Что-ж, я полагаю, нынешний склад нашего разговора ушел в оптимистичный уклад, чему я не могу быть не рад.
Я стараюсь быть честным, настолько, насколько это возможно в условиях моей работы.

— Опоздал на семь минут, — сказал он, не поворачиваясь, но в голосе вместо холода прозвучала наигранная трагедия.

— Я уже начал думать, что ты предпочел остаться внизу, пропустив встречу. Или тебя что-то задержало?

Он чуть склонил голову набок, ожидая оправданий, и наконец развернулся. Сделал это не резко, а плавно, опираясь спиной о перила и закидывая руки за голову. Солнце теперь освещало его лицо, и на нём сияла широкая, чуть нахальная улыбка.

— Хотя если ты скажешь, что снова застрял в лифте, я не поверю. Это было смешно ровно один раз.

Миллер присвистнул, качая головой.

— Не часто такие казусы происходят... — С явным удивлением пробормотал он. — Кажется, третий раз за твою карьеру?

Он чуть наклонил голову, скрещивая руки на груди и с явным отвращением уставился на никотиновый символ в руках Виктора.

— Да и ты же вроде и не куришь.

— Виктор...

Лицо Миллера приняло окрас печали. Ему было и так понятно, почему его друг не стал упоминать о деталях второго происшествия. Инцидент, в котором виноваты уровни допуска более третьего.

— Может, уйдёшь пораньше со смены? Да и в Воронинград? — Он попытался подбодрить Виктора, положил руку ему на правое плечо.

— Да и закончишь отчёт по новому происшествию чуть позже.

Читаю сейчас архивное дело нашего детектива. Признаюсь, любопытство взяло верх ещё с той истории про рыбу и мне захотелось понять, с кем именно я обменялся любезностями.

Начало довольно ожидаемое: интрафикциональная конструкция, способная "сплющивать" реальность в нарратив в стиле нуара тридцатых годов. Класс объекта: Евклид, попытки содержания продолжаются по сей день. Занимательно, что для отслеживания его активности задействован специальный бот, сканирующий любительскую беллетристику в сети. Ирония в том, что персонаж, родившийся из чужого текста, теперь сам является объектом текстового наблюдения. Ну... как и все мы, наверное?

Тема заметки: Касательно недавней "постановки"
Дата: 30/08/26

Прочитал сценарий, который наш детектив любезно выложил на всеобщее обозрение. Стиль, признаю, подобран мастерски и есть в этом определённое обаяние, когда твою биографию превращают в диалог под дождём с бутылкой виски на столе.

Но раз уж дело коснулось фактологии, а не только атмосферы: мир, откуда я родом, не сгорел в схватке с той тварью. Формулировка красивая, драматичная, вполне в духе жанра, но, увы, неточная.

303 был нейтрализован. Мной. В моей реальности. Именно поэтому я счёл прыжок в портал оправданным решением, а не актом отчаянного самопожертвования на тлеющих руинах, как это можно было понять из написанного.

Проблема в другом, и куда менее эффектном с точки зрения драматургии: закрывая проход за собой, я, по всем фактам, перенёс объект вместе с собой. Не оставил позади горящий мир и принёс с собой тлеющую головню в чужой дом. Формально говоря, это я стал источником аномалии здесь, а не жертвой чьей-то победы там.

Это, конечно, звучит куда менее романтично для сценария. Но фактическая сторона дела мне, по долгу службы, важнее художественной.

Хотя, возможно, я слишком строг к художественной вольности. В конце концов, "агент, который по неосторожности протащил монстра между реальностями" это не самая героическая строчка для вступительных титров.

Но правда всё же остаётся правдой, даже если она не укладывается в жанр. Полагаю, это тот случай, когда я предпочту точность красивому финалу.

Закон, если ты это читаешь, то в следующий раз можешь оставить меня победителем в финальных титрах, я тебя попрошу. Но факты, будь добр, сверяй с досье, а не с воображением.

Что-ж. Признаю, не ожидал, что моя скромная попытка сверить факты обернётся вторжением разумной печатной машинки в чужую переписку. Это, безусловно, расширяет мой список аномалий, с которыми мне доводилось иметь дело лично.

Хотя, если честно, наблюдать за этим было даже забавнее, чем я готов был признать в момент прочтения. Закон пишет один текст: драматичный, с сигаретным дымом и правильным освещением. Затем в этот же текст врывается его коллега по цеху и переписывает половину прилагательных заглавными буквами. Не уверен, какой из этих двух стилей мне следует официально фиксировать как "канонический" в отчёте.

Закон, я оценил драматургию. Правда. Дым, приглушённый свет, роковая фраза про сгоревший мир и по шкале от одного до десяти это твёрдая девятка за атмосферу и твёрдая единица за протокольную достоверность.

Но должен признать: наблюдать, как твою собственную прозу редактируют прямо в процессе публикации и это первое, что заставило меня рассмеяться за всю неделю. Обычно у меня подобную реакцию вызывают только особо изобретательные меметические угрозы, а не литературная критика в реальном времени.

Сегодня утром за чашкой кофе в буфете Зоны поймал себя на нежданном сравнении. Не архитектурном, не социальном а сугубо бытовом, но от того не менее показательном.

В AR-1, в моей исходной зоне работы, стандартная чашка кофе стоила один доллар. Фиксированная цена, годами не менявшаяся, и насколько я помню, вопрос ценообразования там решался централизованно и пересматривался крайне редко.

Здесь, в PV-1, несмотря на то, что учреждение в котором я сейчас работаю, официально расположено на территории с исторически нестабильной инфляционной динамикой, цена за аналогичную порцию составляет приблизительно полтора доллара по текущему курсу.

Казалось бы, незначительная разница. Но интересно другое: логика ожидалась обратная. Экономика с более выраженной инфляцией, по идее, должна была продемонстрировать больший разрыв. Вместо этого разница минимальна, что, возможно, говорит скорее о внутренней ценовой политике самого Фонда, нежели о состоянии внешнего рынка.

Сегодняшний выезд за пределы Зоны затянулся чуть дольше запланированного и чуть больше часа на открытом воздухе при текущей температуре. Показательный случай для личных наблюдений.

Рудиментарный жаберный аппарат, унаследованный ещё из AR-1, не приспособлен для длительного пребывания в условиях низкой влажности и низких температур одновременно. В моей исходной реальности климат местного региона был заметно мягче и стабильно влажнее, соответственно, орган не испытывал подобной нагрузки на постоянной основе.

Здесь эффект выражается в лёгком дискомфорте в области шеи, сухости и, чего уж скрывать, определённой раздражительности к концу подобных выездов. Ничего, что требовало бы медицинского вмешательства а скорее статья в категорию "профессиональные издержки", сравнимая с тем, как у обычного человека на морозе трескаются губы.

Отдельного упоминания заслуживает реакция коллег, впервые ставших свидетелями данного эффекта. Обычно она укладывается в диапазон от вежливого недоумения до плохо скрываемого желания сфотографировать процесс для внутренней документации.

Понимаю их с профессиональной точки зрения, подобное действительно нетипично для среднестатистического сотрудника. С личной точки зрения я предпочёл бы, чтобы это оставалось строго в рамках медицинского отдела, а не превращалось в предмет обсуждения в курилке.

В любом случае, вывод стандартный для полевого агента: планировать выезды с учётом собственных физиологических ограничений так же тщательно, как учитывают погодные условия для стандартного оборудования. Разница лишь в том, что оборудование обычно не жалуется вслух.

Периодически ловлю себя на профессиональной привычке анализировать людей вокруг чуть глубже, чем требует ситуация. С Виктором это происходит особенно часто и не потому что вижу в нём угрозу, а потому что вижу нестыковку, которую пока не могу до конца сформулировать.

Формально он старший инспектор содержания. Ответственный, внимательный к подчинённым, склонен принимать личное участие в делах своих стажёров сверх должностной необходимости. Случай с Женей это подтвердил в полной мере: реакция Виктора не укладывалась в стандартный протокол отработки инцидента. Слишком личная. Слишком быстрая.

Впрочем, вынужден признать: несостыковки в поведении человека это не то же самое, что основания для подозрений. Я сам, по документам, продукт довольно нестандартных обстоятельств; было бы лицемерием придирчиво разбирать чужую биографию на предмет мелких противоречий.

Если называть вещи своими именами — Виктор один из немногих в этой Зоне, с кем разговор не требует постоянной сверки формулировок. Он не задаёт лишних вопросов о моём происхождении, не относится ко мне как к аномалии на двух ногах, и, что немаловажно, умеет вовремя предложить уйти со смены пораньше, когда видит, что день выдался тяжёлым и причём делает это не по протоколу, а потому что заметил.

Возможно, за этим человеком действительно стоит нечто большее, чем строчки в личном деле. Но пока это не мешает работе и тем более не мешает нашему общению, так что... Я предпочту оставить данный вопрос в категории "требует дальнейшего наблюдения", а не "требует немедленного реагирования".

Иногда лучший полевой протокол это просто предложить другу выпить кофе после смены. Даже если кофе здесь стоит на пятьдесят центов дороже, чем я привык.