МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА СУЧЖОУ
Музей в Сучжоу интересен не только как культурная институция. Он ещё и точная модель современного Китая.
В получасе езды отсюда — каналы, сады, традиционный город. Рядом — новая городская среда. Музей стоит между ними: не объект, а переход.
И в этом есть почти китайский парадокс: перед нами самая маленькая китайская деревня. Так её и назвали сами архитекторы, бюро BIG, — деревня из двенадцати павильонов. Правда, деревня на 60 000 квадратных метров — по китайским меркам, видимо, и правда небольшая.
Тем более что весь мир в последнее время смотрит на Китай: толком его никто не понимает, все делают умный вид, что понимают, — и побаиваются именно из-за таких вот огромных деревень.
Современная архитектура здесь не копирует традиционный Сучжоу буквально. Она заимствует его принципы: перспективу, воду, сады, последовательность пространств, эффект неожиданного открытия.
В результате музей — не просто место для современного искусства. Он сам становится экспонатом: маленькой моделью того, как Китай сегодня соединяет историческую память, плотность города и архитектуру будущего.
Музей в Сучжоу интересен не только как культурная институция. Он ещё и точная модель современного Китая.
В получасе езды отсюда — каналы, сады, традиционный город. Рядом — новая городская среда. Музей стоит между ними: не объект, а переход.
И в этом есть почти китайский парадокс: перед нами самая маленькая китайская деревня. Так её и назвали сами архитекторы, бюро BIG, — деревня из двенадцати павильонов. Правда, деревня на 60 000 квадратных метров — по китайским меркам, видимо, и правда небольшая.
Тем более что весь мир в последнее время смотрит на Китай: толком его никто не понимает, все делают умный вид, что понимают, — и побаиваются именно из-за таких вот огромных деревень.
Современная архитектура здесь не копирует традиционный Сучжоу буквально. Она заимствует его принципы: перспективу, воду, сады, последовательность пространств, эффект неожиданного открытия.
В результате музей — не просто место для современного искусства. Он сам становится экспонатом: маленькой моделью того, как Китай сегодня соединяет историческую память, плотность города и архитектуру будущего.
❤5👏3💯3
МАРИНЕ АБРАМОВИЧ — 80
В Венеции к юбилею художницы открывается выставка Transforming Energy — ретроспектива, в которой материалом искусства становятся её тело, время и пределы человеческой выносливости (это основные мотивы её перфомансов уже много лет).
На всякий случай уточним: это не тот Абрамович, что владел «Челси». Марина — женщина, Роман — мужчина, и в этом году ему всего шестьдесят, а не восемьдесят.
Родственниками они, кстати, не являются — просто однофамильцы: фамилия действительно звучит громко, как заголовок жёлтой прессы.
За пять десятилетий Абрамович изменила само представление о современном искусстве. Она вывела перформанс из маргинального жанра в число центральных художественных языков. Ретроспектива в MoMA в 2010 году стала крупнейшей выставкой перформанса в истории музея. The Artist Is Present превратил присутствие художника в произведение искусства.
И здесь есть красивое совпадение — только не с Венецией, а с Римом. В ноябре там открывается вторая её ретроспектива, Historical Works & Transforming Energy, в Национальной галерее современного искусства. 2026 год — это ещё и 80-летие женского избирательного права в Италии: в 1946 году итальянки впервые проголосовали на национальных выборах.
Рената Кристина Маццантини, директор галереи, объясняет это так: Абрамович для неё — символ женской эмансипации и свободы.
Получается красивая историческая рифма. 80 лет назад итальянские женщины получили политический голос. Сегодня художница, которой тоже 80, продолжает исследовать, что значит иметь собственный голос, тело и свободу.
Абрамович — одна из тех фигур, после которых определение искусства приходится немного переписывать. Я люблю, когда личность не боится выделяться, и сам придерживаюсь подобной стратегии в жизни.
В Венеции к юбилею художницы открывается выставка Transforming Energy — ретроспектива, в которой материалом искусства становятся её тело, время и пределы человеческой выносливости (это основные мотивы её перфомансов уже много лет).
На всякий случай уточним: это не тот Абрамович, что владел «Челси». Марина — женщина, Роман — мужчина, и в этом году ему всего шестьдесят, а не восемьдесят.
Родственниками они, кстати, не являются — просто однофамильцы: фамилия действительно звучит громко, как заголовок жёлтой прессы.
За пять десятилетий Абрамович изменила само представление о современном искусстве. Она вывела перформанс из маргинального жанра в число центральных художественных языков. Ретроспектива в MoMA в 2010 году стала крупнейшей выставкой перформанса в истории музея. The Artist Is Present превратил присутствие художника в произведение искусства.
И здесь есть красивое совпадение — только не с Венецией, а с Римом. В ноябре там открывается вторая её ретроспектива, Historical Works & Transforming Energy, в Национальной галерее современного искусства. 2026 год — это ещё и 80-летие женского избирательного права в Италии: в 1946 году итальянки впервые проголосовали на национальных выборах.
Рената Кристина Маццантини, директор галереи, объясняет это так: Абрамович для неё — символ женской эмансипации и свободы.
Получается красивая историческая рифма. 80 лет назад итальянские женщины получили политический голос. Сегодня художница, которой тоже 80, продолжает исследовать, что значит иметь собственный голос, тело и свободу.
Абрамович — одна из тех фигур, после которых определение искусства приходится немного переписывать. Я люблю, когда личность не боится выделяться, и сам придерживаюсь подобной стратегии в жизни.
🔥6❤2👏2
Когда правила игры могут поменяться на полпути, мало кому захочется рисковать и вкладываться. Мысль очень логичная, однако не когда дело идёт о КРТ😅
В конце сентября снова говорил о наболевшем на конференции. Хочется, чтобы и в ситуации с КРТ действовали адекватные «защиты» для инвесторов, как минимум, «играем по тем правилам, что были на старте, и они не меняются до конца проекта». В конце концов, для некоторых других форм сотрудничества с государством (ГЧП, концессии, особые инвестконтракты — СПИК) подобная «дедушкина оговорка» уже работает.
Ну и то, как функционирует ППТ, не делает преображение обветшалых кварталов, домов и заводов легче. Я за то, чтобы вводить мастер-план (поэтапное продвижение и утверждение плана), а детальный план (ППТ — общий эскиз на всю территорию) делать только для того куска, который инвестор строит прямо сейчас — для первого этапа. Остальное — потом, по мере продвижения. А то, когда ты гвоздя вбить не можешь, пока детальный план всей территории не утвердишь, это мягко скажем «демотивирует».
В общем, как всегда, хочется двигаться в сторону эффективности. Кто что думает?
В конце сентября снова говорил о наболевшем на конференции. Хочется, чтобы и в ситуации с КРТ действовали адекватные «защиты» для инвесторов, как минимум, «играем по тем правилам, что были на старте, и они не меняются до конца проекта». В конце концов, для некоторых других форм сотрудничества с государством (ГЧП, концессии, особые инвестконтракты — СПИК) подобная «дедушкина оговорка» уже работает.
Ну и то, как функционирует ППТ, не делает преображение обветшалых кварталов, домов и заводов легче. Я за то, чтобы вводить мастер-план (поэтапное продвижение и утверждение плана), а детальный план (ППТ — общий эскиз на всю территорию) делать только для того куска, который инвестор строит прямо сейчас — для первого этапа. Остальное — потом, по мере продвижения. А то, когда ты гвоздя вбить не можешь, пока детальный план всей территории не утвердишь, это мягко скажем «демотивирует».
В общем, как всегда, хочется двигаться в сторону эффективности. Кто что думает?
💯7👏4🔥3
🇺🇸⚖️ Конец эпохи «юридического вымогательства» в Калифорнийской it-сфере
Пока одни юристы строят репутацию и портфолио, другие просто сканировали чужие сайты ботами в поисках Google Analytics и Meta Pixel — и штамповали иски. Аргумент — «тайная прослушка», реальная цель — $5000–15000 отступных. Потому что заплатить компаниям было дешевле, чем судиться.
Конвейер работал на тысячи исков в месяц. Бизнес платил не потому что виноват, а потому что так выгоднее и быстрее закрыть вопрос.
В Калифорнии эту лавочку прикрыли:
больше не прокатит голый факт наличия счётчика — истец обязан доказать реальный ущерб. Веб-аналитику официально отделили от слежки. Суды получили право штрафовать за конвейерные иски.
Большой брат смотрел. Теперь за это ещё и спросят с тех, кто на нём пытался заработать 🤑
Пока одни юристы строят репутацию и портфолио, другие просто сканировали чужие сайты ботами в поисках Google Analytics и Meta Pixel — и штамповали иски. Аргумент — «тайная прослушка», реальная цель — $5000–15000 отступных. Потому что заплатить компаниям было дешевле, чем судиться.
Конвейер работал на тысячи исков в месяц. Бизнес платил не потому что виноват, а потому что так выгоднее и быстрее закрыть вопрос.
В Калифорнии эту лавочку прикрыли:
больше не прокатит голый факт наличия счётчика — истец обязан доказать реальный ущерб. Веб-аналитику официально отделили от слежки. Суды получили право штрафовать за конвейерные иски.
Большой брат смотрел. Теперь за это ещё и спросят с тех, кто на нём пытался заработать 🤑
👏4❤2