Коротко про Blazar
В сравнении с прошлым годом - огромный шаг вперед. Тогда это был, скорее, колхозный рынок, где отдельные художники торговали своей художественной продукцией, плюс на задах светились «Триумф» и несколько спецпроектов. Сейчас - по ощущениям, половина галерей и половина институций («База», «Родченко», «Штиглиц»…).
Блазару, конечно, повезло, что Cosmoscow перенесся - из сателлита он вдруг превратился в прекурсора.
Многие галереи участвуют и там и там с разными составами; народу к вечеру первого дня было миллиард, приходилось совершенно буквально протискиваться. (Доставила еще странная застройка - условно, два прохода вдоль корпуса здания и от них узкие ответвления на несколько стендов каждое. На столько людей это никак не рассчитано.)
Но самое главное - много симпатичного искусства - огромной частью, от авторов, про которых я совершенно ничего не знаю, а для меня это радостный показатель. Значит, происходит приток новых имен.
И это искусство продается! Куча красных точек! Классный стенд Марины Гисич с проектом «Весна 21» (графика и видео Ивана Карпова, аудиовизуальные объекты он же и Даниил Коронкевич) - уже распродан чуть не весь! А это ну не совсем традиционно-ярмарочный формат, если что, так что прямо круто.
Что еще удачно. Сразу и единообразно объявленные цены и те самые красные точки не создают ощущение базара в плохом смысле - на формат «молодежной ярмарки» это хорошо ложится. Цены, ну, скажем, 100-200 тыс в среднем по больнице, и если это год назад казалось бы дорого, то сейчас выглядит окей.
Есть конечно повторы и эпигоны, ну где их нет (например, Pennlab показывает поддельного Гронского, обещает на Cosmoscow настоящего, ха). Навигация кривая. Про застройку сказал уже.
А так - успех.
В сравнении с прошлым годом - огромный шаг вперед. Тогда это был, скорее, колхозный рынок, где отдельные художники торговали своей художественной продукцией, плюс на задах светились «Триумф» и несколько спецпроектов. Сейчас - по ощущениям, половина галерей и половина институций («База», «Родченко», «Штиглиц»…).
Блазару, конечно, повезло, что Cosmoscow перенесся - из сателлита он вдруг превратился в прекурсора.
Многие галереи участвуют и там и там с разными составами; народу к вечеру первого дня было миллиард, приходилось совершенно буквально протискиваться. (Доставила еще странная застройка - условно, два прохода вдоль корпуса здания и от них узкие ответвления на несколько стендов каждое. На столько людей это никак не рассчитано.)
Но самое главное - много симпатичного искусства - огромной частью, от авторов, про которых я совершенно ничего не знаю, а для меня это радостный показатель. Значит, происходит приток новых имен.
И это искусство продается! Куча красных точек! Классный стенд Марины Гисич с проектом «Весна 21» (графика и видео Ивана Карпова, аудиовизуальные объекты он же и Даниил Коронкевич) - уже распродан чуть не весь! А это ну не совсем традиционно-ярмарочный формат, если что, так что прямо круто.
Что еще удачно. Сразу и единообразно объявленные цены и те самые красные точки не создают ощущение базара в плохом смысле - на формат «молодежной ярмарки» это хорошо ложится. Цены, ну, скажем, 100-200 тыс в среднем по больнице, и если это год назад казалось бы дорого, то сейчас выглядит окей.
Есть конечно повторы и эпигоны, ну где их нет (например, Pennlab показывает поддельного Гронского, обещает на Cosmoscow настоящего, ха). Навигация кривая. Про застройку сказал уже.
А так - успех.
«Здесь и сейчас» Музея Москвы
Немного контекста. В последнее время вокруг паблик-арта бушуют недюжинные баталии в интернетах и прессе. Краснодарский региональный глава испугался народного неодобрения и демонтировал абстрактные «Тороиды» Валерия Казаса сразу после открытия. В Москве полощут «Большую Глину» Урса Фишера. Война искусству! А с другой стороны, организованная галереей Red Line выставка скульптуры «Красный сад» на Красной же площади – вроде, всем нравится. В этой связи, не ударяясь в разделение на ваших и наших, можно сказать вот что:
Произведение искусства не обязано иметь сходство с чем-то. Может иметь сходство и быть уродливым, может не иметь и быть прекрасным. Вы же не требуете от подвески на девичьей шее, чтобы она была похожа на М.Т. Калашникова. Подвески могут быть вообще абстрактными. На мой персональный взгляд, Урс Фишер вписан уникально точно, живьем вообще глаз не оторвать. Аксессуар на шее Москвы. Конечно, многие увидят в серебряном завитке какашку и будут об этом говорить – их право. Я останусь при своем мнении, и это право мое.
Кстати, бывают художники, эксплуатирующие стремление широкой публики иметь перед глазами нечто реалистичное – Джефф Кунс с его надувными скульптурами и их многомиллионными точными копиями из анодированного металла, Пол Маккарти с садовыми гномами и анальными пробками (a.k.a . Санта-Клаус). Хотите похожего? Их есть у меня! Это, конечно, веселое издевательство, но – через медиа и порождаемую ими поп-культуру – архи-успешное.
В свое время, в 1977-м, в Мюнстере под руководством Каспара Кёнига стартовал фестиваль паблик-арта Skulptur Projekte. Тогда современная скульптура вызвала бурю возмущения горожан, но именно через дискуссию и через предложение устанавливать объекты временно эта история получила развитие. Теперь это проходящее раз в 10 лет событие – опять же на мой вкус – лучший периодический фестиваль, и в раз в 10 лет в Мюнстер съезжается пестрая международная тусовка. Самые популярные работы остаются в Мюнстере навсегда, как «Глядя вверх, читая слова… (Антенна)» Ильи и Эмилии Кабаковых (1997).
Временная инсталляция – это выход. Не нужно верить мне или ему или ей на слово, не нужно соглашаться с нашими образами прекрасного. И не нужно метаться, как краснодарский незадачливый губернатор. Не нужно никого давить властным или культурным авторитетом и обвинять в безвкусице. Временный публичный объект – это диалог; через полгода его здесь не будет, даже если он вам понравился. Навсегда – долго, неделя – мало. Чистое наслаждение мгновением.
С диалогом, конечно, проблема. Властям не доверяет никто, олигархам тоже. В этом смысле срединным путем выглядит деятельность музеев – финансируемых государством, но имеющими какой-то кредит доверия. Поэтому я очень приветствую инициативу Музея Москвы: их программа «Здесь и сейчас» показывает современную скульптуру в разных местах и качествах, и не навсегда. И хорошие художники (опять же, в моих глазах). Уже установлена «Ваза с цветами» Игоря Шелковского между Варваркой и рекой, и теперь во дворе Музея – «Танцующая ось пятого измерения» Романа Ермакова. И будет еще много других. И что-то мне будет нравиться, а что-то нет, и это хорошо.
Через полгода страсти улягутся. А потом можно попробовать что-то другое. Шаг за шагом.
#искусствовгороде
Немного контекста. В последнее время вокруг паблик-арта бушуют недюжинные баталии в интернетах и прессе. Краснодарский региональный глава испугался народного неодобрения и демонтировал абстрактные «Тороиды» Валерия Казаса сразу после открытия. В Москве полощут «Большую Глину» Урса Фишера. Война искусству! А с другой стороны, организованная галереей Red Line выставка скульптуры «Красный сад» на Красной же площади – вроде, всем нравится. В этой связи, не ударяясь в разделение на ваших и наших, можно сказать вот что:
Произведение искусства не обязано иметь сходство с чем-то. Может иметь сходство и быть уродливым, может не иметь и быть прекрасным. Вы же не требуете от подвески на девичьей шее, чтобы она была похожа на М.Т. Калашникова. Подвески могут быть вообще абстрактными. На мой персональный взгляд, Урс Фишер вписан уникально точно, живьем вообще глаз не оторвать. Аксессуар на шее Москвы. Конечно, многие увидят в серебряном завитке какашку и будут об этом говорить – их право. Я останусь при своем мнении, и это право мое.
Кстати, бывают художники, эксплуатирующие стремление широкой публики иметь перед глазами нечто реалистичное – Джефф Кунс с его надувными скульптурами и их многомиллионными точными копиями из анодированного металла, Пол Маккарти с садовыми гномами и анальными пробками (a.k.a . Санта-Клаус). Хотите похожего? Их есть у меня! Это, конечно, веселое издевательство, но – через медиа и порождаемую ими поп-культуру – архи-успешное.
В свое время, в 1977-м, в Мюнстере под руководством Каспара Кёнига стартовал фестиваль паблик-арта Skulptur Projekte. Тогда современная скульптура вызвала бурю возмущения горожан, но именно через дискуссию и через предложение устанавливать объекты временно эта история получила развитие. Теперь это проходящее раз в 10 лет событие – опять же на мой вкус – лучший периодический фестиваль, и в раз в 10 лет в Мюнстер съезжается пестрая международная тусовка. Самые популярные работы остаются в Мюнстере навсегда, как «Глядя вверх, читая слова… (Антенна)» Ильи и Эмилии Кабаковых (1997).
Временная инсталляция – это выход. Не нужно верить мне или ему или ей на слово, не нужно соглашаться с нашими образами прекрасного. И не нужно метаться, как краснодарский незадачливый губернатор. Не нужно никого давить властным или культурным авторитетом и обвинять в безвкусице. Временный публичный объект – это диалог; через полгода его здесь не будет, даже если он вам понравился. Навсегда – долго, неделя – мало. Чистое наслаждение мгновением.
С диалогом, конечно, проблема. Властям не доверяет никто, олигархам тоже. В этом смысле срединным путем выглядит деятельность музеев – финансируемых государством, но имеющими какой-то кредит доверия. Поэтому я очень приветствую инициативу Музея Москвы: их программа «Здесь и сейчас» показывает современную скульптуру в разных местах и качествах, и не навсегда. И хорошие художники (опять же, в моих глазах). Уже установлена «Ваза с цветами» Игоря Шелковского между Варваркой и рекой, и теперь во дворе Музея – «Танцующая ось пятого измерения» Романа Ермакова. И будет еще много других. И что-то мне будет нравиться, а что-то нет, и это хорошо.
Через полгода страсти улягутся. А потом можно попробовать что-то другое. Шаг за шагом.
#искусствовгороде
XL Galley: выставка художественного объединения "Красный кружок", худ.рук. Авдей Тер-Оганьян
Сначала про простое:
Коллективный проект 25 художников в относительно небольшой галерее – это, наверно, самый духоподъемный пример художественного взаимодействия за последнее время. Условная художественная секта под началом жупела всея Руси Тер-Оганьяна-старшего показывает пример авангардистского освоения пространства: все строится вокруг максимально простого приема, но результатом оказывается целое, категорически более важное, чем высказывания отдельных художников, которые и к разным-то поколениям принадлежат, и по отдельности своими кружковыми работами не характеризуются. Кураторский текст набран серыми кляксами-кружками и не читается. Сам художественный руководитель довольствовался реди-мейдами условно круглой формы и дефилировал в бороде и красном клоунском носе.
При формальном равенстве участников, это очень продуманные и цельное графическое высказывание. А вернисаж в разных углах зала то превращался в хэппенинг, в коллективное переживание, то снова распадался на кружки по интересам. Временами начинал играть «Владимирский централ» - одна строфа, и снова гул болтовни.
Теперь про сложное:
А. Тер-Оганьян после своего возвращения на Родину успел наговорить такого, что его давние друзья и соратники устраивали показательную чистку рядов в фейбуке, блокируя тех, кто смел залайкать авдеевы измышления. Многие думали – идти или не идти на открытие, настолько имя выглядит зашкварным. Наверно, и не пришли. А я, например, неделю переваривал увиденное и пытался собрать воедино мысли: как я к этому отношусь, что могу сказать. Дело в том, что искусство действительно не существует вне контекста, вне политики. Нынешнее его состояние сильно отличается от того, которое было 70 лет назад. И многое из того, что было тогда полу-окей, сейчас уже совсем не окей. К примеру, Лени Рифеншталь великая, но нельзя и в любом случае бессмысленно повторять ее опыт. И Родченко великий, но искреннее воспевание Гулага не вернуло его в круг востребованных авторов, а репутацию испортило. И тут сложно забыть видео с А. Тер-Оганьяном, рубящим кулаком воздух и талдычащим: «Пока мыслить политически!»
И потому невозможно предлагать такую трактовку: вот амбивалентная птица божья, скоморох с красным носом. Вообще-то, сейчас не сурковские нулевые, подход «все они одинаковые» на фоне политических репрессий себя исчерпал.
…С другой стороны, в «Гараже» буквально спустя два дня после экселевской открылась выставка «Служба времени. О природе длительности, преодоления и аффекта», посвященная памяти недавно умершего Никиты Алексеева. Там одна из центральных работ – I’m Still Alive («Я все еще жив») Юрия Альберта, одного из наиболее яростных критиков Тер-Оганьяна. Это залакированное на 365 зеркалах дыхание художника (и оммаж знаменитой серии Он Кавары). Выглядит - как набор неровных кружков. Вполне могло бы вписаться в историю художественного объединения Авдея, не будь таким самодостаточным и большим по размеру.
Я это не про равновесие полюсов говорю. Мне кажется, вот последнее, что нужно Тер-Оганьяну, это снисходительное прощение или уравнивание. Надо смешивать с говном – так смешивайте; вполне уважаемая позиция. Я просто пытаюсь понять, зачем он делает то, что делает, при максимальной потенциальной «воцерковленности» - его ж почти как Солженицына ждали. Ну не ради же выставок в Кремле, да и нет их.
Я думаю, Авдей, как ни странно, коспелеит авангардиста 1920-х. Рубит иконы. Бежит от потенциальных преследований. Возвращается. Плюет против ветра. Пропагандирует палаческий коммунизм.
Возможно, путаю, возможно, таким Тер-Оганьян не всегда был, я и не знаю его вообще. Лена Селина на вернисаже впервые познакомила.
Если задуматься, авангардисты были крайне-левыми, и нынешний буржуазный спектр левого искусства им был бы глубоко антипатичен. Они как раз выступали за переустройство мира в приказном порядке, в рамках марширующей утопии. И при этом создавали что-то замечательное.
Сначала про простое:
Коллективный проект 25 художников в относительно небольшой галерее – это, наверно, самый духоподъемный пример художественного взаимодействия за последнее время. Условная художественная секта под началом жупела всея Руси Тер-Оганьяна-старшего показывает пример авангардистского освоения пространства: все строится вокруг максимально простого приема, но результатом оказывается целое, категорически более важное, чем высказывания отдельных художников, которые и к разным-то поколениям принадлежат, и по отдельности своими кружковыми работами не характеризуются. Кураторский текст набран серыми кляксами-кружками и не читается. Сам художественный руководитель довольствовался реди-мейдами условно круглой формы и дефилировал в бороде и красном клоунском носе.
При формальном равенстве участников, это очень продуманные и цельное графическое высказывание. А вернисаж в разных углах зала то превращался в хэппенинг, в коллективное переживание, то снова распадался на кружки по интересам. Временами начинал играть «Владимирский централ» - одна строфа, и снова гул болтовни.
Теперь про сложное:
А. Тер-Оганьян после своего возвращения на Родину успел наговорить такого, что его давние друзья и соратники устраивали показательную чистку рядов в фейбуке, блокируя тех, кто смел залайкать авдеевы измышления. Многие думали – идти или не идти на открытие, настолько имя выглядит зашкварным. Наверно, и не пришли. А я, например, неделю переваривал увиденное и пытался собрать воедино мысли: как я к этому отношусь, что могу сказать. Дело в том, что искусство действительно не существует вне контекста, вне политики. Нынешнее его состояние сильно отличается от того, которое было 70 лет назад. И многое из того, что было тогда полу-окей, сейчас уже совсем не окей. К примеру, Лени Рифеншталь великая, но нельзя и в любом случае бессмысленно повторять ее опыт. И Родченко великий, но искреннее воспевание Гулага не вернуло его в круг востребованных авторов, а репутацию испортило. И тут сложно забыть видео с А. Тер-Оганьяном, рубящим кулаком воздух и талдычащим: «Пока мыслить политически!»
И потому невозможно предлагать такую трактовку: вот амбивалентная птица божья, скоморох с красным носом. Вообще-то, сейчас не сурковские нулевые, подход «все они одинаковые» на фоне политических репрессий себя исчерпал.
…С другой стороны, в «Гараже» буквально спустя два дня после экселевской открылась выставка «Служба времени. О природе длительности, преодоления и аффекта», посвященная памяти недавно умершего Никиты Алексеева. Там одна из центральных работ – I’m Still Alive («Я все еще жив») Юрия Альберта, одного из наиболее яростных критиков Тер-Оганьяна. Это залакированное на 365 зеркалах дыхание художника (и оммаж знаменитой серии Он Кавары). Выглядит - как набор неровных кружков. Вполне могло бы вписаться в историю художественного объединения Авдея, не будь таким самодостаточным и большим по размеру.
Я это не про равновесие полюсов говорю. Мне кажется, вот последнее, что нужно Тер-Оганьяну, это снисходительное прощение или уравнивание. Надо смешивать с говном – так смешивайте; вполне уважаемая позиция. Я просто пытаюсь понять, зачем он делает то, что делает, при максимальной потенциальной «воцерковленности» - его ж почти как Солженицына ждали. Ну не ради же выставок в Кремле, да и нет их.
Я думаю, Авдей, как ни странно, коспелеит авангардиста 1920-х. Рубит иконы. Бежит от потенциальных преследований. Возвращается. Плюет против ветра. Пропагандирует палаческий коммунизм.
Возможно, путаю, возможно, таким Тер-Оганьян не всегда был, я и не знаю его вообще. Лена Селина на вернисаже впервые познакомила.
Если задуматься, авангардисты были крайне-левыми, и нынешний буржуазный спектр левого искусства им был бы глубоко антипатичен. Они как раз выступали за переустройство мира в приказном порядке, в рамках марширующей утопии. И при этом создавали что-то замечательное.
Мы, ценящие персональный комфорт и личное пространство, рядом с такими и в очереди за алкоголем стоять бы не стали.
Участники: Катя Анская, Кристина Воробьева, Виолетта Гришина, Вивиан Дель Рио, Мария Заикина, Эдуард Зимовцев, Миша Зотов, Мария Канторович, Анастасия Киташкина, Андрей Крюк, Юлия Кокуева, Ева Лисовская, Дмитрий Майкович, Анна Митерева, Саша Мороз, Иван Намулат, Ирина Полонская, Олег Семёновых, Тара Тарабцева, Кемал Тарба, Авдей Тер-Оганьян, Евгений Уваровский, Денис Уранов, Филипп Шувалов, Ната Янчур.
Участники: Катя Анская, Кристина Воробьева, Виолетта Гришина, Вивиан Дель Рио, Мария Заикина, Эдуард Зимовцев, Миша Зотов, Мария Канторович, Анастасия Киташкина, Андрей Крюк, Юлия Кокуева, Ева Лисовская, Дмитрий Майкович, Анна Митерева, Саша Мороз, Иван Намулат, Ирина Полонская, Олег Семёновых, Тара Тарабцева, Кемал Тарба, Авдей Тер-Оганьян, Евгений Уваровский, Денис Уранов, Филипп Шувалов, Ната Янчур.