Squirrel Nut Zippers - Perennial Favorites, USA, 1998.
Альбом "Вечные фавориты" банды с названием "Беличья заначка" не пытается погрузить слушателя в интеллектуальный джаз, а, скорее, предлагает расслабиться под звуки свинга и цыганского джаза, воссоздавая атмосферу деревенских танцулек столетней давности.
До Колтрейна или Монка лично мне ещё расти, а до Беличей заначки, значит, дорос и, да - сейчас они мои фавориты.
Альбом выпускался на CD в Канаде, США, Австралии и Германии (не обошли его стороной и наши пираты - так я с ним и познакомился).
Пластинка издана только в США в 1998 году и переиздана снова только в США в 2024.
Пришлось её тщательно поискать, зато поиски увенчались успехом!

С момента человеческого кризиса в Alaska studio прошло тридцать лет, но, как выяснилось впоследствии, Лагутенко и Бурлакову часто везло на хороших людей. В течение последуюших 48 часов они собрали новую команду для подвигов: толкового звукорежиссера Криса Бенди, умницу-гитариста Рода Блейка, пару лондонских красоток на бэк-вокал и старинного владивостокского приятеля Алика Краснова на клавишах. Это был реальный dream team и, как бы сказал вождь Мао, «огонь по штабам начался».

В течение 13 дней эти сыновья молчаливых дней добирались на метро до Waterloo station, где на одном дыхании зафиксировали на плёнку 14 композиций. Вы их прекрасно знаете: написанная еще в Китае "Утекай", а также "Скорость", "Забавы", "Воспитанник упавшей звезды" (когда все девки в студии рыдали, не понимая русских слов). Ленька по ночам слушал новые синглы Blur и Oasis, но каким-то образом пересылал через эмигрантов демо "Морской", и я, заразившись этим отчаянным безумием, нервно сжимал кулачки. Все мои андеграундные друзья, не сговариваясь, решили, что я точно сошел с ума. И это было абсолютной правдой.

Последней записывали «Владивосток 2000», сочиненную прямо в студии. В ряде фрагментов ("где рэльсы вылезали из карманов страны") Илье подпевал ветеран ленинградского рока Игорь Степанов из группы «Мифы», и это было незабываемо. В конце сессии Лагутенко притарабанил обложку, на которой красовался снятый на фоне черной сковородки голубой дуршлаг, в дырки которого были вдеты желтые нитки. Никто в этом сюрреалистическом коллаже ничего не понял, но всем очень понравилось. В воздухе запахло высоким искусством...

Сразу после окончания сессии Лагутенко с Бурлаковым отправились на прямой эфир BBC, у меня даже где-то осталась кассета с записью. Планов у нас тогда было громадье: напечатать пару-тройку тысяч экземпляров «Морской» у болгарских пиратов и неторопливо продавать их по субботам в криминальных окрестностях Горбушки. Всю осень и зиму я отчаянно мучался с твердолобыми столичными журналистами, которые с неподдельным энтузиазмом слушали Чижа, Серьгу, группу "Мечтать" и уверенно утверждали, что все это - полное говно. И что слушать это мяуканье в России никто не будет (у меня в архивах сохранились эти письма-шедевры, кайф). А что было потом, вы и сами знаете…