Таисия Короткова в Новой Третьяковке, "Темный лес"

С точки зрения технологического модернизма, конец света уже наступил. В пост-апокалиптические времена проектам развития и движения вперед не остается места, их сменяет интроспекция и хождение кругами. Из жизненных целей у выживших осталось стремление к максимальному комфорту. Успех мерится по качеству потребления, совместным практикам достижения общих целей наследует максимальная персональная инкапсулированность и разобщенность. Информационный суперхайвей, на который возлагали супернадежды, оказался инструментом отката в дремучие темные века: если голос каждого сторонника плоской земли слышен так же ясно, как голос ученого, то такой откат неизбежен, ведь ученых всегда меньше.
Но из земли высятся еще циклопические постройки древних гигантов времен атомных ужасов и полетов к звездам. Непонятного назначения, зарастающие дурман-травой, с отслаивающейся белой краской. Романтичные до предела. Вызывающие тоску о несбывшемся будущем.
Таисия Короткова не просто регистрирует эту ноту. Она предлагает действенный путь по преодолению разрыва, хотя и в средневековом магическом ключе. Ее "темный лес" - это лес инициации, ее травы - используемые в народной медицине и в шаманизме стимуляторы и антисептики. Выбор медиума для этой серии графических работ очень неслучаен. С одной стороны, клеенки - это отсылка к руинированности, к картонам Кошлякова - а с другой, это знахарски сшитая ткань жизни. Пройдя темным лесом, можно выйти с другой стороны в жизнь другую, и черно-белая реальность обернется разноцветными полотнищами и плоскость рисунка сложится в шалаши.
А наука пока что может быть спутником человека в алхимическом или симбиотическом смысле. Пресуществление возможно: пластиковый мусор следует перерабатывать специальными грибами. И природа постепенно очистится. И за темными веками придут новые века просвещения.

Кавка про космос.

К юбилею полета Гагарина проводилось много разных мероприятий в разных учреждениях. Например, в Центральной универсальной научной библиотеке им. Н.А.Некрасова. Дмитрий Кавка сделал там в этой связи экспресс-выставку, и у меня такое ощущение, что ее мало кто видел.

Между довольно унылым поэтом Некрасовым, в честь которого названа локация, и научным позитивизмом, высочайшей точкой которого является освоение космоса, есть некоторое несоответствие.
Этим от души воспользовался Кавка, регулярно задействующий глубоко формальные методы для разговора об эфемерном, ускользающем и "слабом".
(Ну тот еще певец модернистского "сильного".)

Песня Space oddity Дэвида Боуи - неофициальный космический гимн наших дней - была заявлена в качестве темы и лейтмотива целого космического фестиваля в библиотеке. Кавка взял песню, деконструировал в отдельные слова и словосочетания, прогуглил их, выбрал соответствующие частотные образы и собрал снова в виде комиксов. Но одновременно добавил мрачную трактовку событий этой истории и несколько связанных с нею коллекций:

Протеиновые пилюли - Херст.
Любой шарик из пластелина зеленого с синим - Земля.
Серо-белая графическая решетка, трогательно написанная акварелью - пустота, ничто, void.

Майор Том не просто исчезает в космической пустоте; эта пустота даже и не настоящая, она сама - воспроизведенный на бумаге белый шум.

Субверсивно выступил, конечно.