Невероятный Дариус 

Мы продолжаем публиковать фрагменты неоконченной книги «Поколение Вудстока: герои, маргиналы, аутсайдеры» о музыкантах, которым не повезло попасть на знаменитый фестиваль и в большую рок-историю, но это не значит, что они этого не заслуживали. 

Венцом любой коллекции пластинок шестидесятых годов может послужить одноимённый диск американского певца Дариуса, оригинал которого продаётся в интернете за сумму в районе 2 000 долларов. Долгие годы было принято считать, что этот фантомный артист то ли умер, то ли наглухо позабыт. Никто не знает его возраста, о нём не пишут в рок-журналах и энциклопедиях. Другими словами, типичная для несостоявшихся героев Вудстока история ещё одного талантливого «короля неудач».

После длительных поисков удалось выяснить, что рок-певец по имени Роберт Джозеф Отт родился в штате Огайо. Произошло это событие в результате сумбурного романа немца-отца и жгучей красотки из Сицилии. Как и многие «дети цветов», он быстро научился играть на гитаре, быстро подсел на препараты и быстро понял, что звучащие по радио песни типа «surfing in the USA» – полный отстой. К двадцати годам он уже был знающим себе цену красавчиком-брюнетом, именовавшим себя не иначе, как «невероятный Дариус». Его пропитанные дурными предчувствиями апокалиптические блюзы и баллады, исполняемые под гитару в полутёмных пабах родного Кливленда, оказались пророческими.

В 1963 году молодой артист переехал в Лос-Анджелес – в смутной надежде стать «восходящей рок-звездой». Не имея знакомых продюсеров, юный Роберт вёл бессистемный образ жизни: играл анархичные джемы и записывался по принципу «что попало и с кем попало».
Его первый контракт был заключён с небольшим лейблом Venett Records – и, как выяснилось, на редкость неудачно.
«На одной из голливудских студий сёстры Сан Чез вместе с Дариусом записали мою композицию «Alone Without Love», – вспоминает Харли Тоберман из миннесотской рок-группы Blue Sandelwood Soap. – Этот трек я затем продал Venett Records, и они поклялись его выпустить. Однако случилось непредвиденное: владелец лейбла завис в отеле с чьей-то телочкой, а её бойфренд ворвался в комнату и пристрелил случайного любовника. И все ранние записи Дариуса погибли вместе с владельцем лейбла».  

  Через некоторое время неприкаянный блюзмен из Колорадо знакомится с гитаристом Беном Бенеем, засветившимся во многих звёздных сессиях – от The Four Tops до группы The Grass Roots. Беней оказался настоящим единомышленником и вскоре стал аранжировщиком всех песен Дриуса. С первого дня между ними установилась пресловутая химия, где болезненной рефлексии и самокопания становилось всё меньше, а бессознательной музыки – всё больше.

«Бен Беней оказал на меня огромное влияние, – вспоминал спустя годы Дариус. – Его подход к композициям был интеллигентным и неэгоистичным. Он работал над моими песнями с большим рвением и с огромной любовью». 

На стыке 1967-68 годов Дариус и Беней записывают пронзительный шедевр «Lonely Man», который попадает в руки Рэда Глассера, будущего продюсера группы Three Dog Night. Он тут же заключает контракт с лейблом Chartmaker Records и приглашает для записи альбома настоящую dream team: виртуозного гитариста и мастера губной гармошки Майка Диси (The Beach Boys), а также Джерри Шефа и Токси Френча из группы Goldenrod, которые являлись фактической ритм-секцией легендарного Элвиса Пресли. 

По воспоминаниям Бена Бенея, уже после первых сеансов в лос-анджелесской студии воцарилась атмосфера «ожидания чуда». Все музыканты записывались с невиданным энтузиазмом, понимая, что прямо на их глазах Дариус словно общается с небом, исполняя с первого дубля свои оголённые исповеди, полные неподдельного трагизма и тоски.

«I feel so bad!» – отчаянно поёт он в финале композиции «Shades Of Blue», завершая процесс истошным криком. Эта психоделическая аномалия плавно перетекает в пессимистические треки «Dawn» и «I’m The Man», которые авторитетные критики сравнивали позднее то с Артуром Ли из Love, то с Тимом Бакли. В последние годы в соцсетях часто цитируется кислотная композиция «Sweet Mama», но настоящим украшением пластинки стали утяжелённые ритм-энд-блюзы «Dirty Funky Situation» и «Ancients Paths», в которых отчаянный вокал Дариуса прошибает даже спустя полвека. В финале сессии под шум морских волн приглушённо звучит акустический трек «Heart What I Say» – словно знак многоточия в этой запутанной и недописанной истории.
 
Продолжение следует...