«Я призываю Всемогущего Бога пощадить немецкий народ. Более двух миллионов немецких солдат погибли за родину передо мной. Я иду за своими сыновьями — всё за Германию.»

Быть национал-социалистом — значит не только производить внешнее впечатление такового. Дело ведь не в коричневой рубашке, партийных собраниях и количестве «кубиков» на петлице. Дело в том, во имя чего бьётся ваше сердце.

«Когда я писал эту книгу, я находился в тюрьме. Это было время, когда французские войска оккупировали Рурскую область. Это был момент наивысшего напряжения между нашими двумя странами. Мы были врагами, и я поддерживал свою страну, как и должно быть, против вашей страны, так же, как я четыре с половиной года стоял в окопах за свою родину! Я бы презирал себя, если бы в момент конфликта не был бы в первую очередь немцем. Но сегодня больше нет оснований для разногласий. Вы хотите, чтобы я исправил свою книгу, как это делает писатель, выпускающий переработанные издания своих трудов. Но я не писатель. Я политик. Свои исправления я провожу через внешнюю политику, которая направлена на достижение взаимопонимания с Францией. Если мне удастся добиться сближения между Германией и Францией, то это будет достойное исправление. Свои поправки я вписываю в великую книгу истории!»
Источник: BArch R 43-II/474a, s.105-10

«Сам я присоединяюсь к мнению тех, кто полагает, что населяющие Германию племена, никогда не подвергавшиеся смешению через браки с какими-либо иноплеменниками, искони составляют особый, чистокровный, сохранивший изначальную чистоту и лишь на себя самого похожий народ. Отсюда, несмотря на такое число людей, всем им присущ тот же облик: жёсткие голубые глаза, русые волосы, рослые тела, способные только к кратковременному усилию; вместе с тем им не хватает терпения, чтобы упорно и напряжённо трудиться, и они совсем не выносят жажды и зноя, тогда как непогода и почва приучили их легко претерпевать холод и голод».

Нравственно для него революционера всё, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно всё, что мешает ему.

«...о том, что Берлин враждебен к продуктивной работе и достижениям, и о том, как людям, готовым брать на себя риски и создавать что-то новое, власти чинят огромные препятствия, я и сам мог бы рассказать безумную историю из личного опыта, но не хочу её рассказывать.
Но то, что теперь это уже официально, что у нас будет эта шайка в правительстве, которая взяла здесь власть с помощью недальновидных избирателей, и мы теперь вкушаем то, что это наши представители... Какая позорища! Серьёзно, мне как иранцу и так стыдно за это исламское правительство [в Иране], а теперь к этому добавляются ещё эти причёски Смурфиков и кольца в носу. Это просто невыносимо, одурачивание!
Я хоть и просто ремесленник, но всё же отношусь к тем людям, которые здесь более осознанны, больше делают, приводят больше пациентов в Берлин и так далее. Я покину этот город. Я не смогу здесь жить при таком правительстве и в такой атмосфере, которая поощряет только глупых, некомпетентных и ленивых. Это правда ужасно. Окей.»