Можно совершенно не "разбираться" в поэзии
🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩, но никому еще не удавалось равнодушным пройти мимо его удивительного цикла рождественских стихов...
Я разделяю любовь нашего нобелевского лауреата к поэзии Джона Донна. Иосиф Бродский признавался позднее, что многое почерпнул из цикла сонетов английского поэта о жизни Христа: "Мне ужасно понравился этот перевод небесного на земной...то есть перевод явлений бесконечных в язык конечный". А ещё Иосиф однажды вырезал однажды из польского журнала картинку и приклеил ее над печкой: "Смотрел, смотрел и решил написать стихотворение с этим самым сюжетом". Речь идёт о картине "Поклонение волхвов" Герарда Давида (1515-1523 гг.) из Лондонской национальной галереи.
Так родилось его первое стихотворение "Рождество" в 1963 году. И всего в этом цикле 21 произведение.
Какое у Вас самое любимое? #почитать
Волхвы забудут адрес твой.
Не будет звезд над головой.
И только ветра сиплый вой
расслышишь ты, как встарь.
Что это? Грусть? Возможно, грусть.
Напев, знакомый наизусть.
Он повторяется. И пусть.
Пусть повторится впредь.
Пусть он звучит и в смертный час,
как благодарность уст и глаз
тому, что заставляет нас
порою вдаль смотреть.
Но чудо есть чудо. И оно совершается даже сквозь грусть и тоску:
И, взгляд подняв свой к небесам,
ты вдруг почувствуешь, что сам -
чистосердечный дар. (1965)
☺️☺️☺️☺️
В пещере (какой ни на есть, а кров!
Надёжней суммы прямых углов!),
В пещере им было тепло втроём;
пахло соломою и тряпьём.
Соломенною была постель.
Снаружи молола песок метель.
И, припоминая его помол, 
спросонья ворочались мул и вол.
Мария молилась; костёр гудел.
Иосиф, насупясь, в огонь глядел.
Младенец, будучи слишком мал,
чтоб делать что-то ещё, дремал.
Ещё один день позади — с его
тревогами, страхами; с «о-го-го»
Ирода, выславшего войска;
и ближе ещё на один — века.
Спокойно им было в ту ночь втроём.
Дым устремлялся в дверной проём,
чтоб не тревожить их. Только мул
во сне (или вол) тяжело вздохнул.
Звезда глядела через порог.
Единственным среди них, кто мог
знать, что взгляд её означал,
был Младенец; но он молчал. (1995)
☺️☺️☺️☺️
Рождественская звезда
В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
Младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне может зимой мести.
Ему все казалось огромным: грудь Матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы — Бальтазар, Каспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была Звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях Ребенка издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
Звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца. (1987)
❄️❄️❄️❄️
Представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере,
используй, чтоб холод почувствовать, щели
в полу, чтоб почувствовать голод — посуду,
а что до пустыни, пустыня повсюду.
Представь, чиркнув спичкой, ту полночь в пещере,
огонь, очертанья животных, вещей ли,
и — складкам смешать дав лицо с полотенцем -
Марию, Иосифа, сверток с Младенцем.
Представь трех царей, караванов движенье
к пещере; верней, трех лучей приближенье
к звезде, скрип поклажи, бренчание ботал
(Младенец покамест не заработал
на колокол с эхом в сгустившейся сини).
Представь, что Господь в Человеческом Сыне
впервые Себя узнает на огромном
впотьмах расстояньи: бездомный в бездомном. (1989)
🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄
Не важно, что было вокруг, и не важно,
о чем там пурга завывала протяжно,
что тесно им было в пастушьей квартире,
что места другого им не было в мире.
Во-первых, они были вместе. Второе,
и главное, было, что их было трое,
и всё, что творилось, варилось, дарилось
отныне, как минимум, на три делилось.
Морозное небо над ихним привалом
с привычкой большого склоняться над малым
сверкало звездою — и некуда деться
ей было отныне от взгляда младенца.
Костер полыхал, но полено кончалось;
все спали. Звезда от других отличалась
сильней, чем свеченьем, казавшимся лишним,
способностью дальнего смешивать с ближним (1990)

#бродский
#стихи