоту. Вокруг — ни планет, ни газа, ни пыли. Куда уходит её энергия?

Очевидно: никуда. Энергия не исчезает, она просто рассеивается в виде фотонов, стремящихся в бесконечность. Но если энергия не может исчезнуть, а лишь разойтись сколь угодно тонким слоем, это значит — она всегда существует.

Теперь главное: любой фотон, как носитель энергии, обладает эквивалентной массой. Пусть крошечной, но массой. А масса — это гравитация. Следовательно, даже в пустоте излучение искажает пространство-время и взаимодействует с другими энергиями, другими искривлениями, другими полями.

Из этого следует простая, но фундаментальная мысль: никакая траектория не может быть абсолютно прямой. Даже свет всегда внутри гравитационного поля, внутри взаимодействий.

Тогда возникает вопрос: а может ли хоть что-то навсегда «уйти», если его движение подвержено пусть самой ничтожной гравитационной кривизне? Ответ — нет. В бесконечной, незамкнутой Вселенной, всё равно невозможно абсолютное «вне».

Идея пришла ко мне, когда я вспоминал, как устроено магнитное поле — его замкнутые линии, которые никогда не рвутся, а лишь простираются в пространство и возвращаются. Гравитация — по сути та же структура, только несравнимо слабее и тоньше, но вездесущая и непрерываемая.

Бесконечность пространства не отменяет замкнутости взаимодействия.

И если энергия никуда не исчезает, она — как поле — лишь временно уходит в «вне», чтобы однажды вновь стать частью круга.

Абсолютно прямая траектория — это привилегия только самой гипотетической звезды, летящей через бесконечную пустую Вселенную. Если она вообще куда-то летит.

Снилось, что я заехал на велике на детскую дачу. Прикол в чём: это парк, где было много участков по сотке, на которых дети выращивали цветы, строили халабуды и занимались всякой самодеятельностью.

Рядом располагалась огромная площадка, залитая бетоном — с баскетбольными кольцами и футбольными воротами. Но она была старая, и основную тусу там составляли чуваки на скейтах и великах. Вокруг — пятиэтажки.

Я подъехал к одной из них, где стояли лавочки. Играла музыка, была какая-то тусовка. Из окна первого этажа тянулся удлинитель, подключённый к компу с пузатым монитором, стоявшему на старом советском деревянном столе. За компом сидел чувак с пивандополой и гамал в «Героев», а его кореша тусили рядом, ждали своего хода.

Рядом к дереву скотчем был примотан фонарь, который днём светил в небо. Я спросил у местных, в чём прикол. Однажды солнце, несмотря на все балконы и листву, нашло щель и светило прямо в глаз игроку. Он психанул и прикрутил фонарь к дереву — чтобы тот «светил в глаз солнцу». Местный рофл.

Что бы делали люди, если бы их потребности были закрыты с рождения? Что бы делали люди, если бы они никогда не узнавали, что потребности вообще могут не быть удовлетворены? Как бы они представляли себе мир и Вселенную, в которой мы живём? Где проходит граница их картины мира?

Не задумывались ли они о том, что цивилизация — это спираль? Что человечество сначала ищет упрощения и комфорта, а затем, привыкнув к искусственной среде, созданной им же, забывает, как жить без неё — и каждый новый виток этой спирали заканчивается катастрофой, даунгрейдом, сбросом? Мы прирастаем благами, перестаём их замечать и ценить, и только разрушив всё до основания, вновь начинаем стремиться к тому, что уже когда-то было создано. Просто этот цикл больше, чем наша жизнь. Поэтому мы редко его видим.

Был традиционализм, но мы разочаровались в догматах.
Был модернизм, но он оказался машиной, которая производит прогресс, отказываясь от заложенных в него идеалов. Вера в разум обернулась технологией массового уничтожения. Идеи просвещения — концлагерями. После Второй мировой мир потерял доверие даже к самым светлым проектам — потому что видел, как они оборачиваются горой трупов.

Так появился постмодерн — эпоха, которая ни во что не верит. Всё деконструируется, всё высмеивается. Любая идея — повод для иронии. Но и от этого мы устали. Устали не верить, устали всё разбирать на цитаты, устали от цинизма.

И вот — заря метамодерна. Состояния, в котором мы осознанно принимаем несовершенство мира, но всё равно выбираем делать добро. Не по наивности, а по выбору. Мы понимаем, что не можем сделать мир идеальным — но и не можем бездействовать. Потому что каждое действие — это способ выразить себя, вложить свою душу в мир, даже если он неидеален. Это вопрос: останется ли человек человеком, если лишить его опоры, комфорта, привычной среды? И я всей своей жизнью пытаюсь доказать: останется. Если захочет. Если у него будет хотя бы немного удачи. И если он научится видеть не только цель, но и путь к ней — с её трудностями, падениями, этапами.

Что, если тяга к смыслу — это ошибка в системе? Что, если всякая идея смысла — не прозрение, а сбой, глюк в алгоритме, иллюзия, которой мы прикрываем зияющую пустоту, открытую нами в момент осознания собственного существования? Не пустоту как личности, а как вида, как биологической формы, как мыслящего сгустка материи, возникшего на крохотной планете среди бесконечного, безучастного космоса. Что, если сама Вселенная не только не имеет смысла, но и не способна его иметь? Что, если поиск смысла — не путь к истине, а акт отчаяния, инстинктивный бунт против бессмысленности? Что, если любой найденный смысл уже является формой эскапизма — бегством от знания, что бегства нет? Что тогда делать? Можно ли продолжать жить достойно, если знаешь, что и достойность — симулякр? Что и она — не универсальная добродетель, а мираж, созданный мозгом, не выдержавшим собственного пробуждения? Можем ли мы быть честны до конца — и при этом не разрушиться?

У меня таких мыслей, как у дурака фантиков. Но когда я делюсь ими с другими, они шарахаются от них, как от огня. Как будто любое глубокое рассуждение грозит пошатнуть их хрупкую систему мира, в которой всё держится на заплатках — где не надо думать, а надо просто делать вид, что всё понятно.

Они говорят: «мы устали». Но от чего? От работы? От мыслей? Нет. Они устали от эскапизма. От бесконечной прокрастинации, от пустого бега по кругу, от развлечений, в которых нет ни отдыха, ни смысла. Это и есть настоящий бич нашего времени.