День первый от осеннего нытья
Считаю по карманам неудачи
Еще не труп, но далеко не мальчик
Спасибо, что не мальчик для битья

Вагон метро стучит как метроном
Дрожит пустая тара - метролюди
Пытаюсь разглядеть на дне посудин
Свет истины, но вижу только дно

Мне душно под стеклянным колпаком
Глотаю логос. Гулкость оболочки
Крадет мой голос. Остаются строчки
С которыми я даже незнаком

За шотом шот, за рифмой злой вопрос
Философ бьет стакан и тянет душу
Ты тоже пьешь и затыкаешь уши
А я смотрю, как белый альбатрос

Влачит крыла по палубной доске
Как сифилитик бьет матросам морды
Как злой шаман читает книгу мертвых
На безобразно мертвом языке

Ты бьешь стакан и тянешь за рукав
Спешишь делиться персональным адом
Меня уводишь в темень метрограда
Из духоты и смрада кабака

Трава, вино и сигаретный дым
И вроде бы какие-то колеса
Ответишь мне, смакуя суть вопроса:
Ты никогда не станешь молодым

«Легенда о людоедах»

Скрипучий образ колесницы
Несёт в потёмки у хребта,
Мне снова хочется молиться,
Я точно окажусь не там.

Извозчик – жуткий баритон,
Он подпоясан дефицитом
Чего-то человеческого в нём,
Я голосом его испытан.

В округе горы, рощи, реки
С черневшей от трупья водой.
Тут склоны штурмовали греки
За много лет до нас с тобой.

Историю пропели птицы.
В терновниках синицы спят:
Они грешат самоубийством,
Встречают по дороге в ад.

За мёртвой елью вижу замок,
Летят колёса в жуткий мир.
А я поверил в честность самок,
Подосланных в глухой трактир.

Смешали с элем щепоть дури,
Я дух свой испустил на миг,
Проснулся – а извозчик курит
И слышен лошадиный визг.

Несёмся опрометью в небо.
Я знал легенды, что живут
В глухих чащобах людоеды.
Мой сразу дёрнулся сосуд.

Пропали люди в этих скалах,
Жандармы находили кости,
Теряя блеск в глазах усталых,
Надежды делопроизводства.

Теперь и я метаюсь жертвой,
Давая жизни сложный бой,
В глуши погибели пещерной
Убитым позавидует живой.

Ворота замка стали ближе,
Я слышу их загробный писк,
Поруган страхом и унижен,
Бессмысленно идти на риск.

Я верным сыном был и мужем.
Гордись, весь мир, что я таков,
А значит, славный выйдет ужин.
Чу! В замке пир и лязг клыков.

(08.02.2026)

Это ещё чё такое? Нихрена себе я отстал от жизни! Telegram ещё и ⭕️ сам ровным сделал...

Евгений Норин зачем-то решил раскритиковать борьбу с халялизацией.

Мол, мужики, ну вам чего, заняться что ли больше нечем? Ну подумаешь, помоете свою задницу халяльным мылом, делов-то!

Ему в ответ начинают объяснять: Евгений, понимаете, чтобы получить маркировку «халяль», производители отстегивают деньги мусульманским организациям и закладывают потом это в цену товара. И, покупая халяльное мыло или пельмешки, вы своей копеечкой поддерживаете муфтия Гайнутдина.

А Евгений такой: ну чего вы на этом зациклились, сводите вот лучше девушку в православное кафе! Да и вообще, сертификат о халяльности – это совсем неразорительно для производителя, смешные деньги, можно и заплатить.

К сожалению, подобное простодушие, свойственное русскому народу, постоянно эксплуатируют наши недруги.

«Ну вам чего, жалко что ли – девочка в школу в платочке походит. А вот тут еще мечеть будет – мы ж всегда дружно жили!»

И Иван-дурак лыбится и кивает: места всем хватит, милости просим, у нас, у русских, широкая душа.

Он не понимает, что все эти значки «халяль», которые как по команде появились на товарах массового потребления - это часть чуждой нам культурно-религиозной инфраструктуры, которая стремительно разрастается, проникая во все поры нашего общества.

И что дальнейшее разрастание этой инфраструктуры, нормализация массового мусульманского присутствия в русских регионах, может уже в обозримой перспективе коренным образом подорвать уклад русской жизни.

Сегодня у вас на прилавке появляется халяльное мыло, а завтра в общеобразовательную школу, где учится ваш ребенок, на уроки приглашают имамов, как это уже происходит в ХМАО.

Мы, русские, до сих пор по инерции считаем себя большим народом, который может позволить себе открытость и благодушие.

Но это уже не так.

Только в одном Узбекистане сейчас рождается в 3 раза больше детей, чем во всех регионах Центральной России, вместе взятых.

И если на этом фоне у русских не включится, наконец, узкий – пусть даже немного мелочный и нетерпимый – этноцентризм, свойственный малым народам, находящимся во враждебном окружении – то через 100 лет от нас ничего не останется.

Зимний этюд

в бреду зима пургу бросает вскользь
сидит луна мерцает на хребте
у бабы двое мёртвых родилось
старик ружье приставил к бороде

дриады в усыпальнице своей
и сосенки и фавны с хрипотцой
шабашничают ведьмы меж ветвей
зайчихи к норам ломятся рысцой

и в саночках кленовые дрова
несёт уныло призрак-лесоруб
за колдовство цыганам продавать
как лес на радость холоден и скуп

и девочке мерещится в окне
мужик стоит с кровавым топором
а матушка в лиловом шушуне
без головы хохочет под столом

Автор: Костя Ополченов