"Категорически неприемлемо то отношение, которое мы слышим со стороны представителей некоторых стран. Их действия, заявления, конечно, выходят за рамки любой дипломатической деятельности. Это невообразимо и является прямым вмешательством во внутренние политические дела страны. Пусть каждый следит за своей страной и делает то дело, для которого они присланы в нашу страну.

Разные действия в разное время приобретают разное значение. Это было не просто повреждение баннера или фотографии. Это было препятствование избирательной кампании, несмотря на многочисленные призывы. Вы не найдете ни одного факта, чтобы мы, политики, приходили к офису какой-либо политической партии, оскорбляли их, повреждали их плакаты и баннеры. Вы пытаетесь представить попытку революции 4 октября как повреждение забора администрации президента, но на самом деле этот забор был поврежден для вторжения в здание. Например, если взять жилую квартиру, дверь квартиры условно может стоить 300₾, но когда ты целенаправленно ломаешь ее и пытаешься вторгнуться в чужой жилой дом, это определяется как грабеж, на это есть соответствующая статья и следует соответствующая реакция.

Я не рад, что кто-то идет в тюрьму, но мы все взрослые люди, мы не дети, и мы сами принимаем решение, как нам поступать. У госпожи Элене Хоштария была возможность признать то, что она испортила, заплатить залог, но она посчитала нужным поступить так и решила так. Это ее право. Категорически неприемлемы действия, которые были зафиксированы в предвыборном процессе - нападения на мой избирательный штаб, оскорбления людей, повреждение баннеров и т.д.

Мы строим цивилизованное, демократическое государство, где в период выборов каждая политическая партия и каждый политик должны иметь возможность вести избирательную кампанию в свободной среде. Мы ни к кому не врывались и не мешали процессу избирательной кампании. Всем следует быть добрыми и действовать так, как подобает и нужно нашей стране. Госпоже Элене, наверное, стоило немного раньше подумать о четырех детях".

"Иран предложил сделать меня Верховным лидером

Я сказал Нет. Спасибо. Они так настаивали.

Они так сильно хотят заключить сделку, но боятся это сказать, потому что думают, что их убьют собственные люди

Они также боятся, что их убьют Соединенные Штаты

Никогда еще не было главы государства, который хотел эту должность меньше, чем глава Ирана
И я говорю вам... Мы побеждаем так сильно"