Погнали

Сегодня немного изменим сетку вещания.

Выкачу пост, который слишком уж залежался, было написано мною уже давно, ну а то что написано, по-любому должно быть издано.

Тема неоднозначная, многие из вас будут недовольны, или вообще в бешенстве, но я не первый год веду канал, если бы я делал только те материалы, которые ублажают читателя, то никакого канала бы уже давно не было, потому что я не могу писать о том во что сам не верю.

Приятного просмотра, как говорится.

Война с лекарствами, в которой проигрывают пациенты

​В медицинских кругах часто звучит радость по поводу очередных "запретов" и ужесточений оборота препаратов. Мол, "наконец-то этот ужасный наркотик убрали из аптек, и к нам перестанут ходить сомнительные личности".

Как терапевт, как фармацевт, я не могу смотреть на этот инфантильный восторг без боли и возмущения.

​Нынешняя наркополитика в области медицины, к сожалению, давно превратилась в войну не с зависимостью, а с тяжелобольными людьми. Яркий пример - перенос габапентина в списки ПКУ (предметно-количественного учета).

​Цена "борьбы за безопасность"

​Да, условные полпроцента людей использовали препарат не по назначению. Но что получила система здравоохранения в сухом остатке?

​Пациенты в заложниках боли. Габапентин годами оставался золотым стандартом и доступной альтернативой для лечения тяжелейшей нейропатической боли (после опоясывающего герпеса, при диабетической нейропатии, травмах позвоночника), также препарат имел множество показаний офф-лейбл, вплоть до синдрома беспокойных ног и GAD. Обычные НПВС тут бесполезны. Транквилизаторы очень быстро вызывают тяжелейшую зависимость, многие пациенты резистентны к действию так называемых селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (слово "селективные" в контексте антидепрессантов - это чистой воды маркетинг, поскольку почти не один из этих препаратов не является избирательным ингибитором только лишь серотонинового транспортера, все они так или иначе цепляют другие рецепторы, к тому же в научном сообществе сейчас существуют альтернативные взгляды на депрессию и её патогенез, но это тема для другого разговора).

Теперь эти люди остались без адекватной помощи. В реалиях нашей страны перевод препарата в категорию сильнодействующих приводит как правило только к одному: лекарство исчезает с рынка на неопределённое время, его доступность для пациентов падает самым резким образом.

​Вымывание препаратов.

Аптекам экономически и бюрократически невыгодно связываться с ПКУ - сейфы, отчетность, дикие штрафы и проверки. Им проще вообще отказаться от закупок. В итоге легальные продажи габапентина рухнули в разы ещё задолго до вступления поправок в силу. Это значит, что сотни тысяч людей прямо сейчас терпят дикую боль.

​Бюрократический паралич.

Специалисты завалены тоннами бумаг и лишний раз боятся связываться с рецептами строгой отчетности, чтобы не попасть под каток проверок.

​Иллюзия контроля

​Самое абсурдное: запреты медицинских препаратов никогда не уничтожают черный рынок. Инфраструктура даркнета и нелегального оборота отлажена как часы. Кому нужно - купят запрещенное вещество в тридорога или найдут замену.

Субстанции, которые в производстве стоят копейки, просто начинают приносить сверхприбыли криминалу.
​В итоге мы имеем катастрофическую картину.

Мы так боимся условной "диверсии на черный рынок", что закручиваем гайки до абсурда. Тот же морфин онкологическим больным зачастую начинают выписывать на месяц позже, чем следовало бы, обрекая умирающего человека на адские муки - просто ради того, чтобы отчетность сошлась.

​Медицина должна лечить и обезболивать, а не работать вахтером. Радоваться исчезновению важных анальгетиков из-за страха перед злоупотреблениями - это расписка в профессиональной слепоте. Те, кто ищет вещества ради кайфа, найдут альтернативу. А вот пациенты, лишенные лекарств, найдут только страдание.

Болезнь требует лечения, а не уголовного преследования за её симптомы.

Наилучшего,
Уездный.

А сегодня, как и обещал. Позитивные новости НАШЕЙ медицины.

Про п****ц мы и так читаем непрестанно, так что к лешему думскроллинг.

Начнём?

Небольшая хорошая новость из российского здравоохранения.

Да, такие тоже бывают.

Похоже, у нас наконец начали постепенно менять подход к инструкциям к лекарствам. И, честно говоря, я этому только рад.

Потому что старые инструкции иногда выглядели так, будто их главная задача - не помочь человеку разобраться в лечении, а проверить, сдавал ли он экзамен по фармакологии.

Открываешь вкладыш и сразу получаешь фармакокинетику, метаболизм, цитохромы, особенности связывания с белками плазмы и ещё пару абзацев текста, после которых хочется закрыть инструкцию, запихать её обратно в пачку, сесть у окна и, не отрываясь, смотреть в одну точку под звуки дождя.

При этом пациент обычно хочет узнать всего несколько простых вещей:

* Что это за препарат?
* Зачем мне его назначили?
* Как его принимать?
* Что делать, если пропустил таблетку?
* Когда уже пора звонить врачу, а когда можно спокойно выдохнуть?

Но найти ответы на эти вопросы было не всегда просто.

Самое забавное, что инструкция как будто писалась для врача.

Только врачу она особо не нужна.

Я ещё ни разу не видел коллегу, который после приёма пациента садится с кружкой чая и начинает вдумчиво перечитывать инструкцию к амлодипину или розувастатину. Для этого есть клинические рекомендации, справочники, базы данных и, хочется верить, собственная память.

А вот пациенту инструкция нужна постоянно.

И именно для него она часто была наименее понятной.

Особенно весело становилось, когда человек добирался до раздела побочных эффектов.

Там можно было найти столько всего интересного, что некоторые пациенты после прочтения начинали бояться не болезни, а лечения.

Хотя многие из перечисленных реакций могли встретиться один раз на сотни тысяч или даже миллионы случаев применения.

Сейчас всё чаще появляются вкладыши нового формата.

И вот это мне нравится.

Они наконец разворачиваются лицом к человеку.

Без попыток впечатлить читателя медицинской терминологией.

Без ощущения, что ты случайно открыл учебник для ординаторов.

Простым языком объясняется:

* что это за лекарство;
* для чего его назначают;
* как его принимать;
* что делать, если что-то пошло не по плану;
* в каких ситуациях действительно нужно обратиться за медицинской помощью.

То есть инструкция наконец начинает заниматься тем, для чего её вообще придумали.

Помогать человеку.

И нет, это не какое-то преклонение перед всем иностранным, как обязательно напишет кто-нибудь в комментариях.

Если у кого-то есть хорошее решение, его нормально взять и внедрить у себя.

От этого никто не становится слабее.

Наоборот.

Сильная система здравоохранения отличается не тем, что всё делает по-своему. Сильная система умеет замечать удачные решения и использовать их в интересах своих пациентов.

На мой взгляд, это одно из самых недооценённых улучшений последних лет.

Потому что медицина - это не только новые томографы, роботы и высокие технологии.

Это ещё и способность нормально объяснить человеку, что с ним происходит и зачем ему назначили лечение.

Иногда прогресс выглядит не как новый аппарат за сотни миллионов рублей.

Иногда прогресс выглядит как листок бумаги, который наконец написан для того человека, который будет его читать.

Наилучшего Вам, Уездный.

Сегодня ко мне пришла женщина с почти годовалым ребёнком. Так мог бы начинаться pulp fiction про врача-педиатра, но не сегодня.

История такая, после которой хочется пару минут просто постоять, посмотреть в стену и тихо спросить у мироздания: "Ну как так-то?"

Были в травмпункте. Ребёнку сняли клеща. Сняли, судя по рассказу, довольно небрежно. Потом клеща отправили на анализ и сказали: "Результат будет через четыре дня. Идите на приём, а пока купите какой-нибудь антибиотик. Любой. И выпейте".

Врач к ребёнку не выходил вообще.

Не посмотрел ребёнка. Не осмотрел место укуса. Не уточнил, сколько клещ мог быть присосавшимся. Не объяснил, когда нужна профилактика боррелиоза, а когда нет.

Просто: "купите какой-нибудь антибиотик".

Примерно на уровне: "Да любой берите, что вы как маленькие, аптека через дорогу, помещение освобождаем, следующий". 🫣

И вот это "какой-нибудь" в медицине иногда звучит страшнее, чем диагноз.

Потому что антибиотик - это не оберег от клеща. Не таблетка "чтобы маме было спокойнее". Не универсальная кнопка "сделать нормально". Особенно когда перед нами ребёнок, которому ещё нет года.

Отдельный прекрасный момент: клеща отправили на анализ, но результат будет через четыре дня.

А вопрос о профилактике болезни Лайма, если она вообще показана, решается в первые 72 часа после удаления клеща. Не через неделю, не "когда анализ придёт". Окно маленькое. Оно закрывается быстро.

То есть бумажка из лаборатории приедет уже тогда, когда поезд профилактики может бодро уйти с платформы, помахав платочком.

С иммуноглобулином история ещё веселее, если слово "веселее" здесь вообще можно использовать без нервного тика. 😐

У нас его нельзя просто прийти и купить. Его нет в аптеках. Его нет "ну где-нибудь". Если заранее оформил платную страховку от укуса клеща - тебе его достанут. Не оформил - всё. Сиди, думай о смысле жизни и организации медицинской помощи.

И тут важный момент: иммуноглобулин - это не про болезнь Лайма. Это про клещевой энцефалит.

Боррелиоз и клещевой энцефалит - разные инфекции. Разные возбудители. Разные риски. Разные подходы. В одном случае Borrelia burgdorferi sensu lato и антибиотики, в другом - вирус клещевого энцефалита и иммунопрофилактика.

А человеку на выходе из кабинета выдают не алгоритм, а туманную фразу "ну купите что-нибудь".

Поэтому нормальный человеческий алгоритм после укуса клеща выглядит так.

Если клещ ещё на коже - не заливаем его маслом, спиртом, бензином и всем, что стояло рядом на кухне. Аккуратно снимаем пинцетом или специальным выкручивателем, ближе к коже, без раздавливания. Не получилось - идём в травмпункт.

После удаления обрабатываем место укуса антисептиком. Записываем дату и примерное время: когда заметили клеща, когда сняли, мог ли он сидеть долго, был ли он напитавшимся.

Клеща можно сдать на анализ, но не надо превращать его в оракула. Результат может прийти поздно, а вопрос о профилактике боррелиоза решается быстро. Особенно если речь о ребёнке.

Дальше - не покупаем "любой антибиотик". Идём к врачу и задаём конкретные вопросы: есть ли риск болезни Лайма, нужна ли постконтактная профилактика, укладываемся ли мы в 72 часа, что делать с риском клещевого энцефалита, привит ли человек, есть ли смысл в иммуноглобулине и где его реально получить.

Если врач говорит "купите что-нибудь" - это плохой ответ. Нормальный ответ должен звучать как схема, а не как гадание на аптечной витрине.

Главное, что нельзя проспать после укуса, - мигрирующая эритема. Это красное пятно, которое появляется через дни или недели и постепенно увеличивается. Иногда оно выглядит как классическая "мишень", иногда вообще не похоже на картинку из учебника. Потому что организм пациента, как ни странно, не обязан консультироваться с атласом дерматологии.

Появилось растущее пятно, температура, слабость, головная боль, боли в мышцах или суставах - не мажем всем подряд, не ждём "само рассосётся", не спрашиваем у мамского чата, какой антибиотик "помягче".

Идём к врачу.

Паниковать после укуса клеща не надо.

Наилучшего,
Уездный

Я думаю, подпись тут не нужна

Всех люблю, с праздником, дорогие

Я сейчас придумал в тыщу раз более жизненный мем. 5 сек