​​Если в публикации ничего значимого не исказили/опустили, речь идёт о комбинации двух архитектурных изъянов "Дии" и производных сервисов. В данном случае, скорее всего, Дія.Підпис.

Во-первых, это использование BankID, т.е. средства аутентификации самое большее второго уровня. Во-вторых, использование удалённой автоматической идентификации на основе видео там, где речь идёт о самом высоком, третьем уровне доверия.

Если бы речь шла о полноценной процедуре с участием оператора, ИИ не помог бы. По крайней мере, не такого низкого уровня.

👆👆👆👆Стоит, наверное, напомнить, что из кода, предлагавшегося в ходе знаменитых "баг-баунти" Дії была изъята вся функциональность, связанная с идентификацией и аутентификацией пользователей. Включая, разумеется, и "устойчивую к взлому" идентификацию по лицу. Именно эта функциональность и была использована злоумышленниками не менее двухсот с лишним раз.

DW. "Мeta могла заработать 16 млрд долларов на мошеннической рекламе в прошлом году. Об этом сообщает агентство Reuters со ссылкой на внутренний документ компании, которой принадлежат, в частности, Facebook, Instagram, WhatsApp. Пользователям этих платформ показывалось ежедневно около 15 млрд рекламных объявлений с явными признаки мошенничества, отмечает агентство."

Внєзапно

Вы будете смеяться, но ЕС вот-вот признает Diia.Signature-EU как полноценную квалифицированную подпись. Сейчас у неё уже есть статус усовершенствованной.

В свете недавней прыкрой несподіванки в Польше ☝️☝️☝️ это выглядит по-настоящему широким жестом.

Не очень понятно, почему "китайский вопрос" в сетях мобильной связи Украины не вызывает у европейцев такого же снисходительного отношения. Наверное, потому что китайцы.

https://t.me/fifthua/602

​​Прошло, наверное, лет пятнадцать, как я пришёл к выводу о безусловном первенстве Российской Федерации в части злокачественных бизнес-практик. За это время, насколько могу судить, не поменялось ничего.

Конкретно российские мобильные операторы остаются, пожалуй, наиболее настырными, неудержимыми как понос участниками потребительского рынка, снова и снова нарушая все без исключения правили и табу. Как писаные, так и неписаные.

Именно российские операторы стоят у истоков скам-индустрии на постсоветском пространстве. Не они одни, разумеется, но в деле технологизации и последующей индустриализации этой заразы ключевая роль принадлежала именно им.

Последние годы редко захаживаю к Муртазину, а как зайду так и вздрогну. Воистину, нет ничего нового под луной.

Новоиспечённый первый заместитель главы СБУ, Герой Украины Александр Поклад в 1997 году был осуждён за вымогательство. Шесть лет с конфискацией, не шутка.

После досрочного освобождения тогда ещё молодой патриот и государственник связался с такими же энергичными ребятами и сделал головокружительную карьеру. О том, как закалялась сталь гартувалася криця, можно судить из этой публикации и комментариев под нею.

Нельзя не порадоваться за наших западных партнёров, которые будут вкладывать сотни миллиардов долларов в Украину после завершения войны. И сами партнёры, и вот эти миллиарды окажутся в уверенных опытных руках вроде этих.

Новости цифровизации: "ТЦК ходит за пациентом"

То, как Мишенька Фьодоров пытается решить проблему использования Starlink россиянами, есть концентрированное отражение, буквально квинтэссенция подходов, которые он успешно практиковал предыдущие шесть лет.

Разница в том, что ранее ему было необходимо управлять поведением неорганизованных масс сограждан, измученных знаменитым криворожским SMM и остаточным доверием к ридной державе. Теперь вместо них настоящий, без дураков и натяжек враг. Пусть не шибко башковитый, но весьма упорный, мотивированный и ресурсно обеспеченный.

Уже первые шаги в части упорядочивания доступа к Starlink вынуждают предполагать скорый провал заявленных подходов и необходимость заниматься проблемой настоящим образом.

Возможно, стоит обращаться напрямую к Маску и SpaceX, поскольку именно их делали и будут делать крайними за очередные "прикрі несподіванки"

Уряд затвердив оновлений склад заступників у Міністерстві оборони
Продовжуємо трансформувати МОУ в ефективну структуру, яка здатна досягати поставлених цілей. Сьогодні на засіданні Уряду призначили оновлений склад заступників у Міністерстві оборони.
🔹Олексій Вискуб — перший заступник Міністра оборони України.
Олексій працював першим заступником Міністра цифрової трансформації з 2019 року. Він відповідав за розвиток Дії та державних сервісів, реінжиніринг процесів, спрощення бюрократії. З початку повномасштабного вторгнення був активно залучений у технологічну війну та розвиток усіх військових проєктів Мінцифри. Займався впровадженням проєктів Армія дронів, єБали, Лінія дронів, дроново-штурмові полки, побудова ешелонів БпЛА-екіпажів, розвиток «малої» ППО.
Зараз у команді МОУ він продовжить відповідати за розвиток ключових проєктів для досягнення цілей війни.

Сміявсь

Прошло десять дней с момента, когда украинское государство в лице старой-новый команды во главе с Михаилом Фёдоровым объявило о попытке дать системный ответ на кризис вокруг Starlink. Кризис, обусловленный эффективным использованием данной системы российскими БПЛА.

Это уже не первый кризис вокруг Starlink в ходе войны украино-российской войны, но первый, где речь идёт о его полномасштабной weaponisation со стороны state-based malicious actor в лице ВС РФ. Фактически речь идёт об успешном воспроизводстве украинского опыта, его масштабировании и институционализации в области ударных и разведывательных платформ. Не обязательно, кстати, необитаемых.

Важно зафиксировать принципиальный момент. После того как Starlink стал ключевым enabler ударных и разведывательных беспилотных систем — сначала украинских, а затем и российских, — единственно корректно рассматривать его (не только в контексте военных действий) как режимный артефакт стратегического значения.

Это больше не «интернет», не «сервис связи», не «гражданская инфраструктура». Неважно, что он массово используется в гражданском секторе. Функционально это уже элементом военной архитектуры. Его оборот, контроль и регуляция не могут больше мыслиться в логике гражданского рынка.

БЭК стали геймчейнджером не потому, что это «лодки без экипажа», а потому что они получили устойчивый, малозаметный и дальнодействующий канал управления. В этом смысле Starlink для беспилотных платформ — то же, чем стала радиосвязь для танков и авиации в ХХ веке: инфраструктурным множителем эффективности. Именно поэтому weaponisation LEO-систем — это не частный украинский эпизод, а начало фундаментального сдвига в глобальном масштабе.

Из этого ракурса стратегия, избранная МО выглядят непоследовательной и нелогичной.

Изначально цель ограничений была предельно конкретной и понятной: блокирование самой возможности использования Starlink российскими БПЛА. В качестве первой временной меры было озвучено ограничение скорости терминалов на территории Украины до 90 км/ч — шаг логичный, если задача заключается в отсечении воздушных платформ. Однако буквально через пару дней акцент сместился и на первый план вышла идея "белого списка". Спешная регистрация терминалов сопровождалась многочисленными сообщениями о коллапсе связи у российских сухопутных подразделений.

На сегодняшний день имеется, похоже, только одно сообщение о том, какой эффект имеет место в случае российских БПЛА. Это датированная 4 февраля заметка Сергея Бескрестнова про российский дрон с нерабочим Старлинком, к которому была прилеплена ругательная записка от россиян. Нельзя не заметить, что это выглядит очень странно. Зачем размещать на БПЛА заведомо нерабочее устройство? Во-первых, оно стоит денег. Во-вторых, оно исправно и может быть со временем так или иначе использовано. Наконец, в-третьих, это лишняя, бесполезная нагрузка, которая уменьшает дальность полета.

Положа руку на сердце, история с запиской более всего похожа на очередной "антикриз", в котором обожает упражняться новая молодая команда МО. Его цель — обесценить свидетельства того, что россияне продолжают использовать Старлинк на своих БПЛА.

Имеет место очевидное несоответствие характера угрозы и предлагаемого ответа. Speed cap — это попытка технологического фильтра, привязанного к поведению конкретного терминала. White list — сугубо административная процедура, опирающаяся на идентификацию пользователя. В первом случае речь идёт о попытке встроить ограничение в саму логику функционирования системы, во втором — о попытке управлять доступом через учетные данные. Это разные плоскости контроля.

Продолжение 👇👇👇

Начало 👆👆👆

После начала массового и крайне успешного weaponisation Starlink вопрос стоит не о том, «работают ли ограничения на сто процентов». Вопрос в том, соответствует ли выбранная модель регулирования фактическому статусу объектов регулирования. Стратегический артефакт не может регулироваться по презумпции добросовестного гражданского оборота. Режим его использования должен строиться вокруг минимизации физической, технической и организационной возможности злоупотребления, а не вокруг регистрации и ответственности постфактум.

Было бы непростительным упрощением сводить проблему к персоналиям. При всём критическом (и оправданном!) отношении к Фёдорову, Выскубу и компании стоит признать, что на их месте аналогично вели бы себя очень многие.

Украина оказалась первой страной, столкнувшейся с необходимостью регулировать гражданскую LEO-систему как стратегический ресурс в условиях реальной войны. Ни одна правовая система, ни один регулятор и ни один военный штаб до этого не имели опыта организации режима доступа к орбитальной коммерческой инфраструктуры как критически важному ресурсу вооружённого конфликта. В этом смысле происходящее — не просто очередной кризис управления, а первый стресс-тест новой эпохи.

Weaponisation гражданских спутниковых систем — это долгосрочный процесс, который только начинается. Starlink — первый и пока единственный пример такого масштаба, но очевидно не последний. Массовая интеграция LEO в архитектуру ударных платформ меняет сам характер войны и ставит вопросы, на которые пока нет готовых ответов: где проходит граница между гражданской сетью и военной инфраструктурой, кто и на каких основаниях вводит режимные ограничения, что означает суверенность в условиях, когда стратегический ресурс находится на орбите и управляется частной компанией?

То, что сегодня выглядит украинской проблемой, в ближайшее время станет проблемой морских держав и всех государств, чья безопасность зависит от контроля беспилотных систем. Вопрос не в том, кто допустил просчёт, а в том, что человечество впервые сталкивается с необходимостью строить режим управления орбитальной инфраструктурой как элементом войны. Украина — первый полигон этого процесса. И скорость его развития такова, что времени на медленное осмысление практически не остаётся.

Продолжая разговор о white list как инструменте режима доступа к услугам Starlink, необходимо ставить во главу угла не технические нюансы, а структурную среду, в которой этот инструмент будет функционировать. В первую очередь речь идёт о теневых рынках — устойчивых, институционализированных, экономически мотивированных практиках обхода любых ограничений.

Массовая практика злоупотреблений ЭЦП судей, нотариусов, государственных регистраторов — лишь одно из наиболее известное проявление этого феномена. С 2015 года, уже десять лет режимные артефакты регулярно используются для совершения противоправных действий. Десятки, если не сотни эпизодов ежегодно, устойчивый спрос, стабильное предложение, неуловимые (либо безнаказанные) посредники.

Ключевой момент заключается не в самом факте злоупотреблений, а в реакции государства. Даже такие инцидентыкак "кейс Рябошапко" и аналогичная история с "Joe Baiden" не привели к демонстративному примерному наказанию виновных. Это создаёт фундаментальный сигнал рынку: злоупотребления не создают значимых рисков для участников, при этом сопряжены с существенной выгодой.

White list для Starlink строится на презумпции, что персонификация заявителя означает персональную ответственность, а персональная ответственность является надёжным барьером для злоупотреблений. Однако в среде, где режимные цифровые артефакты годами безнаказанно компрометируются, а множество критических услуг доступны посредством дропов, посредников и формально непричастных лиц, такая презумпция выглядит методологически наивной.

Ещё один фактор — экономический. На сегодняшний день озвучиваются цифры порядка 400 долларов за «помощь» в регистрации терминала. Это мелочь. При стоимости «Шахеда» в диапазоне 40–50 тысяч долларов расходы на легализацию ключевого элемента управления могут и будут увеличиваться.

При уровне премии порядка тысяч долларов за регистрацию неизбежно возникнет ещё один сегмент теневого рынка. Преодоление административного барьера покупается. Вопрос исключительно в цене.

Действующее законодательство уже предусматривает суровые наказания за преступления против национальной безопасности. Сроки достигают 15 лет лишения свободы, в том числе для несовершеннолетних. Однако суровость санкций не предотвращает всё новые и новые преступления.

Модель white list оказывается встроенной в ту же институциональную среду, что и ЭЦП госслужащих. Если рынок способен организовать регулярный доступ к ЭЦП судей и нотариусов, он сможет обеспечить и регистрацию спутниковых терминалов. При этом, кстати, регистрация чужого терминала не является ни уголовным, ни даже административным правонарушением. Доказывание злого умысла в этих случаях будет ничуть не более простым делом, нежели в случае злоупотребления ЭЦП.

В конечном счёте проблема не в конкретных суммах и не в конкретных людях. Проблема в том, что режимный артефакт стратегического значения регулируется административной процедурой в среде, где теневые рынки являются структурным элементом экономики, а enforcement исторически носит избирательный характер. В такой конфигурации white list не может быть стопроцентной преградой. Он может лишь временно повысить транзакционные издержки.

А в условиях, когда противник готов платить тысячи долларов за устойчивый канал управления ударной платформой стоимостью десятки тысяч, повышение транзакционных издержек не станет решением.

В этой статье предлагается пока что наиболее детальный анализ проблемы режимных ограничений для инфраструктуры двойного назначения в ситуации гибридных угроз на примере LEO-системы доступа Starlink и пролива Ла-Манш. Написана как реакция на анонс российским центром беспилотных технологий Ушкуйник своих безэкипажных катеров.

Пока что лучшее, что можно найти на эту тему в публичном доступе.

https://www.academia.edu/164566654/Why_Civil_Control_of_Dual_Use_Connectivity_Will_Fail_in_UK_Waters

В ходе работы над запиской для одного из европейских институтов родилось наиболее корректное определение феномена, традиционно обозначаемого как "мошеннические колл-центры" или "скам-индустрия": Industrialized Cross-Border Digital Coercion

"Скам", "фрод" или "мошенничество" это всего лишь частные проявления. Первична способность к принуждению, т.е. навязыванию своей воли. При наличии такого ресурса перейти от изъятия денежных средств к Proxy Sabotage - всего лишь вопрос внутренних процедур.

Цифровая среда как пространство реализации обеспечивает предпосылки для дистанционного характера взаимодействия и его неограниченного масштабирования.

Индустриальный характер деятельности указывает на то, что эти предпосылки уже реализованы.

Пошла четвёртая неделя борьбы Михаила Фьодорова сотоварищи с практикой использования Старлинк россиянами. Можно подвести первые итоги.

Привычка поиска быстрых простых и, как правило, неверных решений в очередной раз сыграла с "диевыми" уже набившую оскомину шутку. Идея регулировать доступ к режимным артефактам посредством их регистрации в очередном реестре были дефектной с самого начала. Она игнорирует следующие факты:

1. Для противоправной регистрации российского терминала совершенно не обязательно использовать персональные данные заявителя. Для этого подходят любые данные, которые готов принять сотрудник ЦНАП либо система аутентификации системы "Дельта".
2. Ничто не мешает сотрудникам ЦНАП осуществлять противоправную регистрацию самим, используя чужие персональные данные.
3. В Украине существует хорошо развитый теневой рынок персональных данных, включая все формы целенаправленной кражи идентичности. Цены весьма умеренные.

Как результат, наиболее эффективным простым и комфортным средством противодействия такого рода практике является провокация противоправного поведения. Однако и здесь никуда не деваются национальные особенности правоохранительной деятельности. Разоблачение очередного пособника или "полезного идиота" не всегда имеет следствием передача его правосудию. "Органы" переполнены людьми, которые используют такого рода ситуации для "обилечивания" очередного "пассажира".

В следующих сериях нас ожидает, с одной стороны, рост вознаграждения за регистрацию российских Старлинков. Уже достигнутые 10000 грн это всего-то примерно 400 долларов. При стоимости БПЛА дальнего радиуса действия порядка 40-50 тыс. долларов можно ожидать рост премии за использование по-настоящему эффективного канала управления вплоть до тысяч у.е. А это уже совсем, совсем другой разговор.

К сожалению, буквально всё, чем занималась в 2019-24 годах Secure and Trustful Digital Environment Task Force, остаётся актуальным в контексте противодействия злонамеренному использованию Старлинк. Бери и читай.

Украине очень повезло, что её противник это именно Российская Федерация. Ригидная, косная, феноменально бестолковая клептократия, целиком сосредоточенная на двух вещах - беспрепятственном изъятии ресурсной ренты и воспроизводстве соответствующей институциональной среды. Даже войной за своё выживание оно занимается из-под палки и спустя рукава.

Любая возможная ошибка будет обязательно сделана. Её исправление займёт намного больше времени, чем можно себе представить. Даже очевидные ходы игнорируются, не говоря уже о каких-то более-менее затейливых подходах.

Война как столкновение и возможность прямого сопоставления двух политических организмов расставила всё по местам. Российские спецслужбы оказались не в состоянии организовать диверсионно-террористическую деятельность на уровне, который стабильно уже четыре года демонстрирует украинская сторона. Король оказался если не совсем гол, то в каких-то совсем неприличных обносках.

Поэтому, если честно, не вызывают доверия крайне популярные в Европе разговоры о вездесущих и практически неуловимых русских шпионах, которые снова и снова травят скот, играючи рвут подводные кабели и без проблем превращают вино в уксус. Разве что в ЕС действует отдельный вид российских спецслужб, обособленный от украинского и российского направления.

​​Любопытные рассуждения о мотивах запретить Телеграм в России. Было бы интересно сравнить их с украинскими.

Голова комитета по свободе слова тов. Юрчишин подробно рассказал изданию Левый Берег о мотивах запретить Телеграм в Украине. Можно сравнить с российскими.

«Telegram – це не соціальна мережа, це мережа вербовки. Коли розслідується, як контактують, через які мережі працюють куратори, виходять якраз на цю мережу. Чому? Тому що там тотальна легалізована анонімність.

Telegram, який не сплачує податки в Україні, перетворився до того ж на легалізований black market, де є доступ до нелегального обігу наркотиків, трафіку зброї абощо.

Я дякую і ГУР, і СБУ, які займають чітку позицію, що нам Telegram не треба. Як не треба були "ВКонтакте" і "Одноклассники". Однак такий крок потребує рішення РНБО і відповідного указу президента.

Instagram, інші ресурси Meta – це платформи, які щонайменше співпрацюють з демократичними суспільствами, підпорядковуються регулюванням Європейського Союзу, так званому DSA (Digital Service Act), після адаптації в Україні DSA, а ми це рано чи пізно зробимо, бо це наш обовʼязок, ми зможемо якось з ними працювати.

Telegram, до речі, не підпадає під DSA і робить все, щоб туди не підпадати, бо їм важливо, щоб не було контакту з державою. Щоб після звернень наших спецслужб щодо маніпуляцій відповідати: "Ми нічого не можемо зробити. Це ж інтернет – простір свободи".

І лише за посередництвом платформ, на яких Telegram працює, можна на них натиснути, можна блокувати. Правда, у відповідь вони тоді зносять наші офіційні чатботи. До речі, дивно, чому в країні, яка створила "Дію", є офіційні чат-боти в російській мережі.

Шепленням суспільства від неправдивої чи маніпулятивної інформації є верифіковані медіа. Це медіа, які мають імʼя, баланс редакційної політики. Це одна з найбільших опор, на які ми можемо опиратися, щонайменше, працюючи зі старшим поколінням. Адже звички дітей дуже часто формуються з наслідування прикладу старшого покоління. Можу чітко сказати: якщо дорослі дома користуються Telegram, діти теж ним користуватимуться».

После того, как приложение «Дія» запустило в обиход выражение «цифровое государство в кармане», в Украине появился новый тип государственников - карманники.

Good day,

My name is Mr. Valerie Chukin, a senior officer in the Ukrainian military. I would like to discuss a financial matter currently held in Europe, which I am unable to manage due to my military duties. Please can you provide your direct email address and phone number so I can share more details about the transaction.

Sincerely,
Valerie Chukin

...то ли мистеру Валерию Чукину снится, что он Камиль Буиссу, то ли Камиль Буиссу видит удивительный сон, в котором он украинский военный Валерий Чукин по делам где-то в Европе..

Новые приключения неймовірних: славетний Резерв+ был изготовлен по тому же принципу, что и всемирно известная Дия, а немного ранее (при папередниках) - едва ли не гениальное еХелс.

«Социальным экспериментом» назвала представительница УФСБ по Свердловской области Елена Докучаева масштабную провокацию, организованную ее ведомством.

В рамках «эксперимента» сотрудники ФСБ разместили в соцсетях объявления, похожие на те, что используют вербовщики, предлагая «легкий заработок». Всего за несколько часов объявления набрали 28 тысяч просмотров. 176 человек перешли в бот и начали диалог.

Общение происходило в два этапа. На первом участникам сообщали, что работа будет анонимной и связана с незаконным заработком. После этого 40 человек отказались от дальнейшего участия.

На втором этапе собеседникам предлагали более серьезные задания, включая совершение диверсий и вывод из строя объектов инфраструктуры и за это обещали «до 3 миллионов рублей». На этом этапе еще 56 человек отказались продолжать диалог.

«До конца дошли 10 человек. За 3 часа мы нашли 10 потенциальных людей, готовых за деньги совершить любую работу, в том числе и диверсию», — отчиталась Елена Докучаева.

Какие меры были предприняты в отношении людей, нанятых ведомством для совершения диверсий, Докучаева не уточнила.