«Надо всё же признать, что когда мужской пол соединяется с женским для продолжения рода, это удовольствие, по-видимому, даровано самой природой. Соединение же мужчины с мужчиной или женщины с женщиной противоестественно; это дерзкое покушение наперекор природе порождено неумеренностью в удовольствиях.» (Законы, Книга I, 636B–636C)

«Ликург установил порядки, совершенно противоположные всем этим. Если кто-нибудь, сам будучи честным человеком, увлекался душою какого-либо мальчика и пытался сделать из него безупречного друга, проводить с ним время, — Ликург одобрял это и считал такой способ воспитания самым прекрасным. Если же оказывалось, что кто-либо увлекался только внешней красотой мальчика, Ликург признавал это величайшим позором и установил, чтобы в Лакедемоне влюбленные воздерживались от мальчиков ничуть не хуже, чем родители воздерживаются от плотской связи с детьми, а братья с сестрами». (Лакедемонская полития, Глава 2, параграф 13–14)

«Ты отвратительнейший из всех людей, скажи мне, когда ты когда-либо видел меня, занимающимся таким грязным делом!» (к Филоксену)

«Они предаются противоестественной похоти» (Тесмофориопа, Аристофан)

«У них нет ни капли стыда/Оттого-то все развратные мальчики и не знают стыда. Эту басню можно применить к развратнику» (в оригинальных переводах на европейские языки — «к практикующим содомию/гомосексуализм»)». (Зевс и Стыд)

«Быть развратным и платить за такие действия свойственно нечистоплотному и необразованному человеку» (Против Тимарха, 136)

«Другие становятся звероподобными из-за привычки, например, мужчины, которые получают удовольствие от полового акта с мужчинами» (Никомахова этика)

«Христос не пропонував цьому бездушному народові влади й пишноти, а лише царство, що не від світу цього; він прагнув знову повернути їм душу, відновити в них здатність до найглибших внутрішніх переживань! Вони не зрозуміли його — не могли зрозуміти суті його діянь — і він закінчив життя на хресті, мов злочинець! Йому відмовили в ролі Месії для юдеїв, але натомість він став чимось більшим: Спасителем язичників! Юдеї й досі ненавидять його та глузують із нього, адже для них завжди залишалося незбагненним, як можна цілковито пожертвувати собою заради ідей, як можна відкинути те, що здається їм найціннішим — життя, — задля вищої мети».

«Притаманна християнській вірі схильність до примирення врятувала нас від повного винищення доброї германської крові, а також від цілковитого затоплення неповноцінними расовими елементами. Адже християнство не позбавило германські народи їхніх героїчних, войовничих рис, а лише пом’якшило їх. Ченці, що розчищали ліси Германії, єпископи часів саксонської династії та Штауфенів, світські лицарі й Тевтонський орден — усі вони були войовничими при своїй приналежності до християнства, оскільки відчували це християнство як німецькість».

«Я призываю Всемогущего Бога пощадить немецкий народ. Более двух миллионов немецких солдат погибли за родину передо мной. Я иду за своими сыновьями — всё за Германию.»

Быть национал-социалистом — значит не только производить внешнее впечатление такового. Дело ведь не в коричневой рубашке, партийных собраниях и количестве «кубиков» на петлице. Дело в том, во имя чего бьётся ваше сердце.

«Когда я писал эту книгу, я находился в тюрьме. Это было время, когда французские войска оккупировали Рурскую область. Это был момент наивысшего напряжения между нашими двумя странами. Мы были врагами, и я поддерживал свою страну, как и должно быть, против вашей страны, так же, как я четыре с половиной года стоял в окопах за свою родину! Я бы презирал себя, если бы в момент конфликта не был бы в первую очередь немцем. Но сегодня больше нет оснований для разногласий. Вы хотите, чтобы я исправил свою книгу, как это делает писатель, выпускающий переработанные издания своих трудов. Но я не писатель. Я политик. Свои исправления я провожу через внешнюю политику, которая направлена на достижение взаимопонимания с Францией. Если мне удастся добиться сближения между Германией и Францией, то это будет достойное исправление. Свои поправки я вписываю в великую книгу истории!»
Источник: BArch R 43-II/474a, s.105-10

«Сам я присоединяюсь к мнению тех, кто полагает, что населяющие Германию племена, никогда не подвергавшиеся смешению через браки с какими-либо иноплеменниками, искони составляют особый, чистокровный, сохранивший изначальную чистоту и лишь на себя самого похожий народ. Отсюда, несмотря на такое число людей, всем им присущ тот же облик: жёсткие голубые глаза, русые волосы, рослые тела, способные только к кратковременному усилию; вместе с тем им не хватает терпения, чтобы упорно и напряжённо трудиться, и они совсем не выносят жажды и зноя, тогда как непогода и почва приучили их легко претерпевать холод и голод».

Нравственно для него революционера всё, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно всё, что мешает ему.