Если сложить Венесуэлу и Соединенные Штаты вместе, у нас будет 55% мировой нефти.

Мы открыты для бизнеса. Китай может покупать у нас столько нефти, сколько захочет — либо здесь, либо в Соединенных Штатах.

Россия тоже может получать от нас всю необходимую нефть. Они ведь любят нефть.

Китай, Россия и все остальные могут приступать к работе, и мы почти сразу же откроемся для бизнеса.

У нас есть гигантская армада, какой еще никто никогда не видел в этой части мира, и она размещена у побережья.

Мы так хорошо ладим с людьми, которые участвуют в представлении Венесуэлы, что я не думаю, что будет необходимо проводить вторую волну.

Мы планировали вторую волну, но первая волна была настолько мощной, настолько хорошей и настолько сильной, и, честно говоря, люди в стране сделали правильный выбор.

Они были умны. Они не хотели проходить через вторую волну.

Марко только что передал мне записку:

"Вернись к Chevron. Они хотят что-то обсудить."

Куба сделала выбор. Они предпочитают иметь политический контроль над людьми, а не функционирующую экономику.

Им это сходило с рук около 60 лет, потому что у них были спонсоры — СССР и недавно Венесуэла, но теперь их нет.

Если мы не заберëм Гренландию, у вас в качестве соседа появится Россия или Китай.

Этого не произойдет.

У Ирана серьёзные проблемы. Мне кажется, что люди берут под контроль некоторые города — то, что никто не считал действительно возможным всего несколько недель назад.

Я очень чётко дал понять, что если они начнут убивать людей так, как они это делали в прошлом, мы вмешаемся. Мы ударим их очень сильно там, где им больно.

Это не означает ввод войск на землю, но это означает, что мы ударим их очень, очень сильно там, где им больно. Они могут думать, что я блефуют... Ну если они не идиоты, то они знают, что это не так.

Он был очень враждебен по отношению к нам — к стране и ко мне. Он назвал меня диктатором и сказал много других вещей. Он также назвал Байдена некоторыми ужасными именами, гораздо хуже, чем то, что он назвал меня.

Но вчера он обратился через посредников и сказал, что хочет встретиться. Для меня это не проблема. Я уже мирился с людьми раньше, вы знаете.

Так что у нас будет встреча, и у нас действительно был очень хороший разговор.

Президент Путин не боится Европы. Он боится Соединённых Штатов Америки, когда ими руковожу я.

Европа — это другое место. Европа меняется. Европа должна взять себя в руки. Я люблю Европу.