Папа порезал мне руку. Достаточно сильно что бы оставить глубокую, кровоточащую царапину там. Он запретил мне её обрабатывать. Сказал, что пусть гниёт, пусть гноится, пусть боль будет моей постоянной спутницей. Зачем? Я не знаю.

Сначала это было просто… больно. Острая, жгучая боль, которая пронзала до костей. Затем начался зуд. Невыносимый, подкожный зуд, от которого хотелось содрать кожу клочьями. Но я не мог.

Теперь… теперь это уже не просто боль. Это… это как будто внутри моей руки живёт что-то чужое. Что-то влажное, тёплое, пульсирующее. Я чувствую, как под кожей булькает гной, густая, зловонная жижа. Она просачивается наружу, оставляя на коже липкие, блестящие дорожки. Запах… Боже, запах! Сладковатый, тухлый, запах разлагающейся плоти. Он въедается в кожу, в волосы, мне в самую душу.

Я ненавижу этот запах. Я ненавижу эту боль. Я ненавижу эту руку. Но больше всего я ненавижу… не знаю даже, кого я ненавижу больше. Себя? Свою слабость?.. Или отца? За что? За что он так с нами? Что мы сделали? Я не понимаю...