Внезапно возникло желание узнать, как понимает патриарх Кирилл смысл жизни. И ответ быстро нашёлся. Оказывается он видит его в добрых делах. Чем плохо? Очень даже хорошо. Однако вот его цитата: "Если не делаешь добрых дел, ты медь звенящая и кимвал бряцающий" (см. 1 Кор. 13:1). https://vn-eparhia.ru/obshchetserkovnye-novosti/17030-patriarkh-kirill-smysl-zhizni-zaklyuchaetsya-v-sovershenii-dobrykh-del?ysclid=mipo5phpuc909449873

Но вот, если действительно заглянуть в Первое послание апостола Павла к Коринфянам, на которое он и ссылается, мы прочитаем следущее:
"Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы".

То есть, для Павла смысл в обретении любви к Богу и ближним, а без нее, по его мнению, никакое доброе дело ("раздам всё имение моё", - куда ж добрее?) ничего не стоит.

Но ведь Кирил дальше в проповеди и о любви говорит, так что ж не так? Ну вы сами подумайте, как так вышло, что Павлу оказалась приписана мысль совершенно для него чуждая. Может, всё дело в том, что любовь самоочевидна. Её невозможно спутать с ненавистью. А вот степень доброты того или иного дела очень часто дискуссионна...

А почему апостолы ни разу не задали Иисусу самый главный вопрос? Тот, из-за которого мучаются и отвращаются от Бога веками - о теодицее - как Благой Бог может мириться со злом и страданием невинных?

Потому что Он сам говорит им, что Он, Сын Божий, тотально невинный и абсолютно святой должен пострадать. А когда Пётр из любви и из жалости протестует, говорит ему: "отойди от меня сатана". Что всё это значит? Почему нельзя по-другому? Ведь Бог всемогущ? Или не всемогущ? Но ведь ровно это Ему кричали, когда Он был на кресте, мол сойди, если можешь. Но он страдал, умер и был погребён. Но в третий день воскрес! Что это, если не всемогущество?

Но оно нам не понятно. Потому, что понимание не в словах, не в аргументах, а в Его личности. Во встрече с Ним. А Иов получил ответ? Ровно тот же - встречу, а вовсе не объяснения. Но он был прав в своих вопрошаниях, а друзья которые искали логичных оправданий его страданиям, искали его вину, были осуждены.

Потому что дискурсивного ответа нет. А это значит, что пытаться как-то оправдать и объяснить страдания - грех. Потому что это попытка найти ответ без Него. Если не искать встречи с Ним, то любой ответ на любой вопрос будет ложью...

Поговорим о Зиме, Стене, одичалых и роли женщин в играх престолов.
https://lektorij-vdnh.timepad.ru/event/3721777/

С Рождеством дорогие братья и сестры! Этот Праздник посвящён Великой тайне. Абсолютно непостижимой рационально, но, если её не принять в себя, не проникнуться ею, то мы не поймем самого главного - Всемогущий вверяет себя в руки человеческие...
Святой Хосемария пишет: "В канун Рождества я люблю рассматривать изображения Младенца Иисуса. В этих картинках, представляющих самоуничиженного Господа, мы чувствуем Божий призыв. Всемогущий нуждается в человеческой помощи, как самое беззащитное существо. Из вифлеемской колыбели Христос говорит нам всем и каждому из нас в отдельности, что мы Ему нужны".

Что значит нужны? А это значит, что человек призван спасти Бога... Разве Отец посредством своего всемогущества спасает Сына от воинов Ирода? Разве легионы ангелов приходят Ему на помощь? Нет, один единственный ангел приходит к Иосифу, который одновременно плотник и тайный царь Иудейский (по крови) и говорит: "Встань, возьми Младенца и Матерь Его, и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его".

Но Иосиф мог бы сказать: и как же я это сделаю? Ну, пришли мне тогда Господи " ковер-самолет" , или ещё что-нибудь чудесное, Ты же всемогущ. Но Иосиф просто мгновенно реагирует и несмотря на все сложности, своими человеческими руками спасает Сына Божьего. А всемогущий Отец просто даёт ему силы и предоставляет необходимую информацию...

Как понять эту тайну - Бог - зависит от человека? Если бы Иосиф над ней глубоко задумался, то он дождался бы прихода солдат Ирода... Человек, как правило меньше всего хочет брать на себя ответственность. Даже за себя, не то что за Бога. Он наоборот хочет всю ответственность именно на Него переложить - Он же всемогущий. Но Всемогущий вверяет себя в руки человеческие. И они могут оказаться спасительными, как руки Марии и Иосифа, а могут губительными, как руки палачей на Голгофе. Но Его всемогущество вовсе не в неуязвимости, а в том, что "И свет во тьме светит, и тьма не объяла его".
Как это понять? Как Иосиф...

В этом тексте немало вещей, которые ещё не так давно могли показаться самоочевидными. Ан нет, теперь самоочевидным многим кажется совсем другое. И обнаруживается, что путь мира возможен только, если следовать по нему вслед за Христом. Но папа Лев XIV очень точно в этом послании указывает, что сейчас мы видим попытки использовать Его учение для оправдания прямо ему противоположного: "К сожалению, всё чаще в современном мире слова веры втягиваются в политическую борьбу, благословляют национализм, дают религиозное оправдание насилию и вооружённой борьбе. Верующие должны активно опровергать, прежде всего своей жизнью, такие формы кощунства, бросающие тень на Святое Имя Бога".
https://www.vatican.va/content/leo-xiv/ru/messages/peace/documents/20251208-messaggio-pace.html

Когда анализируешь нехристианские религиозные системы, не сложно ответить на вопрос, почему многие, выросшие в сформированной новозаветными истинами культурной среде, выбирают иное. Потому что христианство требует любви. Оно объявляет её условием спасения. Единственным.

Апостол Иоанн вполне определённо заявляет: "Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев; не любящий брата пребывает в смерти. Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей".

Ни одна другая религия не ставит любовь условием спасения. Они могут требовать от адептов отрешенности, могут покорности Творцу, могут даже священной войны. Но любви к ближнему они не требуют.

Иоанн Богослов сообщает: «Кто говорит: „я люблю Бога“, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?».

Но, ведь есть системы, где особо акцентируется сострадание. Разве это не то же самое? Нет, сострадание - это гораздо легче. А любить - это немыслимо трудно.

Апостол Павел рассказывает насколько:
"Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится".

Даже некоторые христианские авторы не желая отказываться от этой принадлежности, сущностно выходят вне. Например, Майстер Экхарт откровенно говорит, что ставит отрешённость выше любви. И это понятно. Для определённого типа личности, отрешённость - это совсем не сложно. А любовь - это сложно для всех.

Любовь и Христос - это ваш выбор, который требует полной Само-отдачи. Об этом и говорит Иисус: "Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее". 

Без острого осознания своего Я, если и можно к Иисусу прийти, то непонятно зачем. Ведь, как тогда вы сможете воспринять его как своего личного Спасителя, Спасителя именно от исчезновения Я, от бессмысленности существования? Но в то же время, когда вы уже пришли, от вас потребуется именно отречение от того, что вы ошибочно принимали в своём Я за его неотъемлемые составляющие. Отречение от "себя", во имя Его и ближних, в которых необходимо узреть Его. Ведь Он " заповедь дает новую" - не любить их "как самого себя" (это старая), а как Он возлюбил. То есть, с полным самоотречением.

В современном мире всё так запутанно, так смешались все понятия. А между тем, если говорить о политике, то всё очень просто - левые - это те, кто не признают первородного греха, даже если сами себя считают ультраправыми.

"Но они не поняли слова сего, и оно было закрыто от них, так что они не постигли его, а спросить Его о сём слове боялись". Лк 9:45
А почему они боялись? А потому что " ужас" - это то, что очень часто испытывают при общении с Иисусом.

Сверьтесь с Новым Заветом. Вот лишь несколько примеров:
"И, посмотрев вокруг, Иисус говорит ученикам Своим: как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие! Ученики ужаснулись от слов Его" (От Марка 10:23)
Чего тут ужасного? Ведь среди них не было богатых...
"И напал на всех ужас, и рассуждали между собою: что это значит, что Он со властью и силою повелевает нечистым духам, и они выходят?" (От Луки 4:36)
Почему ужас, а не радость, что вот, какой теперь чудотворец появился?
"Ибо ужас объял его и всех, бывших с ним, от этого лова рыб, ими пойманных" (От Луки 5:9)
Опять же, почему ужас? Это же здорово - всегда с уловом будем!

Потому что, это абсолютно точно зафиксированные реальные реакции. Это невозможно выдумать. И это лишнее свидетельство для сомневающихся - Иисус не "учитель праведности" - никто не чувствовал ужаса рядом с Буддой или Магометом. И спрашивать их ученики не боялись.

Выдающийся религиовед Рудольф Отто писал, что «Священное», «Божество» предстают в религиозном опыте как «нуминозное», будучи явлены в образе «совершенно Иного» по отношению ко всем представлениям эмпирического опыта. Восприятие «совершенно Иного» придает содержанию религиозного опыта неповторимое своеобразие откровения тайны устрашающей (лат. mysterium tremendum) и одновременно очаровывающей (лат. mysterium fascinans). Поэтому типичным нуминозным эмоциональным откликом на «встречу со Священным» оказывается сочетание «страха и трепета» с «восхищением и восторгом». 

Заходите, кстати:
https://vdnh.ru/events/2476/

Одно из лучших (если не лучшее) определение человека дал Джемаль: "Человек — это вообще черная дыра вопросительности, черная дыра некой проблемы. Это не значит, что он задается вопросом, это не значит, что он думает, в чем заключается смысл жизни, что такое «я», зачем я пришел, куда иду. На самом бессознательном уровне человек есть носитель вопроса.
Что это за вопрос? Это в принципе некое изначальное ощущение того, что он как перцептор, как воспринимающий является неизмеримо большим, более объемным, чем то, что отражается в зеркале этой перцепции".

Святой Августин очень давно ответил: «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». То есть, ответ - это личность Иисуса. Он входит в чёрную дыру человеческого вопрошания и "мир Свой даёт, не так как мир даёт". Но "чёрная дыра" по имени Джемаль не могла принять этот ответ. И оставаясь с чистым вопрошанием, он закономерно выбирает ислам. И само рождение ислама, разве не с тем связано, что христиане перестали в самих себе являть Христа?

Но вот, какая проблема, есть не только отдельные личности, которые не содержат этого вопрошания, но и целая цивилизация - Китай. Китайское мышление не стремится пробиться сквозь то, что отражается. Она лишь шлифует зеркало. Да, и учитывая даже подчёркивание Джемалем того, что это вопрошание есть сама суть человека на бессознательном уровне. Тем не менее, это не может не прорываться и на сознательный.

Но никто из китайских философов не слышал того, что святая Екатерина Сиенская: "Я есть Тот, кто есть, ты есть та, кого нет". Для традиционного китайца нет Того, кто это изрекает. И в современном мире таких "китайцев" независимо от расы всё больше.

Но сами то китайцы ведь приходят ко Христу. И тут вопрос - пробуждается ли в них, при встрече с Ним потенциал "чёрной дыры", зарытый в самых глубинах бессознательного? Если же нет, то они приходят не за тем, что Он воистину даёт...

Обо всём этом будет в книге, над которой сейчас работаю...

"Симон Ионин! любишь ли ты Меня?", - трижды спрашивает Иисус. Он ни разу не спрашивает: боишься ли ты Меня, почитаешь ли Ты меня, поклоняешься ли ты Мне? Он никого об этом не спрашивает. Потому что Он ничего, кроме любви не хочет от учеников своих. Но веками Ему предлагают вовсе не то, о чем Он спрашивает...

И ведь это просто - с тем кого любишь, просто хочется быть, просто быть. И с Ним будут только те, кто именно этого и хотят.

Первая моя реакция на это была такая: ты ж, наверное и Христу сказал бы, чего мол, их всех лечишь, всё равно ж помрут. И тем парням, что крышу разобрали и больного товарища спустили к ногам Иисуса тоже сообщил бы, что они зазря хулиганят. А потом попробовал взглянуть на самого Ткачёва глазами Христа, и увидел чудовищно изломанного, самого себя ненавидящего человека, который давно перестал понимать кому он поклоняется и который сам стал заложником своего жуткого, абсурдного образа. И тем не менее, это никак не извиняет его в том сатанинском деле отвращения людей от Иисуса, которым он активно занимается.

В Коране говорится:
«Обрадуй тех, которые уверовали и совершали праведные деяния, тем, что им уготованы Райские сады, в которых текут реки. Всякий раз, когда им будут подавать плоды для пропитания, они будут говорить: «Это уже было даровано нам прежде». Но им будут давать нечто похожее. У них там будут очищенные супруги, и они пребудут там вечно» («аль-Бакара» 2/25).

Иисус говорит: "Ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах".

Очевидно же, что речь о совсем разных местах...

Заходите. Обещаю неожиданные сюжетные повороты)
https://lektorij-vdnh.timepad.ru/event/3819374/

Послушал сейчас одного писателя иноагента, его лекцию о Шаламове. Безусловно, Шаламов очень крут и абсолютно бескомпромиссен. Его лагерный вывод, в отличие от Солженицына состоит в том, что человек ГУЛАГом опротестован. Что человек кончен. И это касается, разумеется не только вертухаев, но и зека. Он увидел то, что увидел и беспощадно описал. Троцкист Шаламов, то есть, человек верящий в автономность человека, его внутреннюю способность утверждать свою человечность, столкнулся с реальностью - нет, не способен. Автономный человек не скотина. Он гораздо хуже скотины. Но для Шаламова понять, что таков неизбежный итог "убийства Бога", что человек неизбежно после этого обречён, это значит признать своё, как автонома поражение. И поэтому он кончил жизнь в дурдоме. Как Ницше. И в этом есть абсолютное мужество и абсолютное безумие неисцелимой гордыни.

Папа Лев Великий, который, кстати Аттилу убедил отступить (понтификат с 440 года по 461 год), в тот самый период, когда начинается формирование современной Европейской цивилизации говорит крайне важное для понимания ее природы: «Господь наш, Иисус Христос, приходя в мир истинным человеком, никогда не преставал быть Богом истинным. В Самом Себе положил Он начало новому творению, и Рождеством Своим даровал человеку утверждение духовное. (…) Пробудись, человече, и познай достоинстве своё! Вспомни, ты сотворён был по образу Божию, и хотя в Адаме образ сей исказился, во Христе он обновлён. Плотское используй надлежащим образом так, как заставляешь ты служить тебе землю, море, небо, воздух, источники и реки. За всё, достойное изумления и прекрасное, славь Творца и почитай Его. Взором объемли тварный мир, но и, всей ревностью духовной, прими Светило, «просвещающее всякого человека, приходящего в мир». О Нём говорил пророк: «Обратите взор к Нему, просветитесь, и лица ваши не постыдятся». Ибо если воистину мы - храм Божий и Дух Божий живёт в нас, - тогда и то, что вместила душа всякого верного, много более того, чему мы изумляемся, видя небо».

Давайте поймем, о чем это! Последняя фраза, это же буквально о том, о чем говорил Джемаль: «Это в принципе некое изначальное ощущение того, что он (человек) как перцептор, как воспринимающий является неизмеримо большим, более объемным, чем то, что отражается в зеркале этой перцепции». Это то, что совершенно чуждо китайскому традиционному сознанию – как душа может быть больше неба? Человек несоизмерим с миром, он соизмерим с Богом во Христе.

Понтифик говорит о том, что воплощение Христа – это начало нового человечества. Ни больше ни меньше. И в Европе оно и рождается. Рождается с сознанием Достоинства Каждого Человека. Это совершенно неслыханно. И из этого и возникает то, что мы называем гуманизмом. И ни в какой другой цивилизации того, прежнего человечества, это виденье, это воззрение на человека возникнуть никак не могло.

Но Богочеловечность Христа настолько трудна для постижения, что возникают два соблазна. Первый - поклоняться Ему, как только и исключительно Богу. Второй, наоборот – поклоняться человеку, который, якобы сам по себе может стать гуманен, забыв о Боге. На Востоке - в православии тенденция к поклонению именно Богу-Вседержителю настолько сильна, что единение с ним видится преимущественно в исихастских терминах «стяжания божественных энергий». То есть человеческая природа Иисуса, и цельная Богочеловеческая личность фактически, при этом подходе исчезает.

Но и на Западе были схожие тенденции, и безбожный гуманизм становится, в значительной степени реакцией (неадекватной, но закономерной) именно на это.
Тем не менее, на Западе всегда оставались те, кто были подлинной «солью земли», придерживаясь чистой веры в Богочеловека. И только поэтому становится возможна сама идея и практика «подражания Христу», которая на Востоке кажется чем-то на грани ереси.

В XX веке святой Хосемария неустанно повторяет: «Стань другим Христом, самим Христом». И это кажется поначалу тоже чем-то что уже слишком. Но II Ватиканский собор принимает именно это как подлинно христианское учение. Хотя ни беспочвенный «светский гуманизм», ни клерикальный «монотеизм» никуда не делись, но провозглашено именно то, о чем говорил папа Лев Великий – Христос родоначальник нового человечества. И каждый, кто к нему причастен, и должен быть именно «другим Христом, самим Христом».

Всех традиционалистов от Генона до Дугина, при всех нюансах, объединяет одна принципиальная базовая вещь - для них "золотой век", совершенное общество в прошлом. И соответственно, современность в этой перспективе представляется полной деградацией. Отсюда вытекает их общее неприятие того пути, по которому Европа движется с момента...

Вот, с какого момента у них разночтения. Но главное - они понимают, что идея прогресса - это идея совершенно чуждая для традиционного общества, и абсолютно для всех цивилизаций, рождается именно и только в Европе. И наиболее честные и последовательные понимают, что идея прогресса рождена христианством. Да, собственно, даже в Википедии (куда деваться) проводят прямую линию от св. Августина до аббата де Сен-Пьер.

Но при этом, не понимают, что это не потому только, что христианская парадигма задает линейную перспективу окончательным финалом Страшного суда, без перспективы начала после него нового цикла. Та же перспектива есть и в исламе. Но в нём не рождается идея прогресса, за что его и ценят традиционалисты.

Идея прогресса возникает из соединения линейной перспективы и веры в Богочеловека. Из призыва Иисуса "Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный" (Мф.5:48). То есть, ставится задача бесконечного стремления приблизиться к совершенству, через подражание Христу.

Это целеполагание невозможно в принципе, если нет Его, в ком божественное и человеческое едино. Именно поэтому Он и говорит: "Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня" (Ин.14:6). И это задаёт вектор духовного и морального прогресса для человечества как такового, а не для отдельных аскетов. А технический прогресс поначалу лишь его следствие.

Но идея прогресса постепенно эмансипировалась от Истины и Жизни, что создало поколения "последних людей" по Ницше, а глядя на них у традиционалистов возник соблазн опротестовать сам прогресс. Но "отменяя" его, наиболее последовательные и "выходят" неизбежно на первопричину самой идеи.

Но вот парадокс - традиционалисты очень часто отлично ладят с православием, как-будто оно и не христианство. Объяснение простое - для православия "золотой век" тоже в прошлом - Семь Вселенских Соборов (и восьмому не быть), плюс в зависимости от национальности, либо Византийская, либо Российская империя. Те трактовки православия, которые, как Мень утверждают, что "христианство только начинается", неизменно проигрывают традиционалистскому ядру. Потому что исторически православие и видит свою задачу в сохранении, а не развитии. И в поклонении Христу, а не в подражании. И таким образом оказывается, не догматически, разумеется, но парадигмально близким к исламу.

В историческом христианстве есть две составляющие: собственно христианская и общерелигиозная (аскетические практики, например). Это не значит, что вторая - это нечто, что нужно отбросить. Ни в коей мере. Это всё и есть доступный для человека способ и язык богообщения, но сверх него Христос даёт Себя - живое Слово Божие.

И часто сами христиане не понимают, что следствием Боговоплощения, вхождения Сына Божьего в историю не могла быть просто корректировка и переориентация давно известных аскетических практик. Следствием непременно должно было стать радикальное, революционное изменение хода самой истории. Оно и произошло - Европейская цивилизация стала абсолютной аномалией в ряду всех прочих.

А это значит, что всё в ней аномальное, невозможное в других культурных мирах - от гуманизма до идеи прогресса - невозможно отрицать, не отрицая Христа. Но точно так же, невозможно видеть в них смысл самих по себе и верить в возможность любого, кроме катастрофического их исхода без Христа.

В мире нет ничего самоочевидного, поскольку ничто не обладает самобытием. Всё имеет начало, и всё имеет конец. И нет между ними ни одной точки, в которой существо само по себе обрело бы какой-то смысл. Ему неоткуда взяться, если мы имеем дело с отрезком, а не с лучом. Святая Екатерина Сиенская говорит: "Боже, в свете Твоем вижу все, а без Тебя не могу ничего увидеть, ибо Ты – Сущий, а я та, которой нет".