Эскалация между Азербайджаном и Россией: новая глава в постсоветской судьбе народов?

То, что началось с трагической авиакатастрофы в декабре 2024 года, переросло в один из самых острых кризисов в новейшей истории российско-азербайджанских отношений.
• Российская ракета сбила гражданский азербайджанский самолёт.
• Президент Азербайджана отказался от участия в параде 9 мая в Москве.
• Двое этнических азербайджанцев были насмерть избиты в российской полиции.
• Офисы Sputnik Azerbaijan подверглись рейду.
• Российские культурные мероприятия отменены в Баку.
• Обе стороны участвуют в дипломатических протестах и взаимных арестах.

Это временный всплеск или структурный сдвиг в балансе сил в регионе? Чтобы понять происходящее, стоит рассматривать движущие силы изменений по трём направлениям:
1. Более широкий геополитический контекст вокруг Южного Кавказа;
2. Внутрирегиональные и кавказские процессы;
3. Российско-азербайджанские двусторонние отношения.

Много сказано о геополитике и двусторонних противоречиях, но ключевым, недооценённым фактором остаётся меняющееся отношение России к итогам Карабахской войны 2020 года. Сразу после завершения конфликта Россия казалась удовлетворённой: несмотря на победу Азербайджана, благодаря посредничеству Москвы было подписано трёхстороннее соглашение о прекращении огня, позволившее России ввести миротворцев в Карабах. В Кремле это расценили как геополитический успех: Россия укрепила своё военное присутствие в регионе.

Однако уже к апрелю 2024 года, в результате военной операции Азербайджана в сентябре 2023 года, этот порядок начал распадаться: российские миротворцы были выведены раньше срока. Баланс сил решительно изменился в пользу Баку. Для Москвы это означало конец прямого контроля над послевоенным устройством региона. То, что ещё недавно выглядело как стабильный статус-кво, стало восприниматься как стратегическое поражение — не только в отношениях с Азербайджаном, но и с Арменией. Без Карабаха Москва начала терять позиции и там.

В результате Россия и Иран — две державы, отстранённые от формирования нового регионального порядка — стали главными акторами, неудовлетворёнными исходом войны 2020 года. Москва предприняла ряд попыток восстановить своё влияние:
- Попытка сохранить присутствие под видом гуманитарной миссии по разминированию — несмотря на требования Баку о полном контроле над территорией.
- Инициатива об открытии консульства в Карабахе — подана как дипломатический шаг, но воспринята как попытка закрепить символическое и логистическое присутствие в регионе.
- Углубление координации с Ираном — обе страны выразили обеспокоенность «иностранным влиянием» в Азербайджане (особенно со стороны Запада, Турции и Израиля), используя карабахский контекст как повод для консолидации.

Таким образом, Россия больше не является гарантом послевоенного порядка на Южном Кавказе, а превращается в ревизионистского актора, стремящегося вернуть утраченное влияние — что и создаёт источник напряжённости в отношениях. Готова ли Москва отказаться от этих намерений? А какова её стратегия в отношении Армении и Грузии?

Баку, в свою очередь, ясно дал понять, что будет политически реагировать на возможное возвращение к власти реваншистских сил в Армении при поддержке Москвы. Вместе с Анкарой Азербайджан также стремится удержать Тбилиси от сближения с Россией на фоне напряжённых отношений между ЕС и Грузией, выступая в роли геополитического балансировщика.

Таким образом, независимо от того, рассматриваем ли мы текущую ситуацию как временный кризис или начало структурных изменений, очевидно одно: в российско-азербайджанских отношениях формируется новая «норма», отличающаяся от прежней. Южный Кавказ постепенно превращается в регион, где влияние распределяется более многополярно — и Россия сталкивается с необходимостью учитывать новые реалии: Южный Кавказ — больше не её бесспорный «задний двор».

@CPBView