В Москве неделю назад при стечении народа в масках открылась Laboratoria Art&Science. Это большое событие. Одноименный фонд под руководством Даши Пархоменко обрел постоянную резиденцию в Новой Третьяковке
– это дает необходимую статусность площадке, выставляющей глубоко некоммерческое, интеллектуально- и финансово-емкое, и при этом не сказать, чтобы очень простое для восприятия искусство.
Вообще сайнс-арт декларирует несколько расплывчато собственное существование на грани науки и искусства, и соответственно, может иметь массу трактовок. Попробую рассказать, почему он так важен здесь и сейчас.
Современное искусство может быть довольно разным, но характерным его свойством лично для меня является точка понимания. Когда из хаоса вдруг складывается цельное видение произведения, в свою очередь отражающего что-то в моей голове и увязывающего это с некой цельной картиной мира.
А теперь следите за руками.
Сайнс-арт можно трактовать как любование разноцветными графиками. Не самый сильный пример искусства, но такое бывает. И даже если так, это всегда следствие из более глубокой причины – графики отражают некоторую гармонию, это просто средство передачи.
Ведь с точки зрения базирующихся на математике естественных наук, мир очень гармоничен. Не идеален, внутренне противоречив; но музыка небесных сфер, когда наконец понимаешь какой-то кусочек математической абстракции не как набор закорючек, а как цельную объемную картину – это не пустой звук. Я пять лет изучал математику в университете, и знаю, о чем говорю. И в этом отношении результат исследования в естественных науках и в рамках художественных практик - на уровне головы зрителя – один и тот же. Что-то щелкает, выброс эндорфинов. Понимание.
Теперь к выставке. Называется она «Да живет иное во мне», и трактует человека как часть самых разных экосистем, технических и биологических, внутри которых можно и нужно устанавливать коммуникацию. Я бы сказал, что фокус выставки все же больше лежит в области коммуникации с внешними системами, чем с внутренними или кросс-телесными. Общение с деревом возможно посредством запахов (Агнес Майер-Брандис / Agnes Meyer-Brandis). Общение с биосферой – посредством дыхания (Саша Спачаль / Saša Spačal). Общение с другим человеком – посредством взгляда (Марина Абрамович). Общение с Большим Братом – посредством цифрового следа (Даня Васильев).
Есть один проект, где речь именно о физической трансформации ради коммуникации с лошадью - Art Orienté Objet показывает историю художницы, несколько месяцев коловшей себе лошадиную кровь и иммуноглобулин и ходившей на механических лошадиных ногах.
Ну и есть проекты, предназначенные для нечеловеческого переживания (когда и если оно возможно), но человеческого восприятия (уже сейчас). Зритель здесь является лишь наблюдателем за отражением раскрываемых взаимосвязей. Это «Необязательные притяжения» ::vtol:: и Александы Гавриловой – автомат ощупывает кластер кристаллов магнетита, и выдает похожий на ландшафт график токопроводимости. «Мираж» Ральфа Беккера / Ralf Baecker – искусственный интеллект красным лазером в темноте трехмерно изображает постоянно обновляемые данные о магнитном поле земли.
Естественно-научное знание дается тяжело и требует многих лет подготовки. Для популяризации знания существует научпоп, который, к счастью, в наши дни расцветает. Однако, нон-фикшн работает по-другому, он про знание типа «как все устроено», а не про переживание этого знания. А вот искусство работает именно так – ну, точнее, не обязано, но может.
– это дает необходимую статусность площадке, выставляющей глубоко некоммерческое, интеллектуально- и финансово-емкое, и при этом не сказать, чтобы очень простое для восприятия искусство.
Вообще сайнс-арт декларирует несколько расплывчато собственное существование на грани науки и искусства, и соответственно, может иметь массу трактовок. Попробую рассказать, почему он так важен здесь и сейчас.
Современное искусство может быть довольно разным, но характерным его свойством лично для меня является точка понимания. Когда из хаоса вдруг складывается цельное видение произведения, в свою очередь отражающего что-то в моей голове и увязывающего это с некой цельной картиной мира.
А теперь следите за руками.
Сайнс-арт можно трактовать как любование разноцветными графиками. Не самый сильный пример искусства, но такое бывает. И даже если так, это всегда следствие из более глубокой причины – графики отражают некоторую гармонию, это просто средство передачи.
Ведь с точки зрения базирующихся на математике естественных наук, мир очень гармоничен. Не идеален, внутренне противоречив; но музыка небесных сфер, когда наконец понимаешь какой-то кусочек математической абстракции не как набор закорючек, а как цельную объемную картину – это не пустой звук. Я пять лет изучал математику в университете, и знаю, о чем говорю. И в этом отношении результат исследования в естественных науках и в рамках художественных практик - на уровне головы зрителя – один и тот же. Что-то щелкает, выброс эндорфинов. Понимание.
Теперь к выставке. Называется она «Да живет иное во мне», и трактует человека как часть самых разных экосистем, технических и биологических, внутри которых можно и нужно устанавливать коммуникацию. Я бы сказал, что фокус выставки все же больше лежит в области коммуникации с внешними системами, чем с внутренними или кросс-телесными. Общение с деревом возможно посредством запахов (Агнес Майер-Брандис / Agnes Meyer-Brandis). Общение с биосферой – посредством дыхания (Саша Спачаль / Saša Spačal). Общение с другим человеком – посредством взгляда (Марина Абрамович). Общение с Большим Братом – посредством цифрового следа (Даня Васильев).
Есть один проект, где речь именно о физической трансформации ради коммуникации с лошадью - Art Orienté Objet показывает историю художницы, несколько месяцев коловшей себе лошадиную кровь и иммуноглобулин и ходившей на механических лошадиных ногах.
Ну и есть проекты, предназначенные для нечеловеческого переживания (когда и если оно возможно), но человеческого восприятия (уже сейчас). Зритель здесь является лишь наблюдателем за отражением раскрываемых взаимосвязей. Это «Необязательные притяжения» ::vtol:: и Александы Гавриловой – автомат ощупывает кластер кристаллов магнетита, и выдает похожий на ландшафт график токопроводимости. «Мираж» Ральфа Беккера / Ralf Baecker – искусственный интеллект красным лазером в темноте трехмерно изображает постоянно обновляемые данные о магнитном поле земли.
Естественно-научное знание дается тяжело и требует многих лет подготовки. Для популяризации знания существует научпоп, который, к счастью, в наши дни расцветает. Однако, нон-фикшн работает по-другому, он про знание типа «как все устроено», а не про переживание этого знания. А вот искусство работает именно так – ну, точнее, не обязано, но может.
А вот моя очередная колонка в TAN вышла, про модные слова.
И еще одна в печатном номере за июль-август, там про живопись. Раздаем с двух рук!
http://www.theartnewspaper.ru/posts/20210716-RtOz/
И еще одна в печатном номере за июль-август, там про живопись. Раздаем с двух рук!
http://www.theartnewspaper.ru/posts/20210716-RtOz/
The Art Newspaper Russia
Шесть терминов, важных для современного искусства
Летом, на пляжном лежаке или дачной веранде, самое время подтянуть теорию и вооружиться современным интеллектуальным арсеналом. Шесть важнейших для современного искусства терминов выбрал и расшифровал независимый арт-критик Владимир Дудченко
Биеннале «Мода и стиль в фотографии» в Манеже: тут все вместе и сразу.
Анастасия Самойлова / Anastasia Samoylova – русско-американская восходящая звезда; уже года полтора с воодушевлением наблюдаю за ее прогрессом. У Самойловой вышла книга в Steidl, постоянно открываются выставки по всему миру. Главное впечатление от впервые увиденных на стене работ: все раскрывается в деталях, на экране смартфона просто не разобрать. Это банальное знание, что любое искусство нужно смотреть живьем, но в данном случае вглядывание валит с ног. Важны царапины на стекле, через которое снят аллигатор, поломанные подпорки пальм, облокотившихся на розовую стену. У меня в голове Самойлова объединяет духовидца Трента Парка / Trent Parke и кинематографичного наблюдателя Пола Грэма / Paul Graham. Зрение может тебя обманывать. Яркая радостная картинка окажется отклеивающимся рекламным плакатом, тропическое расползающееся изображение поверх тропической отслаивающейся реальности. Торговля устаревшей мечтой, человеческая жадность и самая дорогая недвижимость в мире. Раньше люди не селились на побережье, а сейчас наоборот. Обрушившийся недавно дом на Коллинс-авеню в Майами-Бич – современная трагедия, к Самойловой прямого отношения не имеет, просто реальность как будто ложится бесшовно в ее высказывание, это как удар в лицо беспечным нам. Проект называется «Зона затопления», и он как раз и про симулированную реальность, и про экологическую глухоту, и про постоянное обновление.
Каролин Йорт / Karoline Hjorth и Риита Иконен / Riita Ikonen – финско-шведский женский дуэт, снимающий буквальную и бесконечную историю про разных людей в пейзаже. Авторами (или авторками) проектируются костюмы, которые помогли бы этим фактурным людям слиться с природой – из ракушек, из водорослей, из растений. Кто-то выглядывает из этого пейзажа как гном, кто-то прячется. Изобретательный возврат в природу.
Вадим Галаганов и Дамир Жукенов – пластически норм, но уж очень бессмысленно. Как написала галеристка Наталья Литвинская (по памяти цитирую) – непонятно, зачем снимать то же, что уже было сделано давно и лучше? Сказано не адресно, но применимо ко многим выставкам этого лета.
Альберта Тибурци / Alberta Tiburzi – цветной глянец 60-х-80-х, на любителя. Красиво в смысле, на сей день заезженном: губы, платья, прически. Я к такому равнодушен, но это дело вкуса.
Ольга Мичи – хедлайнер Манежа, она же на плакатах и рекламе. Любопытный случай по-своему. Она снимает представителей малых народов по всему миру – на черном фоне в основном, со светом. Получается такая глэм-этнография. Это было бы окей, если бы тем самым не тематизировалась экзотичность – все эти растянутые вставками уши, раскрашенные лица. Сама по себе идея красивых сильных и разных людей была продвинута еще Лени Рифеншталь в 60-х, но у нее «Олимпия» в анамнезе – автору подобной эстетики простительно, в некотором смысле. И это было давно уже. Взгляд фотографа, не фиксирующий среду, а выхватывающий нарядного туземца и одновременно вычеркивающий его или ее жизнь – это взгляд колониальный. У Мичи есть любопытный твист, она разглядывает детали украшений из новых материалов – вокруг этого можно было бы развернуть историю. Ведь все же есть: куратор О.Л. Свиблова, произвольный бюджет. А результат – блестящее тело, блестящий автомат. Как-то категорически анти-модно в интеллектуальном смысле. Ольга Львовна опытный же куратор, могла бы подсказать, что ли.
Выставки до 28-го, еще есть 2 дня у тех, кто не видел.
Анастасия Самойлова / Anastasia Samoylova – русско-американская восходящая звезда; уже года полтора с воодушевлением наблюдаю за ее прогрессом. У Самойловой вышла книга в Steidl, постоянно открываются выставки по всему миру. Главное впечатление от впервые увиденных на стене работ: все раскрывается в деталях, на экране смартфона просто не разобрать. Это банальное знание, что любое искусство нужно смотреть живьем, но в данном случае вглядывание валит с ног. Важны царапины на стекле, через которое снят аллигатор, поломанные подпорки пальм, облокотившихся на розовую стену. У меня в голове Самойлова объединяет духовидца Трента Парка / Trent Parke и кинематографичного наблюдателя Пола Грэма / Paul Graham. Зрение может тебя обманывать. Яркая радостная картинка окажется отклеивающимся рекламным плакатом, тропическое расползающееся изображение поверх тропической отслаивающейся реальности. Торговля устаревшей мечтой, человеческая жадность и самая дорогая недвижимость в мире. Раньше люди не селились на побережье, а сейчас наоборот. Обрушившийся недавно дом на Коллинс-авеню в Майами-Бич – современная трагедия, к Самойловой прямого отношения не имеет, просто реальность как будто ложится бесшовно в ее высказывание, это как удар в лицо беспечным нам. Проект называется «Зона затопления», и он как раз и про симулированную реальность, и про экологическую глухоту, и про постоянное обновление.
Каролин Йорт / Karoline Hjorth и Риита Иконен / Riita Ikonen – финско-шведский женский дуэт, снимающий буквальную и бесконечную историю про разных людей в пейзаже. Авторами (или авторками) проектируются костюмы, которые помогли бы этим фактурным людям слиться с природой – из ракушек, из водорослей, из растений. Кто-то выглядывает из этого пейзажа как гном, кто-то прячется. Изобретательный возврат в природу.
Вадим Галаганов и Дамир Жукенов – пластически норм, но уж очень бессмысленно. Как написала галеристка Наталья Литвинская (по памяти цитирую) – непонятно, зачем снимать то же, что уже было сделано давно и лучше? Сказано не адресно, но применимо ко многим выставкам этого лета.
Альберта Тибурци / Alberta Tiburzi – цветной глянец 60-х-80-х, на любителя. Красиво в смысле, на сей день заезженном: губы, платья, прически. Я к такому равнодушен, но это дело вкуса.
Ольга Мичи – хедлайнер Манежа, она же на плакатах и рекламе. Любопытный случай по-своему. Она снимает представителей малых народов по всему миру – на черном фоне в основном, со светом. Получается такая глэм-этнография. Это было бы окей, если бы тем самым не тематизировалась экзотичность – все эти растянутые вставками уши, раскрашенные лица. Сама по себе идея красивых сильных и разных людей была продвинута еще Лени Рифеншталь в 60-х, но у нее «Олимпия» в анамнезе – автору подобной эстетики простительно, в некотором смысле. И это было давно уже. Взгляд фотографа, не фиксирующий среду, а выхватывающий нарядного туземца и одновременно вычеркивающий его или ее жизнь – это взгляд колониальный. У Мичи есть любопытный твист, она разглядывает детали украшений из новых материалов – вокруг этого можно было бы развернуть историю. Ведь все же есть: куратор О.Л. Свиблова, произвольный бюджет. А результат – блестящее тело, блестящий автомат. Как-то категорически анти-модно в интеллектуальном смысле. Ольга Львовна опытный же куратор, могла бы подсказать, что ли.
Выставки до 28-го, еще есть 2 дня у тех, кто не видел.