Однажды мне был задан вопрос: "А зачем тебе вечность?". И я не нашел тогда, и не имею вовсе некоего "обоснованного" ответа. Мне всегда казалось, что абсолютная ценность личного бытия, самоосознающего Я - нечто врожденное и самоочевидное.

Мы знаем по погребальным обрядам, что посмертная участь "живо" интересовала людей с древнейших времен. Вообще, само погребение имеет смысл только, если ты имеешь некую концепцию загробного мира.

Подлинному атеисту, категорически отрицающему всякую возможность вечности, как-то глупо заморачиваться мыслями о посмертной памяти (а только этим и может быть в данном случае "оправдано" следование погребальным традициям).

Логично было бы сказать, мол, выкиньте куда-нибудь в лес - пусть зверушки пожуют.
Кстати, напротив именно это завещал святой Нил Сорский, исходивший из прямо противоположной доктрины, но тотально осознававший тщетность всего земного.

Так вот, какой вопрос возникает: это только у современных людей такое равнодушие к посмертной участи, именно как аномалия модерна-постмодерна?
Или это равнодушие у многих было всегда, но они просто послушно следовали обрядам, которые измышляли те, для которых было "не все равно", и которые в те "варварские" времена определяли вообще, Как надо жить и умирать.

А теперь, с утверждением повсеместно массового общества, возвращение к прежнему мировиденью становится невозможным именно поэтому? Поскольку, если человеку безразлична его посмертная участь, если для него непонятно "зачем вечность", он в принципе не может понять, О ЧЕМ вообще, христианство...

Сегодняшнее воскресное чтение рассказывает о том, что Завет с Богом начинается, фактически, с отречения от Родины и даже родства:
"И сказал Господь Авраму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего [и иди] в землю, которую Я укажу тебе; и Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь ты в благословение; Я благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну; и благословятся в тебе все племена земные. И пошел Аврам, как сказал ему Господь; и с ним пошел Лот. Аврам был семидесяти пяти лет, когда вышел из Харрана".

Это отречение от Родины непременное и повсеместное условие? Нет. Но это вопрос приоритетов. Ведь Христос ставит его ещё резче: "если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником".

Здесь тоже о приоритетах. Просто любовь ни к кому из ближних не может стать реально вечной, неподверженной неизбежной в этом мире коррозии, если вы их любите не во Христе. Это просто фактический факт

О Конце Света Христос говорит, например, так:
«И будут знамения в солнце и луне и звездах, а на земле уныние народов и недоумение; и море восшумит и возмутится;
люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную, ибо силы небесные поколеблются,
и тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаке с силою и славою великою".


Но, почему, даже многие «христиане», не говоря уж о прочих, боятся Конца Света уже сейчас, а когда он приблизится, и вовсе будут «издыхать от страха»?

Философ-лютеранин Пауль Тиллих описывал ход мыслей подобных людей:
«Тревога судьбы побеждается самоутверждением индивида — бесконечно значимого микрокосма. Он медиатор сконцентрированных в нем сил бытия. Он обладает ими в себе — сознавая их и преображая в действии. Индивид направляет ход своей жизни и может противостоять трагедии и смерти в «героическом порыве» и любви к миру, зеркалом которого он является. Даже одиночество его — не абсолютное одиночество, ибо в человеке заключено все содержание Вселенной. …

…Восторг, порождаемый лицезрением мироздания, его познанием и созиданием, отвечает и на вопрос сомнения и бессмысленности. Сомнение — необходимый инструмент познания. И бессмысленность не угрожает до тех пор, пока восторг перед Вселенной и человеком — ее средоточием — живет. Тревога вины устранена; символы смерти, Страшного суда и ада отброшены. Сделано все возможное, чтобы лишить их серьезности. Мужество самоутверждения не должно быть поколеблено тревогой вины и осуждения».

У подзабытой ныне группы «Рондо» была песня, которая самому ее солисту, видимо, казалась весьма глубокомысленной:
«Бледный бармен с дрожащей рукой,
Дыма табачного пленный,
И та, что согласна ехать со мной,
Тоже является частью Вселенной
….
Тусклый рассвет в холодном окне,
Время конвейерной лентой.
Всё, что сейчас происходит во мне
Тоже является частью Вселенной».

Это поразительное в своем откровенном идиотизме подтверждение мысли Тиллиха. И «бармен», и «та», и сам «поэт» находят оправдание и смысл в том, что «являются частью вселенной». Но сама то вселенная, как таковая, тотально бессмысленна. Поскольку у неё тоже есть финал. Потому что однажды «люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную, ибо силы небесные поколеблются».

Проблема с русским православием даже не в его преобладающей нынешней позиции. Проблема в том, что оно не ведёт к Богу Живому. Оно занимается совсем другим. Оно даёт адепту максимально комфортную для него концепцию миропонимания, в которой все утверждения подкреплены авторитетом святых отцов, и мало того, что как-бы снимается проблема смерти, но ещё и обеспечивается самоощущение избранности в мире сем.

То есть, если добавить сюда ритм традиционных ритуалов, человек получает душевный комфорт. Он не получает Христа. Наоборот. Если Христос постоянно призывает "следовать за Ним", то есть подражать Ему в его реакциях и поступках. РПЦ говорит, нет, мол, это гордыня. Мы не можем Ему уподобиться, будем просто вычитывать псалмы на церковнославянском, не понимая их смысл и твердить о своей греховности. И это тоже очень комфортно - ведь ограничить себя в еде на время поста, куда проще, чем стремиться смотреть на ближних глазами Христа, а в них видеть Его образ. Для Сартра "ад - это другие". И это естественно - если в них не разглядеть Христа, ничего, кроме ада не увидишь.

Это признают и сами наиболее честные из священников РПЦ. Игумен Пётр Мещеринов пишет:
"На современного русского православного читателя весьма сильное влияние оказали (и продолжают оказывать) сочинения святителя Игнатия (Брянчанинова). Известно, что свт. Игнатий был решительным противником книги Фомы Кемпийского «О подражании Христу» и крайне резко критиковал её.
А поскольку в силу некоторых обстоятельств (требующих отдельного рассмотрения) свт. Игнатий в советское и постсоветское время из всего лишь одного из духовных писателей XIX века превратился в какого-то «Отца отцов», чуть ли не олицетворяющего в своих сочинениях пресловутый consensus patrum, то его мнение для многих является некоей «конечной инстанцией» православия. Отставив в сторону вопрос о достоинствах и недостатках сочинения Фомы Кемпийского, нужно сказать, что своим гиперкритицизмом свт. Игнатий дискредитировал не только книгу Фомы, но и идею внутреннего подражания Христу как таковую. Православный христианин, искренне желая идти к Богу, но руководствуясь при этом сочинениями свт. Игнатия, саму мысль о сердечном подражании Христу отвергает сходу как «чуждую нам» – и тем самым дезориентирует себя на своём духовном пути, подменяя живое и творческое христианство однобоким аскетизмом".

На днях столкнулся с удивительным и показательным. Один атеист, но совсем не идиот, при этом, обнаружил к своему потрясению, что рабство в Британских колониях, а затем Америке было отменено ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО по религиозным причинам. Он осознал, что оно было вполне экономически выгодно на плантациях. А теория Дарвина позволяла рассматривать негров, как предыдущий этап эволюции. Но "ретроградные" проповедники отказывались это признавать. И просто заявляли, что рабство богомерзкая вещь... И человек этот оказался в тупике - не укладывается это в его картину мира.

Между тем, граф де Местр писал о том, как и почему началась борьба с рабством, которое до Христа везде и всегда считалось абсолютно нормальным и естественным явлением: "Итак, религия начала войну противу рабства и вела ее то в одном месте, то в другом, таким или иным способом, но неустанно и беспрерывно. Законодатели же, видя, что духовная власть освобождает их от части забот и трудов, начали постепенно споспешествовать благотворным ее начинаниям.
Наконец, в 1167 году папа Александр III провозгласил, что все христиане должны быть изъяты из рабского состояния. Вольтер, которого никак уж не заподозришь в симпатиях к религии, невольно восхищается той эпохой: «За один лишь этот закон имя сего папы сохранится в благодарной памяти всех народов».

Несомненно, так оно и должно быть, но, когда читаешь историю, надобно уметь это делать. Она ясно доказывает, что род человеческий в целостности своей пригоден для гражданских свобод лишь в той мере, насколько проникся он христианством.
Повсюду, где царствует другая религия, рабство вполне законно, а если христианство ослабевает, нация в точной сему пропорции делается менее пригодной для свободы».

Но как же так? Ведь веками христианство мирились с рабством, - скажут его противники. Но мы ответим словами де Местра: надобно уметь читать историю. Надобно уметь отличать Христову Весть, которая (и только она) отрицает рабство, от человеческой косности и греховности называющих себя "христианами".

Христианство - это Не то, что было когда-то давно. И, в зависимости от воззрений - это либо ужас-ужас и от него надо всячески отречься, либо, наоборот, это нечто идеальное, некий золотой век (как считают православные в большинстве своем), к чему надо стремиться вернуться.

"Христианство ещё только начинается..." - любил говорить отец Александр Мень. И у католиков Второй Ватиканский собор, (который клеймят за "модернизм" сторонники "золотого века", когда рабство было нормой) , фактически и открыл дорогу этому "только начинающемуся". Провозгласив, что святость - это цель для каждого, кто назвался христианином. Здесь и сейчас. А не только для затворников, живущих в "Византии" или в "Святой Руси"...

Нам рассказывают об Иисусе уже скоро две тысячи лет. На разные лады. Начиная с евангелистов и заканчивая, к сожалению, Латыниной. И уже этот факт абсолютно уникален в истории человечества и загадочен. Он перевернул историю. После Него "вечное возвращение одного и того же" превратилось в опасный и странный маршрут к той метаисторической точке, в которой мы снова встретим Его.

Он принёс Любовь. Такую, какой до Него люди не знали. Но и потребовал такого, чего до Него никто не требовал. Как совершенно верно говорит епископ Роберт Бэррон, "Он опасная и странная фигура". Он был есть и будет опасен для всех, кто хочет самоутвердиться в своём самодовольстве.

Он вообще не приемлет компромиссов. По отношению к Нему вопрос решается только или-или. Или Он Бог, Он то, что о себе говорил. Или ВСЁ, что Он говорил не имеет никакой ценности. Но, как тогда именно то, что Он говорил и стало (хотим мы это признавать или нет) теми самыми "гуманистическими ценностями", которые воспринимаются теперь, как само собой разумеющееся?

https://youtu.be/Bb8Mu-10oVY

"Мастер и Маргарита" - это не просто роман. По большому счету, это операция по внедрению. И столь эффективная, именно потому, что роман талантлив. Не помню уже кто заметил принципиальную вещь - обратите внимание, кто рассказывает в романе историю Иисуса? Чей это нарратив? Сатаны, конечно. Ведь рассказ о евангельских событиях начинает именно он на Патриарших.

И тот образ, который в нём явлен - Иешуа - это то, как сатана хочет представить своим слушателям Христа. И он во многом преуспел. Этот образ для поколений советской интеллигенции заслонил Евангельский. И, собственно, он не эксклюзивен. Примерно так и у Толстого, и у Ренана, и много у кого. Интересно, что Булгаков как раз наиболее откровенен. Он единственный не скрывает, чьим голосом он говорит...

Но действительно, а почему этот образ абсолютно ложен? На самом деле, это совершенно очевидно, и именно это и пытается скрыть подлинный автор. Таких проповедников как Иешуа, и даже гораздо более оригинальных были в истории тысячи. А людей распятых по разным причинам сотни тысяч. Но почему только один распятый проповедник перевернул историю? Почему, буквально куда мы ни взглянем в мировой культуре, мы увидим непременно хоть что-то, что связано с Ним, с Его словами, с Его деяниями, с Его Крестом?
Очень просто - потому что только Он воскрес. И Только поэтому. И именно поэтому Воскресение не версия, не легенда, но факт. Самый достоверный во всей истории человечества

Обнуляют ли былые заслуги те грехи, которые человек совершает впоследствии? Это сейчас стало актуальным вопросом в политической повестке.
Господь, устами пророка Иезекииля, говорит, что обнуляют. Это справедливо и в обратную сторону: покаяние и благие деяния могут обнулить грехи прошлого.

Иезекииль 18.

21И беззаконник, если обратится от всех грехов своих, какие делал, и будет соблюдать все уставы Мои и поступать законно и праведно, жив будет, не умрет.
22Все преступления его, какие делал он, не припомнятся ему: в правде своей, которую будет делать, он жив будет.
23Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли, чтобы он обратился от путей своих и был жив?
24И праведник, если отступит от правды своей и будет поступать неправедно, будет делать все те мерзости, какие делает беззаконник, будет ли он жив? все добрые дела его, какие он делал, не припомнятся; за беззаконие свое, какое делает, и за грехи свои, в каких грешен, он умрет.
25Но вы говорите: "неправ путь Господа!" Послушайте, дом Израилев! Мой ли путь неправ? не ваши ли пути неправы?
26Если праведник отступает от правды своей и делает беззаконие и за то умирает, то он умирает за беззаконие свое, которое сделал.
27И беззаконник, если обращается от беззакония своего, какое делал, и творит суд и правду,- к жизни возвратит душу свою.
28Ибо он увидел и обратился от всех преступлений своих, какие делал; он будет жив, не умрет.
29А дом Израилев говорит: "неправ путь Господа!" Мои ли пути неправы, дом Израилев? не ваши ли пути неправы?
30Посему Я буду судить вас, дом Израилев, каждого по путям его, говорит Господь Бог; покайтесь и обратитесь от всех преступлений ваших, чтобы нечестие не было вам преткновением.
31Отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешали вы, и сотворите себе новое сердце и новый дух; и зачем вам умирать, дом Израилев?
32Ибо Я не хочу смерти умирающего, говорит Господь Бог; но обратитесь, и живите!

Вот ведь, какая штука - полетит ли человек на Марс, создаст ли Искусственный интеллект, всё это НИКАК не решит его единственную проблему - смертность. Никак. Это очень детские потуги убежать от главного.

А потому, это, собственно, всё и не имеет никакого иного значения, кроме как факторы отвлечения от единственно важного. А что же тогда имеет значение? Всё то же - то, что случилось около 2000 лет назад в Иерусалиме.

Потому что Тот, с Кем это случилось, говорил именно о единственно важном. И по сей день, ни произошедшее с Ним, ни беспрецедентный эффект, который это имело для судьбы цивилизации, не имеет "научного" объяснения.

Таким образом, посвятить свою жизнь попытке понять Его и того, что с ним произошло - куда более рациональный выбор, нежели планирование полёта на Марс...

"Иисус же, подозвав их, сказал: вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть бо́льшим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих".(Мф.20:25-28)
Эти слова прекрасная иллюстрация мысли Александра Меня, что христианство только начинается.

Ведь в истории было немало государств, которые называли себя "христианскими". Хоть в какой-то мере было в них реализовано то, о чем говорит Христос? Нет, князья также господствовали, а вельможи также властвовали. Да, что далеко ходить, по сей день патриарх Московский именуется "великим господином"....

Но можно ли сказать так про либеральную демократию? Можно что угодно говорить про её лживость, манипулятивность и прочее, но, очевидно же, что само по себе государственное устройство, в котором "господство" и "властвование" более не считаются нормой, но напротив - аномалией - могло возникнуть Только, как развитие, как прорастание христианства в политической сфере, даже если сами политики во Христа не веруют.

А те, кто якобы веруют (антилибералы), наоборот настаивают на практиках господства...
Так, что же, на самом деле, соответствует призыву Христа - работа по выявлению христианских корней демократии и её рехристианизация? Или под псевдо христианским флагом возвращение к практикам языческого господства?

На самом деле, Бог всю историю учит тех, кто пошёл за ним, учит Свой народ свободе. И эта свобода тотально непредсказуема. В ней можно только на Него надеяться. А народ всю историю норовит опять из "пустыни" Свободы сбежать обратно в "стабильность" рабства в Египте.

"И двинулись из Елима, и пришло всё общество сынов Израилевых в пустыню Син, что между Елимом и между Синаем, в пятнадцатый день второго месяца по выходе их из земли Египетской. И возроптало все общество сынов Израилевых на Моисея и Аарона в пустыне, и сказали им сыны Израилевы: о, если бы мы умерли от руки Господней в земле Египетской, когда мы сидели у котлов с мясом, когда мы ели хлеб досыта! ибо вывели вы нас в эту пустыню, чтобы всё собрание это уморить голодом. И сказал Господь Моисею: вот, Я одождю вам хлеб с неба, и пусть народ выходит и собирает ежедневно, сколько нужно на день, чтобы Мне испытать его, будет ли он поступать по закону Моему, или нет; а в шестой день пусть заготовляют, что принесут, и будет вдвое против того, по скольку собирают в прочие дни. И сказали Моисей и Аарон всему [обществу] сынов Израилевых: вечером узнаете вы, что Господь вывел вас из земли Египетской, и утром увидите славу Господню, ибо услышал Он ропот ваш на Господа: а мы что такое, что ропщете на нас?" (Исход 16:1-7)

Это не напоминает вам культовых советских "Джентльменов удачи"? Помните, как Василий Алибабаевич тоскует: " А в тюрьме щас макароны"? Цитата это, или архетип проявился? Суть в другом - Господь очень жёстко учит свободе. Он бескомпромиссно настаивает: "не надейтесь на князей, на сынов человеческих. В них нет спасения".

Но народ наш хочет "тюремных макаронов". И по-человечески, можно было бы "понять и простить". Но вот, Господь, вряд ли это попустит...

Все две тысячи лет христианской истории человечество ждёт Конца Света. Были разные даты и разные для этого поводы. Но наверное, прежние "ожидатели" нам бы, наверняка позавидовали - столько поводов, сколько имеется у нас, им и вообразить было затруднительно. Расскажу про один не самый очевидный. И конечно, из Апокалипсиса. Речь о двух последних пророках и времени их явления.

"И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище. Это суть две маслины и два светильника, стоящие пред Богом земли. И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из уст их и пожрет врагов их; если кто захочет их обидеть, тому надлежит быть убиту. Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их, и имеют власть над водами, превращать их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят. И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их, и трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят.
И многие из народов и колен, и языков и племен будут смотреть на трупы их три дня с половиною, и не позволят положить трупы их во гробы. И живущие на земле будут радоваться сему и веселиться, и пошлют дары друг другу, потому что два пророка сии мучили живущих на земле. Но после трех дней с половиною вошел в них дух жизни от Бога, и они оба стали на ноги свои; и великий страх напал на тех, которые смотрели на них. И услышали они с неба громкий голос, говоривший им: взойдите сюда. И они взошли на небо на облаке; и смотрели на них враги их. И в тот же час произошло великое землетрясение, и десятая часть города пала, и погибло при землетрясении семь тысяч имен человеческих; и прочие объяты были страхом и воздали славу Богу небесному". (Откровение 11:3-13)

"Город, который духовно называется Содом и Египет", это, конечно "духовная" суть мира в последние времена. Египет - это в библейской традиции образ тотальной тирании, доходящей до обожествления правителя-фараона. А Содом - символ тотального отрицания Заповедей, вплоть до полного игнорирования нормы как понятия. Вплоть до "нормализации" любой похоти.

Понимаете, какая штука, мы - давно уже Египет - прочно и основательно. И свидетельствуем сейчас свою стойкость в выборе фараонской модели и преданность ей. А вот Запад ещё полвека назад Содомом не был. Но очень многие там стараются сейчас его таковым сделать.

Так вот, Откровение и сообщает нам, что всё случится, когда мир станет с одной стороны Содомом, а с другой - Египтом. И "Господь распят" в Содоме и Египте, как выше и сказано. Потому что торжество Египта и Содома станет полным отрицанием Христа...

Человек, отвергнувший Бога и не верящий в бессмертие, неизбежно (осознанно, а чаще нет) стремится "уколоться и забыться". Он может это делать собственно, в прямом смысле, а может в кривом. И тогда возможны два варианта.

Оба связаны с самоубийством собственно личности. Есть традиционный коллективистский вариант, опробованный в прошлом веке - растворить её в каком-нибудь тоталитарном "изме", и совершенно не принципиально, будет это патриотизм или коммунизм.

Но возможен и иной, либеральный вариант - растворить личность в трансформациях, сменяя гендеры и переходя уже к трансгуманизму.

Два эти варианта находятся в лютой конфронтации, хотя суть и смысл у них один и тот же - самоубийство личности перед лицом бессмысленности бытия.

Я уже признавался как-то, что некогда пришел к православию после буддизма. И выбор именно православия, а не католичества в те годы моей юности, признаюсь, был в значительной мере обусловлен тем, что исихастские практики мне показались близкими к буддистской медитации. И тогда это сходство работало для меня в плюс. Сейчас – в минус. Объясню почему.

Во-первых, сходство это компетентными людьми ни в коем случае не отрицается, причем, это не только буддизма касается.
Митрополит Каллист (Уэр):
«Укажем на очевидные параллели, обнаруживаемые между исихастскими практиками и индийской йогой. В качестве вспомогательного средства во время медитации йог применяет мантру, или краткую формулу, которую он многократно повторяет, нередко используя чётки. Его цель заключается в достижении самадхи (покоя, исихии), при этом может возникнуть видение света. Особо подчёркивается необходимость руководства со стороны опытного наставника, или гуру. Если говорить непосредственно о технике, то в йоге, как и у исихастов четырнадцатого века, мы находим следующие общие черты:
(1) рекомендуемые позы (асаны);
(2) контроль дыхания (пранаяма);
(3) сосредоточение ума на тех или иных физиологических центрах организма (чакрах).

…Сравнивая исихазм с йогой и зикром, мы не должны забывать, что существо любой молитвенной традиции не во внешней технике, а во внутреннем содержании – не в том, как мы молимся, а кому мы молимся.
...Техники второстепенны; главную ценность составляет лишь наша личная встреча в молитве с живым Иисусом.».

Да, можно сказать, что дело не в том, как молиться. Но Кому…
Я тоже так думал раньше. Но однажды меня посетила вот, какая мысль: Явление Христа абсолютно уникально. И именно на уникальности и стоит наша Вера. Это её краеугольный камень. А исихасты продолжают делать ровно то же, что и все прочие мистики, всех прочих религий. Нет ли здесь явного противоречия?
Если явление Христа несопоставимо ни с чем, то как Путь к Нему, может методологически быть почти идентичен совершаемому в иных традициях?

А вот, в католичестве он иной.
Западные мистики движимы любовью к Христу, восточные стремлением к совершенству (очищению сознания от помыслов). Но, конечно, это не самоцель. Восточные исходят из того, что где-то на высших ступенях стяжают подлинную, не замутненную «страстностью» любовь, а западные уже водимы любовью изначально - Франциск, Хуан де ла Крус. И разумеется, православные отцы считают все, что из нее вытекает «прелестью».

Но обратимся к сцене, когда Христос спрашивает апостола Петра о любви. Он спрашивает не отрешенного аскета, но страстного вполне, неустойчивого, вот, только недавно трижды от него отрекшегося.

Комментируя три вопроса Христа Петру о том, любит ли тот Его, Лопухин пишет:
«Пётр смиренно заявляет, что его любовь ко Христу не такая, какую Христос желал бы видеть с его стороны. Христос спрашивает его, любит ли он Его любовью, которая основана на убеждении в высоких достоинствах любимого лица, которая есть дело воли человека (такой смысл имеет употребляемый здесь Христом глагол αγαπαν). Петр же в своем ответе говорит только о дружеском сердечном расположении своем ко Христу (в таком смысле употребляется им глагол φιλειν ср. Ин. 11:3, 11)».

То есть, Христос «запрашивает» «любовь небесную» (может быть, «исихастскую»?), но Петр отвечает вполне земной, любовью к Христу как к личности, а не как к «нетварному свету».
И Господь не только ее принимает, но велит Петру: «паси овец Моих»…

Но, повторю, главный вопрос: если наша Вера во всем уникальна, то почему путь православных мистиков похож до степени смешения на практики йогов и суфиев? Ведь мы веруем в личного Бога, мы познаем Бога Отца через Сына, причем такого, каким Он явил себя в человеческом образе…
А вот мнение об исихазме и учении Григория Паламы весьма популярного, но "нетрадиционного" современного православного проповедника
https://t.me/rubskyi_official/705

Наверняка может возникнуть вопрос, а чем, собственно говоря, плох христианско- буддистский синтез? И вообще, чем йогические практики не подходят? Ну, хорошо, скажут Боговоплощение событие уникальное, но почему бы психофизические техники не использовать восточные?

Потому что у них совершенно иное целеполагание. Этого, кстати, тоже часто не понимают. Мол, буддизм доктрина сострадания, чем оно отличается от христианской любви? Именно целеполаганием.

Буддизм (беру его, поскольку он действительно схватывает ядро восточного подхода к человеческой проблеме) ставит и решает вопрос об избавлении от страданий. По большому счету, это психотерапия.

И четыре благородные истины (основа учения Будды), как не раз отмечалось, построены по медицинскому принципу: от диагностирования болезни к пути излечения:
существует страдание;
существует причина страдания — жажда, страстное желание;
существует прекращение страдания — нирвана;
существует путь, ведущий к прекращению страдания.
Всё.

Будда говорит: "Подобно тому как воды океана имеют лишь один вкус – вкус соленый, так и Учение мое имеет лишь один вкус – вкус спасения». Учение, которое проповедует Будда, огромно, как океан, но имеет лишь один вкус – вкус спасения". Но разве это спасение, о котором говорит Христос? Ничуть, это избавление от всех видов страданий (а страдание - сама суть человеческого существования), и достижение Состояния сознания, в котором ты свободен от всех аффектов.

То есть, вполне справедливо отмечается, что совершенно не принципиально был реально Будда или не был, как конкретная личность. Есть вышеуказанная доктрина - Дхарма, следуя которой адепт достигает искомого состояния.

Так вот, в христианстве ищут не состояние, а Бога Живого. Ищут Христа и личных с Ним отношений, через которые ты приобщаешься к жизни вечной. И этот путь не то что не избавляет от страданий, но напротив ведёт через них, призывает принять их абсолютно сознательно - "возьми свой крест".

И цель - победа над смертью, обретение твоей конкретной личностью бессмертия, через соединение со Христом. А вовсе не избавление от страданий, путём растворения личности (которая есть иллюзия с точки зрения буддизма) в неописуемом инобытии нирваны.

Проблема с исихазмом как раз в том, что адепты его ищут именно состояний, как и восточные мистики, а вовсе не Личность Христа. Но именно Его личность есть цель и смысл, Его крест и Его воскресение. Путь христианина - полная противоположность буддизму, где личность Шакьямуни не важна - "если Христос не воскрес, то тщетна вера наша", - говорит апостол Павел.

"И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков. Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его. А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу. Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится - смерть", (1-е Коринфянам 15:19-26)

Поскольку это канал отчасти исповедальный, зафиксирую мысль, которая меня первой посетила при ознакомлении с ниже приведённым рассказом: а почему бы не перестрелять этих аборигенов (частично), чисто, чтоб не мнили себя крутыми со своими луками и голыми задницами, и познакомились с реальностью?

И второй только мыслью было: но ведь Христос очевидно сами такие реакции осуждает. И так у меня всегда - первая мысль вот подобная. И при этом, внутри себя не нахожу никаких аргументов против. Поэтому, собственно, этот канал так и назван. Но вторая всегда - это мысль о Христе. И это меня всю жизнь спасает. Впрочем, иногда Он меня просто "за руку" отводил...
И тем поразительней для меня атеисты, которые сами по себе от таких реакций удерживаются или даже их вовсе не имеют...
https://t.me/russ_orientalist/13865?single

Бердяев назвал Розанова мистической бабой. Он и был ею. Это один из самых чуждых мне в плане мироощущения человек. Но именно по-бабьи он сумел почувствовать и высказать об искренне пугавшем его христианстве очень важное.

Он вывел новое, филологическое доказательство его абсолютной неотмирности, а соответственно, божественности:
«Если кусок из прозы Гоголя, самый благожелательный, самый, так сказать, бьющий на добрую цель, вставить в Евангелие -- то получим режущую, несносную какофонию, происходящую не от одной разнокачественности человеческого и Божественного, слабого и сильного, но от разно-категоричного: невозможно не только в евангелиста вставить кусок Гоголя, но -- и в послание которого-нибудь апостола. Савл не довоспитался до Павла, но преобразился в Павла; к прежней раввинской мудрости он не приставил новое звено, пусть новую голову -- веру во Христа, нет: он изверг из себя раввинство. Отношение в нем есть именно Савла и Павла: взаимно пожирающих друг друга "я". И так бывало со всяким, обращавшимся ко Христу: пожирание новым старого. Апостол Павел вовсе не предлагал афинянам: "поверуйте во Христа сверх того, что вы ходите на олимпийские игры".

На самом деле, именно филологические доказательства буквально рассыпаны по всему Новому Завету. Дело не только в этой точно описанной «инаковости», дело еще в том, что многое из событийного ряда не просто нарочно не придумаешь, но и более того, просто нелепо было придумывать, как скорее способное посеять сомнения. Самое яркое – это отчаяние Иисуса на кресте. И это говорит только об одном – все это правда.

И лучше всего это выражено в словах из чина Мессы: «Смерть Твою возвещаем, Господи и воскресение Твое исповедуем, ожидая пришествия Твоего». Вот эти три немыслимых столпа веры – смерть, воскресение, пришествие. Если вы честно и внимательно прочитаете Новый Завет, филологические доказательства не дадут в них усомниться…

Современный Человек сходит с ума от одиночества. Ему не с кем поговорить. И не с кем даже поспорить. И как следствие никто ему не скажет кто он такой.

Нет, конкретный Вася, приблизительно знает, что он Вася, но что дальше? Он апеллирует к Пете: "ты меня уважаешь? ". Но Петя в самом себе не уверен, не то, что в Васе.

Человек есть сущностно диалогическое существо. Но "убив" Бога, он утратил Собеседника, который был у него веками. К которому можно было апеллировать, которого можно было молить, с которым, как Иов можно было спорить. А какой смысл спорить со вселенной? Что ей можно доказать? Ради чего? И человек сходит с ума.

Конечно, само по себе, это не доказательство бытия Божия. Но вмонтированная в человека потребность в диалоге не с себе подобными, но с Тем, кому только и имеет смысл что-то доказывать, Кого только и имеет смысл о чём-то просить - факт.

Сёрен Кьеркегор очень точно описал состояние сознания современного ему человека (середина 19 века) как отчаяние. А он был старшим современником Ницше. То есть Бога "убил", конечно не философ. Бога для человека "убивает" отчаяние. И со времён Кьеркегора оно лишь усугубилось. И если вы сами себя не ощущаете в этом состоянии, это как раз симптом того, что оно у вас в тяжёлой и возможно, безысходной форме. Прислушайтесь к Кьеркегору, он объяснит:

«Сознание вырастает, и его развитие отмечает собою все более растущую напряженность отчаяния; чем более вырастает сознание, тем более напряженно отчаяние. Это обстоятельство, очевидное повсеместно, более всего проявляется в двух крайних точках отчаяния.

Отчаяние дьявола наиболее напряженно из всех, поскольку дьявол — это чистый дух и, как таковой, есть абсолютное сознание и прозрачность; в нем нет ничего темного, что могло бы послужить к его оправданию, смягчению отчаяния; потому что отчаяние — это сама вершина вызова. Здесь мы наблюдаем максимум.

В точке минимума же пребывает некое состояние, как бы невинность, как ее хотелось бы назвать, невинность, которая и не подозревает, что причастна к отчаянию. Таким образом, на самой вершине бессознательного отчаяние находится на нижнем пределе, столь низком, что поневоле спрашиваешь себя, можно ли еще обозначать его этим именем.

Отчаяние, которое и не подозревает о себе, или же отчаявшееся неведение (Uvidenhed) того, что имеешь Я, вечное Я (evig Selv).

Почти всегда, когда некто кажется счастливым и полагает себя таковым, на самом деле, в свете истины, являясь несчастным, он весьма далек от того, чтобы желать избавления от своей ошибки. Напротив, он гневается и считает худшим своим врагом того, кто пытается это сделать, полагая разбойным покушением и почти убийством то, как это делается, то есть, как обычно говорят, погубление своего счастья. Почему же? Попросту он является жертвой чувственности, и душа его совершенно телесна, жизнь его знает лишь категории чувств — приятное и неприятное, отказываясь от духа, истины и прочего... Он чересчур погружен в чувственное, чтобы обладать отвагой и выносливостью быть духом…

… По сравнению с сознательно отчаявшимся тот, кто отчаялся, не зная этого, удаляется от истины и спасения еще на один негативный шаг. Отчаяние само по себе — уже негативность (Negativitet), а неосознавание этого отчаяния — еще одна негативность.

…В своем неведении отчаявшийся некоторым образом гарантирован, но как бы в ущерб себе, вопреки своему сознанию, иначе говоря, он наверняка пребывает в когтях отчаяния.

Именно в таком неведении человек менее всего сознает свою духовность. И по правде говоря, само это неосознавание есть отчаяние, что, по сути, является уничтожением всякого духа, простой растительной жизнью или же жизнью умножаемой, основой которой все так же остается отчаяние. Здесь происходит как при чахотке: именно когда отчаявшийся чувствует себя лучше и верит в то, что ему лучше, а здоровье его может показаться вам цветущим, болезнь на деле свирепствует сильнее всего".

Это отчаяние, не сознающее самое себя, чаще всего встречается в мире».

Поделюсь открытием - всё то, что до сих пор считалось аномалией, и абсолютной патологией, порождённой модерном - трансгендер, и даже трансгуманизм - естественный и неизбежный этап развития как раз абсолютно традиционной мысли, идущей на Западе, как минимум от Платона. Хотя, конечно, это просто заложено в само традиционное мышление изначально.

В чем суть? А в том, что душа, собственно Я для Платона, пифагорейцев и всего круга мыслителей, которые сформировали саму нашу матрицу (говорят же, что вся философия лишь заметки на полях сочинений Платона), это же нечто бесполое, для которого тело - "темница". Душа вселяется в него, но после смерти её ждёт трансмиграция.

И это, конечно, понятное дело, не только европейская концепция, на Востоке она и вовсе сама собой разумеется. Единственно в буддизме перерождается не Я, которое иллюзия, а собственно карма, созданная на определённом этапе конфигурацией дхарм. Поэтому, кстати, для Тайланда трансы, вообще не проблема.

Но они и не могут быть проблемой в рамках платонического мышления. Если Я трасмигрирует после смерти, почему нельзя уже при жизни? Ясно, что тогда, в древности просто не было нынешних научно-технических возможностей. А то б, они точно устроили...

Для примера чудесный миф об Астерии (он же Минотавр). Царица Пасифая, жена царя Крита Миноса воспылала страстью к прекрасному белому быку (которым обернулся сам Посейдон или даже сам Зевс), и велела Дедалу, отцу того самого Икара, смастерить для неё искуственную корову, которая могла бы соблазнить этого быка. Дело-сделано - Пасифая устраивается внутри этой коровы-киборга, и бык сделал своё дело. А у неё чуть позже родился человеко-бык Астерий, с которым позже расправился Тезей прервав этот дерзкий научный эксперимент.

То есть аномалия в этом всеобщем стремлении к трансформациям, переселениям душ - только христианство. Потому что оно единственное утверждает, что мы воскреснем во плоти. Что Христос и Дева Мария в теле вознесены в Вечность. В преображенных телах. Но именно в телах, их собственных телах, которые также есть проявление их Я.

Папа Иоанн-Павел II пишет: "Теология тела, изначально связанная с сотворением человека по образу Бога, становится в некотором роде также теологией пола, или скорее теологией мужественности и женственности, которая здесь, в книге Бытия, имеет свое начало. ....
...мужественность и женственность выражают двойной аспект соматического строения человека («кость от костей моих и плоть от плоти моей»), и, кроме того, указывают, по словам книги Бытия 2:23, на новое осознание значения собственного тела: значения, которое, можно сказать, состоит во взаимном обогащении. ...
В любом случае, это строение с самого начала передано с глубоким осознанием человеческой телесности и сексуальности, и утверждает неотъемлемое правило понимания человека на теологическом уровне".

То есть понимаете, да? Только с точки зрения христианского понимания мира и человека можно отрицать весь современный транс-движ. С позиций "традиционализма" никак не получится. Ну, и уж конечно, с позиций бытового гопничества, мол, я мужик, потому что мужиком родился. Всё больше примеров того, что ровно такие немудреные персонажи всё чаще тянутся к древнегреческим метаморфозам...

Ты страшен, и кто устоит пред лицем Твоим во время гнева Твоего? С небес Ты возвестил суд; земля убоялась и утихла, когда восстал Бог на суд, чтобы спасти всех угнетенных земли. И гнев человеческий обратится во славу Тебе: остаток гнева Ты укротишь. Делайте и воздавайте обеты Господу, Богу вашему; все, которые вокруг Него, да принесут дары Страшному: Он укрощает дух князей, Он страшен для царей земных. (Псалтирь 75:8-13)

Он страшен для всех "надеющихся на князей", на всех, уповающих на тиранов. Но страшен потому, что их собственные гнев и тьма против них обратятся...