Голод и холод. Это самое яркое, что осталось в памяти. Война застала нашу семью в Отрадном. Наша семья — родители, я и старшая сестра неполных восьми лет. Уже с августа 1941 года мы оказались на оккупированной германскими войсками территории. Нас выселили из дома в землянку, а в августе 1942 года угнали в лагерь. Жили в бараках. Родителей гоняли на принудительные работы. Антисанитария, туберкулез, тиф, физическое истощение, многие умирали.

В январе 1944 нам объявили, что перевозят в Германию, погрузили в «телятники» — так называли товарные вагоны для скота. Ехали через Псков. В дороге много бомбили. Поезд останавливался, мы выскакивали, прятались кто в лесу, кто в канавах. Переждем налет — и снова в вагоны. Так доехали до Латвии.

Попали в распределительный лагерь, оттуда на хутор близ города Айзпуте. Наша семья поселилась у местного хозяина. Домом это назвать было нельзя. Землянка, какое-то помещение для животных. Крыша над головой — и то счастье.

Родителей каждый день уводили на работы. Что они приносили? То, что не доедали сами, экономили для нас. Мы, дети, летом искали щавель, какую-нибудь траву. Так и жили до 9 мая 1945 года.

Родители были рядом. Это главное. И сестра. Мы держались вместе. Детская психика устроена так, что даже ужасное становится привычным. Ты не думаешь о будущем, ты просто живешь: сегодня нужно найти еду и не замерзнуть.

Хозяин предлагал отцу остаться, работать на него. Отец сказал: «Нет, мы поедем домой». Нам дали лошадь с телегой, довезли до станции. Там нас, оборванных и истощенных, осматривали, как вещи. Потом — эшелон. И вот в июне 1945 мы снова на Родине.

От дома осталась одна крыша. Лежала на земле, как лист бумаги. Стены, бревна — все растащили. Не знаю, немцы или свои. Дерево тогда было дороже золота — им топили, строили. Начали с нуля. Временно поскитались, пожили у родственников. Потом отцу на заводе, где он трудился до войны и куда вернулся после, дали комнату в поселке Понтонный. Нас вчетвером поселили в комнатку в 13 квадратных метров. Это была победа. Мы были дома.

Никакого секрета нет. Жизнь есть жизнь. Было тяжело — пережили. Была интересная работа — работали с душой. Нужно принимать то, что дано, и делать максимум на своем месте.

Счастье — это просто. Это дом. Это моя семья и дочь, которая всегда рядом. Родителей и многих родных уже нет, но у меня есть она. И есть память. Счастье — это когда ты не один, когда тебя ждут.

(Задумывается — прим. ред.) Мечтать уже поздно. Есть простое человеческое желание: дожить отпущенное время без тяжелых болезней, в ясном уме. Как и у каждого в таком возрасте, у меня есть болячки — ноги, глаза... Но я благодарна за каждый спокойный день. Детства не было, юность прошла в труде, теперь — старость. Это закон природы. Главное — встретить ее с достоинством.

Он простой. Если ты взялся за дело — делай его хорошо. Не для галочки, не для начальства, а для собственной совести. Отдай работе себя, и она тебя отблагодарит и уважением коллег, и внутренним спокойствием. Человек должен трудиться. Труд — он и лечит, и спасает, и дает смысл.