"Атрибут" Андрея Монастырского в XL
Выставка уже закрылась, но в моей голове живет.
Понять, о чем она была, довольно непросто, и это как раз ожидаемо.
Вообще говоря, это многоканальная видеоинсталляция. Монастырский снимал из окна разное, уличные сценки, погоду, все предельно неторопливо. Суммарная длительность что-то такое 180 минут, думаю, никто и не пытался этот материал весь просмотреть, и дело не в нем, а в бункерной мерцающей полутьме, весь имеющийся свет – от проекций. И звучит музыка (тоже Монастырского).
На одной из стен – крохотные фотографии давней акции КД, которые можно разглядеть только через лупу с лампой - как будто ныряешь в какую-то древнюю глубину. Можно их как подсказку воспринимать. Игра с дистанцией. Дочитает ли зритель текст про акцию, неважно - как неважно, просмотрит ли час или два или все три из проигрываемых видео.
Сам по себе заглавный объект, "атрибут" – это такая шкатулка, на ней смонтированы полуабстрактная золотая скульптурка (то ли самородок, то ли оплавившийся мишленовский человек, то ли Будда) плюс две условно треугольные фигуры, вся конструкция спрятана под целлофаном на полочке у колонны, и не видна толком. Замутненность сообщения, отказ от ясности, от объяснений – и есть сообщение. То есть полуспрятанный атрибут – это смазанный пунктум, через который нужно выставку воспринимать.
Сергей Хрипун рассказал частным порядком, что кроме объектов на шкатулке – есть еще их изображение, спрятанное внутри.
Это изображение рассылалось вместе с приглашениями на вернисаж. На выставке оно присутствует, но вы его не найдете, и даже если будете знать, где оно - не увидите.
Яйцо в зайце, заяц в утке.
Смазанный пунктум оказывается телесным воплощением абстрактного плана, который хоть и существует, его не видит никто. И уже через эту перспективу можно смотреть на визуальный ряд из окна автора - явно видимый. К моменту, когда эта ясность проступает, сообщение давно потеряно, остается только поэтическая длительность. От которой можно снова умом нырять через план полу-видимого атрибута к плану совсем уже невидимого проекта атрибута.
План этот, если мы его увидим, тоже нам ничего не объяснит. Возможно, и нет его, и это все апокриф, но мы о нем думаем, значит есть.
Получается философское высказывание про движение ума от видимого и тавтологического к невидимому и концентрированно-смысловому, хотя все так же непонятному.
Надо сказать, что Монастырский, не молодой, но и не старый еще художник, сам по себе играет роль такого содержательно темного атрибута, пунктума – с которым борются, соглашаются, игнорируют – так или иначе соизмеряют свой взгляд на реальность несколько поколений российских деятелей искусств.
Например, Анатолий Осмоловский, автор сопроводительного текста к этой выставке – говорит о повторах и о выразительности через минимализм. Здесь же в XL вот только что показывался проект самого Анатолия – отчасти про диалог с Андреем Монастырским. Было: яростное поколенческое отстраивание собственного сообщения от московского концептуализма в начале 90-х. Стало: на плечах великих (что для Осмоловского важный троп).
Так вот, через оптику атрибута мы смотрим на банальную или поэтическую повседневность, кому как, это как бы камера люсида на линейке, можно перемещать ближе или дальше от глаза, и смотреть, как преломляется свет. Сам Монастырский эту реальность видел уже всякую, с середины 70-х, сменяются сезоны.
Выставка уже закрылась, но в моей голове живет.
Понять, о чем она была, довольно непросто, и это как раз ожидаемо.
Вообще говоря, это многоканальная видеоинсталляция. Монастырский снимал из окна разное, уличные сценки, погоду, все предельно неторопливо. Суммарная длительность что-то такое 180 минут, думаю, никто и не пытался этот материал весь просмотреть, и дело не в нем, а в бункерной мерцающей полутьме, весь имеющийся свет – от проекций. И звучит музыка (тоже Монастырского).
На одной из стен – крохотные фотографии давней акции КД, которые можно разглядеть только через лупу с лампой - как будто ныряешь в какую-то древнюю глубину. Можно их как подсказку воспринимать. Игра с дистанцией. Дочитает ли зритель текст про акцию, неважно - как неважно, просмотрит ли час или два или все три из проигрываемых видео.
Сам по себе заглавный объект, "атрибут" – это такая шкатулка, на ней смонтированы полуабстрактная золотая скульптурка (то ли самородок, то ли оплавившийся мишленовский человек, то ли Будда) плюс две условно треугольные фигуры, вся конструкция спрятана под целлофаном на полочке у колонны, и не видна толком. Замутненность сообщения, отказ от ясности, от объяснений – и есть сообщение. То есть полуспрятанный атрибут – это смазанный пунктум, через который нужно выставку воспринимать.
Сергей Хрипун рассказал частным порядком, что кроме объектов на шкатулке – есть еще их изображение, спрятанное внутри.
Это изображение рассылалось вместе с приглашениями на вернисаж. На выставке оно присутствует, но вы его не найдете, и даже если будете знать, где оно - не увидите.
Яйцо в зайце, заяц в утке.
Смазанный пунктум оказывается телесным воплощением абстрактного плана, который хоть и существует, его не видит никто. И уже через эту перспективу можно смотреть на визуальный ряд из окна автора - явно видимый. К моменту, когда эта ясность проступает, сообщение давно потеряно, остается только поэтическая длительность. От которой можно снова умом нырять через план полу-видимого атрибута к плану совсем уже невидимого проекта атрибута.
План этот, если мы его увидим, тоже нам ничего не объяснит. Возможно, и нет его, и это все апокриф, но мы о нем думаем, значит есть.
Получается философское высказывание про движение ума от видимого и тавтологического к невидимому и концентрированно-смысловому, хотя все так же непонятному.
Надо сказать, что Монастырский, не молодой, но и не старый еще художник, сам по себе играет роль такого содержательно темного атрибута, пунктума – с которым борются, соглашаются, игнорируют – так или иначе соизмеряют свой взгляд на реальность несколько поколений российских деятелей искусств.
Например, Анатолий Осмоловский, автор сопроводительного текста к этой выставке – говорит о повторах и о выразительности через минимализм. Здесь же в XL вот только что показывался проект самого Анатолия – отчасти про диалог с Андреем Монастырским. Было: яростное поколенческое отстраивание собственного сообщения от московского концептуализма в начале 90-х. Стало: на плечах великих (что для Осмоловского важный троп).
Так вот, через оптику атрибута мы смотрим на банальную или поэтическую повседневность, кому как, это как бы камера люсида на линейке, можно перемещать ближе или дальше от глаза, и смотреть, как преломляется свет. Сам Монастырский эту реальность видел уже всякую, с середины 70-х, сменяются сезоны.
"Фонтаны Бачикистана" в "Алисе"
Юлия Шафаростова мощно прозвучала на второй триеннале Гаража - ее рекомендовали ЗиПы, и как по мне, показанный в результате проект "Бачикистан" точнее всего попадает в заявленную тему ("Красивая ночь всех людей"). Он про коммунальное южное существование в рамках незаконно построенного микрорайона с отсутствующей ливневкой и молчащим фонтаном в центре. Такие современные фавелы, но в рамках проекта веселые и трогательные. Взращиваемая в КИСИ и "Типографии" эстетика вовлечения, активного освоения пространства и мифотворчества в действии: район описывается как самостоятельное государство в рамках г. Краснодара, а экспозиция в Гараже включала работы друзей и коллег Юлии - группировки ЗиП, Эльдара Ганеева, Виктории Яхно, Сергея Таушанова, Катрин Контвалëнок, Иры Афанасьевой, Павла Безора. Границы размыты, частное высказывание перетекает в коллективное и обратно.
И вот Алиса Багдонайте, взявшая курс на работу с молодыми авторами, выставляет в Cube галерейное измерение проекта Шафаростовой: графика, кубанское цветение, и фонтан в центре.
В качестве сувенира мне подарили керамическую вишню, очень натуралистичную.
Юлия Шафаростова мощно прозвучала на второй триеннале Гаража - ее рекомендовали ЗиПы, и как по мне, показанный в результате проект "Бачикистан" точнее всего попадает в заявленную тему ("Красивая ночь всех людей"). Он про коммунальное южное существование в рамках незаконно построенного микрорайона с отсутствующей ливневкой и молчащим фонтаном в центре. Такие современные фавелы, но в рамках проекта веселые и трогательные. Взращиваемая в КИСИ и "Типографии" эстетика вовлечения, активного освоения пространства и мифотворчества в действии: район описывается как самостоятельное государство в рамках г. Краснодара, а экспозиция в Гараже включала работы друзей и коллег Юлии - группировки ЗиП, Эльдара Ганеева, Виктории Яхно, Сергея Таушанова, Катрин Контвалëнок, Иры Афанасьевой, Павла Безора. Границы размыты, частное высказывание перетекает в коллективное и обратно.
И вот Алиса Багдонайте, взявшая курс на работу с молодыми авторами, выставляет в Cube галерейное измерение проекта Шафаростовой: графика, кубанское цветение, и фонтан в центре.
В качестве сувенира мне подарили керамическую вишню, очень натуралистичную.