Еще одна новогодняя книжка: John Divola, Vandalism / Вандализм (Mack, 2018)
Тоже калифорниец, тоже автор галереи Luisotti.
Как бы брошенные домики Руведела, сфотографированные изнутри. Обжитые современными кочевниками, приспособленные для сиюминутных культов или примитивных астрономических наблюдений. Словно дома эти - камеры-обскуры, а дырки в стенах - объективы, через которые солнце оставляет на светочувствительных обоях концентрические следы.
Похоже на очень абстрактного Роджера Баллена, только Дивола был намного раньше, эти работы - 1974-75 гг.
Жалко, не было подписных копий.
Тоже калифорниец, тоже автор галереи Luisotti.
Как бы брошенные домики Руведела, сфотографированные изнутри. Обжитые современными кочевниками, приспособленные для сиюминутных культов или примитивных астрономических наблюдений. Словно дома эти - камеры-обскуры, а дырки в стенах - объективы, через которые солнце оставляет на светочувствительных обоях концентрические следы.
Похоже на очень абстрактного Роджера Баллена, только Дивола был намного раньше, эти работы - 1974-75 гг.
Жалко, не было подписных копий.
Rena Effendi возглавляет жюри World Press Photo в 2022! У меня нет слов, как это круто. Ренка - ты огонь 🔥
(В галерее Photographer // Grinberg gallery мы сделали несколько выставок Р. Эффенди, когда ее еще мало кто знал - ну, к слову.)
(В галерее Photographer // Grinberg gallery мы сделали несколько выставок Р. Эффенди, когда ее еще мало кто знал - ну, к слову.)
Лечу в конце месяца в Красноярск на двадцатилетие Канского международного видеофестиваля. Тема фестиваля - «Перемена».
Я уже был там в 2002-03-04; раньше мы все оравой ездили дальше, собственно в Канск. Андрей Сильвестров, Паша Лабазов, Надя Бакурадзе, я, многие другие.
Ощущения - торжественные и странные.
Битники все правильно понимали: главное отправиться в путешествие, неважно, с какой целью. Оно тебя изменит, и ты, возможно, никогда не вернешься. Так произошло и с нами, мы, двигаясь причудливыми индивидуальными траекториями, каждый/ая в своем смысле так и не вернулись.
Для шамана бубен - транспортное средство. Если в нижнем или вернем мире будет река - он станет лодкой. Если снег - нартами. Так же и фестиваль - это бубен, на котором можно перемещаться между мирами, раскидывая во все стороны протуберанцы ментальной инфраструктуры, заражая окружающих весельем и дикостью. И дальше уже совершенно не принципиально, куда бубен с шаманом прибудут, в Канск, Израиль, Черногорию, Москву, растворятся ли вовсе во всемирной паутине.
Со мной летит дочка, ей 18. Дети родились / стали взрослыми, путешествие продолжается. Надя, Паша - вы мощнейшие шаманы.
Я уже был там в 2002-03-04; раньше мы все оравой ездили дальше, собственно в Канск. Андрей Сильвестров, Паша Лабазов, Надя Бакурадзе, я, многие другие.
Ощущения - торжественные и странные.
Битники все правильно понимали: главное отправиться в путешествие, неважно, с какой целью. Оно тебя изменит, и ты, возможно, никогда не вернешься. Так произошло и с нами, мы, двигаясь причудливыми индивидуальными траекториями, каждый/ая в своем смысле так и не вернулись.
Для шамана бубен - транспортное средство. Если в нижнем или вернем мире будет река - он станет лодкой. Если снег - нартами. Так же и фестиваль - это бубен, на котором можно перемещаться между мирами, раскидывая во все стороны протуберанцы ментальной инфраструктуры, заражая окружающих весельем и дикостью. И дальше уже совершенно не принципиально, куда бубен с шаманом прибудут, в Канск, Израиль, Черногорию, Москву, растворятся ли вовсе во всемирной паутине.
Со мной летит дочка, ей 18. Дети родились / стали взрослыми, путешествие продолжается. Надя, Паша - вы мощнейшие шаманы.
У Лизы Бобковой в MYTH сейчас выставка, на которую я вряд ли попаду (хотя еще не вечер), и на которой аж аж две работы с моим участием в качестве говорящей головы/модели. Эти две работы построены на взаимодействии с большим количеством респондентов или добровольцев - скажем, для одной из них Лиза рассылала пронумерованные письма мелким почерком на тонкой бумаге, и получатели читают из вслух.
Судя по фотографиям и отзывам, выставка огонь. Pavel Gerasimenko посмотрел и написал мощный текст; согласно ему, новые для Лизы медиа ложатся на ее общую художественную логику бесшовно.
Что и требовалось доказать.
Кто в Петербурге - сходите!
Судя по фотографиям и отзывам, выставка огонь. Pavel Gerasimenko посмотрел и написал мощный текст; согласно ему, новые для Лизы медиа ложатся на ее общую художественную логику бесшовно.
Что и требовалось доказать.
Кто в Петербурге - сходите!
Никуда не хожу, но вот сходил.
Laboratoria Art&Science – выставка называется New Elements, «Новые элементы», и рассказывает про информацию как физическую реальность. Состоит из трех частей (и все это на довольно маленькой площади в Новой Третьяковке) – «Аутографический мир», «Вычисляя с природой» и «Цифровая материальность».
Я был с многочисленными тринадцатилетними детьми (двумя), в такой ситуации всегда приходится отвечать на вопрос «зачем все это?»
«Во-первых, это красиво».
Колбы с размножающимися водорослями трех оттенков зеленого, которые компьютер сканирует и считывает как код; в зависимости от того, что считал, рулит видеопроекциями. Такой пост-Кейдж (Тереза Шуберт, ooze).
Абстракции, генерируемые лайв из жидкости с поверхностным натяжением, меняющимся в зависимости от пропускаемого тока (Ральф Беккер, Soft Machine).
Механизм безумного профессора от Томаса Фойерштайна (POEM): нужно декламировать в заиндевевший микрофон, и из замороженной органики, содержащейся в выдыхаемом воздухе, аппарат перегонит спирт.
«А оно работает на самом деле?»
«Не знаю!»
Обязаны эти устройства вообще работать, или достаточно красивой сложности? Этот, говорят, действует.
«А это что?»
А это домашнему осьминогу напечатали на принтере раковину ископаемого трилобита, и он туда залез, как котик в коробку. Аки Иномата, «Мыслить эволюцию №1».
Томас Сарасено собрал гарь из воздуха в Индии и запилил минималистические черно-белые принты.
Илья Федотов-Федоров сделал копию шкуры мертвой лошади, в масштабе.
Рёиту Курокава засушил бабочек и гербарий, и проложил все это печатной структурой, похожей на микросхемы, что ли.
Это был раздел «Вычисляя с природой»: все эти работы нормативно красивы сами по себе, безотносительно содержащегося в них вычислительного задора.
«А зачем ракушки?» - их нашла художница в Темзе во время отлива, вот и карта. Потом она научила научила нейронную сеть генерировать бесконечное множество форм похожих ракушек из этого «алфавита», сделала NFT и продала за 100 тыс долл, сертификат прилагается. Анна Ридлер, Proof of Work. Искусство – это сделать что-то из ничего и продать; все как завещал Фрэнк Заппа.
«О, вот эта интересная!» - видео, где человек преобразуется в оленя и распадается на части, безумные метаморфозы от ИИ на основе стихотворения Ричарда Бродигана «За всем следят машины благодати и любви» (Мемо Актен).
Это был раздел «Цифровая материальность». Природа как текст.
Серии сравнительных фотографий ледников 1897-2021 Андрея Глазовского. Серии отпечатков капель на саже Туулы Нярхинен. Абстрактные фотографии радиации на дибонде Эриха Бергера. Исследования облаков и мировые карты нелегального загрязнения от Forensic Architecture.
Это раздел «Аудиографический мир»; концептуализм, умозрительная красота рядами.
«Мы устали, можно мы уже пойдем»? Пока что их хватает на 30 минут; подход засчитан.
P.S. Вот мне кажется, что эта визуальная красота и типологические ряды – прекрасный материал для инфографики. Сделать карту выставки и положить толстую пачку плакатов в середине, чтобы школьники могли брать. Ну, или их папы. И такие плакаты потом будут висеть на стенах и будить воображение.
Только надо плакат а-ля Гурович чтобы был, яростный.
Laboratoria Art&Science – выставка называется New Elements, «Новые элементы», и рассказывает про информацию как физическую реальность. Состоит из трех частей (и все это на довольно маленькой площади в Новой Третьяковке) – «Аутографический мир», «Вычисляя с природой» и «Цифровая материальность».
Я был с многочисленными тринадцатилетними детьми (двумя), в такой ситуации всегда приходится отвечать на вопрос «зачем все это?»
«Во-первых, это красиво».
Колбы с размножающимися водорослями трех оттенков зеленого, которые компьютер сканирует и считывает как код; в зависимости от того, что считал, рулит видеопроекциями. Такой пост-Кейдж (Тереза Шуберт, ooze).
Абстракции, генерируемые лайв из жидкости с поверхностным натяжением, меняющимся в зависимости от пропускаемого тока (Ральф Беккер, Soft Machine).
Механизм безумного профессора от Томаса Фойерштайна (POEM): нужно декламировать в заиндевевший микрофон, и из замороженной органики, содержащейся в выдыхаемом воздухе, аппарат перегонит спирт.
«А оно работает на самом деле?»
«Не знаю!»
Обязаны эти устройства вообще работать, или достаточно красивой сложности? Этот, говорят, действует.
«А это что?»
А это домашнему осьминогу напечатали на принтере раковину ископаемого трилобита, и он туда залез, как котик в коробку. Аки Иномата, «Мыслить эволюцию №1».
Томас Сарасено собрал гарь из воздуха в Индии и запилил минималистические черно-белые принты.
Илья Федотов-Федоров сделал копию шкуры мертвой лошади, в масштабе.
Рёиту Курокава засушил бабочек и гербарий, и проложил все это печатной структурой, похожей на микросхемы, что ли.
Это был раздел «Вычисляя с природой»: все эти работы нормативно красивы сами по себе, безотносительно содержащегося в них вычислительного задора.
«А зачем ракушки?» - их нашла художница в Темзе во время отлива, вот и карта. Потом она научила научила нейронную сеть генерировать бесконечное множество форм похожих ракушек из этого «алфавита», сделала NFT и продала за 100 тыс долл, сертификат прилагается. Анна Ридлер, Proof of Work. Искусство – это сделать что-то из ничего и продать; все как завещал Фрэнк Заппа.
«О, вот эта интересная!» - видео, где человек преобразуется в оленя и распадается на части, безумные метаморфозы от ИИ на основе стихотворения Ричарда Бродигана «За всем следят машины благодати и любви» (Мемо Актен).
Это был раздел «Цифровая материальность». Природа как текст.
Серии сравнительных фотографий ледников 1897-2021 Андрея Глазовского. Серии отпечатков капель на саже Туулы Нярхинен. Абстрактные фотографии радиации на дибонде Эриха Бергера. Исследования облаков и мировые карты нелегального загрязнения от Forensic Architecture.
Это раздел «Аудиографический мир»; концептуализм, умозрительная красота рядами.
«Мы устали, можно мы уже пойдем»? Пока что их хватает на 30 минут; подход засчитан.
P.S. Вот мне кажется, что эта визуальная красота и типологические ряды – прекрасный материал для инфографики. Сделать карту выставки и положить толстую пачку плакатов в середине, чтобы школьники могли брать. Ну, или их папы. И такие плакаты потом будут висеть на стенах и будить воображение.
Только надо плакат а-ля Гурович чтобы был, яростный.