У Political Animals вышла очень любопытная заметка про политический консерватизм.

В моем прочтении этот пост можно разделить на два тезиса:

1. Консерватизм всегда должен исходить из вопроса «Что консервировать?»
2. Российским консерваторам консервировать нечего, потому что то, что было в политической истории России, консервирования не заслуживает.

1️⃣ Сначала про первый тезис. Мне кажется это очень верным. Проблема тут вот в чем. Многие люди ассоциируют консерватизм сугубо с конкретными социальными и политическими движениями: желающими возродить Российскую империю или Советский Союз в их первозданном виде, с желающими отобрать у людей право голосовать или решать, как им распоряжаться собственным телом. Часто эти движения клеймятся как ретроградные и потерявшие актуальность и, как итог, консерватизму в целом отказывается в легитимности.

Однако это предвзятое толкование. Как отмечает автор поста, консерватизм всегда должен задавать вопрос «А что мы консервируем? Что сохраняем?» Такое понимание консерватизма позволяет более сбалансированно смотреть на мир и политику. В конце концов, один и тот же человек — и таких, мне кажется, большинство — может быть консерватором в одном вопросе и не быть в другом. Человек может хотеть бороться за сохранение одной части прошлого, стараясь пересмотреть другую.

2️⃣ Если по первому тезису я с автором согласен, второй мне кажется недостаточно ясным, особенно в свете первого. Основная причина — совершенно не прояснено, что подпадает под понятие «политического» и где проходят его границы. В зависимости от ответа на этот вопрос может сильно разниться то, насколько сам тезис звучит правдивым.

Кое-что можно сказать достаточно однозначно: в истории российской политики (особенно в широком контексте) есть очень многое, чего не только сохранять не хочется — этого хочется избежать любой ценой. В первую очередь, конечно, это касается различных форм подавления индивида.

Однако, проблема, как мне видится, вот в чем. Большинство людей, которые считают себя консерваторами, пытаются консервировать то, что им кажется хорошим. Есть те, кто выступает и за консервацию всяких зверских социальных практик, но их брать за пример, как мне кажется, несправедливо: тогда и либералов можно судить по их худшим представителям.

Тезис автора же, как кажется, подразумевает, что все консерваторы, кто ратуют за то, что им кажется хорошим, просто ошибаются, так как хорошего и не было. Однако, здесь как раз острее возникает вопрос о том, что именно автор подразумевает под «политическим»:

❓ Является ли частью политического в этом контексте традиционная семья? Если да, то правда ли, что традиционная семья всегда и во всем так плоха, что никто не может обоснованно желать сохранить её? Если не является, то где проходит граница политического, если, как кажется, для политики раньше и сейчас это один из постоянных центральных вопросов?

❓ Является ли православное христианство частью политического? Если да, то правда ли, что оно всегда и во всем так плохо, что никто не может быть оправдан в желании его сохранить? Если не является, то почему, если очевидно, что есть огромное влияние политики на религию и религии на политику?

❓ Является ли, например, российская политика в отношении свободы интернета в начале нулевых частью политического? Если да, то почему это так однозначно плохо, что никто не может быть оправдан в желании сохранить ту свободу сети? И почему мы так страдаем, когда оказались лишены этого? А если это не часть политического, то как получилось, что этот самый свободный интернет оказался несвободным ровно по политическим причинам, и при этом он сам драматически влияет на политику?

Это всё частные случаи и каждый из них вообще не принципиален. Однако, одно мне кажется верным. Пока у поста не появится хотя бы какой-то концептуальной рамки того, что имеется там в виду под «политическим», совершенно не ясно, как его понимать и что о нём думать, соглашаться или нет. Трактовки могут варьироваться от совершенно правдоподобных до глубоко спорных. Остаётся догадываться.

#политическаяфилософия
#социальнаяфилософия

Итоги первого года в Университете Северного Иллинойса

Планировал сегодня выпустить пост о пропаганде (перенес на завтра), но неожиданно университет выложил итоги года, и я решил поделиться.

Итак. Я закрыл весь год на максимальную оценку "A". В первом семестре у меня был очередной обязательный курс по логике, а также курсы по этике и метафизике. Было довольно сложно, но во многом сложность была связана с переездом. Но в этом семестре у меня был полный фарш:

1. Индивидуальное исследование по политической философии языка с профессором Леонардом Клэппом. Исследование крутилось вокруг книги The Politics of Language и вопроса о том, какая общая теория лингвистического значения способна дать основу для теории политической коммуникации, включая уничижительные ярлыки, геноцидальные речи, и т.д.

Помимо кучи других текстов, я саму книгу прочел раз 5, и это до сих пор одна из самых непонятных работ, которые я читал)) Супервизор требовательный, но очень помогающий. Несмотря на оценку, работа еще не закончена, и я буду продолжать ее летом. Жду от него очередной раунд обратной связи.

2. Эпистемология религиозных убеждений с профессором Майланом Энгелом. Этот профессор считается самым опытным, именитым, и при этом суровым в оценивании. Оцените просто списком оцениваемые задания:

📌 каждую неделю: читать примерно 100 страниц статей, писать эссе на 1500 слов по прочитанному + прокомментировать эссе одного другого студента, а перед началом каждого занятия — квиз по теме;
📌 сделать групповую презентацию;
📌 написать две разные аннотации к потенциальной курсовой работе, одну из которых выберет профессор;
📌 когда профессор выберет аннотацию, которая ему кажется перспективнее, нужно написать курсовую и презентовать ее на конференции, которая шла целые выходные — два дня по 10 часов;
📌 помимо этого на конференции нужно было выступить комментатором для курсовой другого спикера, а всем остальным выступающим задавать вопросы из зала;
📌 внести после конференции правки и дописать курсовую;
📌 а еще сдать письменный экзамен по билетам, который покрывал контент всего курса.

Если честно, даже перечитывать список больно. Профессор порекомендовал подать заявку на конференцию Философской Ассоциации Иллинойса. Дедлайн в июне, он даст мне еще раунд рекомендаций для курсовой, и я подамся.

3. Социальная и политическая философия с профессором Джейсоном Ханной. Единственный курс, на котором я мог продохнуть немного. Тут основная сложность была в том, чтобы держать темп чтения литературы каждую неделю. Всё более-менее получилось, Ханна — краш с точки зрения баланса профессионализма и гуманности.

4. В декабре меня выбрали членом совета аспирантов. Совет аспирантов представляет интересы студентов, интегрируют перваков в процесс, а также организуют мероприятия. За семестр мы собрали и одобрили бюджет для спикеров на весь следующий учебный год, на 4 коллоквиума и 1 конференцию. Конференция важная для факультета, проводится уже много лет. На следующей неделе будем размещать анонс, а потом нам, троим членам совета, нужно будет вычитывать все присланные статьи и решать, кто пройдет на конфу. Куча работы, но опыт хороший.

5. Работа ассистентом. Осенью я ассистировал на логике и этике, а сейчас на "Введении в философию". Курс берут люди разных специальностей, почти 100 человек в сумме. У каждого нужно было проверить эссе, экзамены, консультации давать. Много работы, но было интересно посмотреть, каково будет не-философам. Может расскажу как-нибудь)))

Теперь у меня перерыв в этой работе, контракт летом не работает, и следующие курсы мне назначат в конце августа. Вот тут я писал об этом и просил поддержать донатом, если есть возможность. Это всего 3 месяца без дохода, но их нужно прожить. Если вы можете помочь, помогите, пожалуйста — это актуально как никогда.

Что дальше:

а) В сентябре квалификационный экзамен, без него не дают диплом: нужно сдать вылизанный философский текст от 3000 до 6000 слов.
б) Летом нужно составить список из 20-25 PhD программ для подачи в следующем году, в каждую собрать уникальную заявку. Объём страшный.

Буду делиться всем. Cheers 🐰

К слову, кто еще не присоединился, я в очередной раз приглашаю в чат с обсуждениями этого канала.
Там все посты раскрываются дополнительно в беседах, и не всё из этого видно просто с подпиской на канал. Я часто там даже больше времени трачу, комментируя посты, чем на сами посты.

Философский анекдот про бихевиоризм

Пока не забыл, хочу поделиться философским анекдотом, который, как оказалось, почти все знали, но мимо меня он прошел. Приписывают его одному крупному, но нынче отмененному философу.

Анекдот этот про бихевиоризм. Бихевиоризм — направление в мысли (в основном психологии и философии), согласно которому мы можем изучать внутренний мир людей и делать о нём верные выводы, просто наблюдая от третьего лица, со стороны, за их поведением, в первую очередь за реакциями на разные стимулы.

Так вот анекдот такой:

Встретились как-то два бихевиориста на конференции, и обуяла их страсть. Как конференция кончилась, поехали они в отель и занялись сексом. После секса один другому говорит:

— Я наблюдал за тобой со стороны: тебе было хорошо. А как мне было?

😆

#личное

В Институте Философии РАН большая беда (наиболее адекватное на данный момент описание в СМИ прилагаю ниже).

Я никогда не учился и не работал в ИФ РАН, но я хотел поступать туда в аспирантуру — просто на тот момент не потянул. А хотел я потому, что, на мой взгляд, это без всяких оговорок одно из лучших мест в России сейчас, где куется как сильная современная философия, так ведутся и блестящие исторические исследования.

Ситуация серьезная, и не понятно, как на нее можно повлиять. Но так как это наше общее научное и культурное достояние, об этом стоит хотя бы знать. Пускай всё завершится наилучшим образом.

Старший научный сотрудник Института философии РАН Светлана Месяц задержана по обвинению в мошенничестве в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК), сообщают «Ведомости».

В институте прошли обыски.

В Институте рассчитывают на то, что следствие во всем разберется, поскольку «не могут быть преступными технические недочеты лишь в одном из разделов огромного государственного задания».

«Для института очевидно, что никакие денежные средства никем не похищались, полученные в рамках государственного задания деньги были потрачены для его выполнения»,

– прокомментировали в пресс-службе учреждения.

Уголовное дело в отношении Светланы Месяц строится на технической ошибке, когда в заявку на финансирование Института философии РАН на 2022 год в одном из разделов ошибочно включили работу за позапрошлый год, сказала адвокат философа Светланы Месяц Мария Юндина.

Министерство, по ее словам, ошибки тоже не заметило и включило работы в госзадание. На самом же деле в 2022 году Институтом выполнялись другие работы.

«Все бюджетные деньги поступили на счет бюджетного учреждения, Института философии, который на них, как и в любой другой год, вел свою обычную деятельность. А Светлана Месяц ничего, кроме обычной зарплаты, не получала», – отметила защитник.

Аккомодация пресуппозиции — основной языковой механизм пропаганды (1/2)

Каждый раз, когда я пишу технически сложный пост, я читаю его вслух родной сестре, чтобы проверить, насколько он понятен не-философам. И то же самое я сделал бы с этим постом, если бы... у меня была сестра.

Большинство тех, кто не знаком с моей личной жизнью, столкнулись сейчас с тем, что в философии языка называется аккомодацией пресуппозиции. Никто не знал, что у меня есть родная сестра не-философ, но в процессе чтения большинство хотя бы временно приняло это на веру. Наличие сестры не было основной мыслью: это было что-то фоновое, но необходимое для того, чтобы текст вообще имел смысл. Более того, до прочтения никто не думал, что я считаю этот текст технически сложным, но многие наверняка и эту мысль допустили. Обе оказались неправдой.

Многие большие философы и лингвисты считают, что именно этот процесс лежит в основе пропаганды: самый цитируемый лингвист Хомски, американский экономист и исследователь медиа Херман, самый известный философ-исследователь пропаганды Стэнли, и другие. Давайте разберем по словам:

📌 Пресуппозиция — это общее знание собеседников, да ещё такое, что все участники беседы осведомлены, что их собеседники делят с ними это знание, а те в свою очередь осведомлены, что первые осведомлены, и так до бесконечности. Это знание является необходимым фоном для того, чтобы можно было осмысленно понять основное сообщение. Например, если я скажу «Было бы здорово, чтобы в этом блоге посты выходили регулярнее», посыл моего сообщения — это оценка ситуации, с которой можно согласиться или нет. Однако, что за блог «этот» — это пресуппозиция, которая необходима, чтобы фраза имела внятное содержание.
📌 Аккомодация — в общем виде это просто процесс адаптации к чему-либо.
📌 Аккомодация пресуппозиции — это, соответственно, процесс адаптации к тому, что считать общим знанием в коммуникации.

В начале этого поста я вёл себя так, будто наличие сестры у меня — это уже общее знание. Но так как это не было общим знанием, у читателя было два основных варианта: прервать коммуникацию, возмутиться и сказать «Чиво? Я без понятия, что у тебя есть сестра» или просто поверить мне на слово и принять хотя бы на время, что она есть.

Так как пресуппозиции не являются основным предметом сообщений, они легко могут проскальзывать мимо внимания, находясь как бы ниже радаров нашей сознательности, что при определенных обстоятельствах открывает пространство для манипуляций. Психологические эксперименты подтверждают, что правильный выбор выражения позволяет склонить человека к определенному восприятию ситуации, и происходит это как раз за счет тонкой адаптации к тому, что слова или говорящие пресуппозируют. Например, в психологическом эксперименте у Лофтус и Палмер показано, что люди, которым задавали вопрос «С какой скоростью ехали машины, когда влетели (smash) друг в друга?» оценивали скорость движения перед столкновением в среднем на 10 миль выше, чем те, кого спрашивали, используя слово «столкнулись» (hit).

Подобные эффекты подтверждались в экспериментах многократно. К примеру, у Канемана (того самого) эксперимент «Азиатская болезнь» показывает, что одной лишь смены формулировки достаточно, чтобы большинство людей соглашалось поддерживать совершенно противоположные решения гипотетического правительства. В психологии это известно как «эффект фрейминга», но с точки зрения языка происходила именно аккомодация того, что пресуппозировали формулировки разных вариантов (читайте раздел «Научный эксперимент» на Вики).

Известная шутка «Перестали ли вы уже пить коньяк по утрам?» эксплуатирует тот же механизм: она предлагает адаптироваться и признать как общее знание, то, что общим знанием не является. И она смешна тем, что делает механизм явным и показывает, как неумелый манипулятор прокалывается. Проблема, однако, как следует из экспериментов, в том, что опытный манипулятор может добиваться своего и при этом часто оставаться незамеченным. В том числе в политике. Об этом немного скажу в следующем посте.

#философияязыка@TruReflection
#политическаяфилософия@TruReflection

Аккомодация пресуппозиции — основной языковой механизм пропаганды (2/2)

Я решил задержаться еще на один пост на психологии пресуппозиций, потому что важные вещи остались недосказанными. В прошлом посте я начал с повествования о своей выдуманной сестре и том, как на это повествование отреагировали те, кто с моей личной жизнью не знаком. Показательно, однако, и то, как отреагировали те, кто знают обо мне многое. Так, несколько человек написали мне: «Я когда читал(а) пост, подумал(а), какая ещё к чёрту сестра?»

Эта разница в реакциях обнажает важную для пропаганды сторону того, как работает аккомодация пресуппозиции. В другом посте я уже писал, что пропаганда воздействует на нас до нашего осознанного анализа. Также я упоминал «гипотезу слабейшей связи» Джейсона Стэнли, которая опирается на теорию когнитивного диссонанса и которую можно сформулировать так: в случае конфликта убеждений из двух противоречащих друг другу кусков информации, тот, что имеет меньше связей с другими убеждениями в нашей картине мира, либо перерабатывается до неузнаваемости, либо сохраняется в сегменте сознания, где конфликта нет.

В примере с несуществующей сестрой это показано наглядно: люди, которые были глубоко убеждены, что сестры у меня нет, не отказались от своих убеждений — они просто не аккомодировали пресуппозицию существования сестры. Те же, у кого таких сильных убеждений не было, приняли эту идею. Это позволяет понять, в каком именно случае пресуппозиции способны проскакивать мимо радаров нашей сознательности: они остаются почти невидимы, когда не конфликтуют явным образом с существующими осознаваемыми убеждениями.

Обратим внимание, однако, что даже те, кто что-то знал о моей семье, отреагировали с разной степенью уверенности: кто-то посмеялся, потому что воспринял наличие у меня сестры как полный абсурд, а кто-то засомневался и переспросил. Это иллюстрирует эпистемологический трюизм: убеждения людей не дискретны — «верю или не верю». Убеждения скалярны, то есть обладают разной силой: можно сомневаться, можно скорее склоняться к чему, можно иметь твердое убеждение, можно знать, и т.д.

Из этих двух утверждений — что (не)видимость пресуппозиций зависит от конфликта с существующими убеждениями и что убеждения могут иметь разную силу — следует, что пресуппозиции могут иметь разную степень (не)видимости для нашего сознания. Иными словами, мы легче бессознательно аккомодируем какую-то пресуппозицию, если она конфликтует с убеждением, в котором мы не очень уверены, чем с тем, в котором уверены сильно.

Это вписывается в то, что мы знаем о психологии убеждения и усвоения информации. Долгое время доминировала точка зрения, что усвоение информации индивидом происходит так: он слышит утверждение, оценивает его, а потом либо принимает и вписывает в свою систему убеждений, либо отвергает. Эта модель называется рефлексивным усвоением (deliberative uptake). Однако в последние десятилетия все более влиятельной становится модель, которую с опорой на Спинозу сформулировал и экспериментально подтвердил психолог Дэниэль Гилберт — модель иррефлексивного усвоения (nondeliberative uptake). Согласно этой модели усвоение информации происходит так: человек слышит утверждение и принимает его на веру, а потом уже оценивает, причем часто автоматически, если нет значимого конфликта с существующими убеждениями.

Но в контексте пропаганды особенно важно вот что: не существует людей, которые осознают все пресуппозиции. Это значит, что у каждого человека есть диапазон утверждений, которые он готов аккомодировать бессознательно. Примечательно, что диапазон того, что мы готовы бессознательно усвоить, расширяется, если когнитивного ресурса становится меньше. Скажем, если мы чем-то отвлечены или занимаемся несколькими задачами параллельно. Иллюстрируя эту мысль, Стэнли отмечает, например, что дорожное радио является отличным каналом пропаганды, так как в определенной степени сознание водителя занято дорогой.

Далее. Отдельного внимания в контексте пропаганды заслуживает такой тип аккомодации как нормализация социальных практик. Имеется в виду следующее: если, например, кто-то позволяет сексистские шутки в определенном обществе, одна из пресуппозиций, которую шутящий имеет, это убеждение, что говорить такие шутки в этом обществе нормально. Представим, что в такой группе сексистов появляется не-сексист. Чтобы сексистская шутка имела какой-то смысл и была понята, этот не-сексист должен принять пресуппозиции, которые нужны для ее понимания, в том числе пресуппозицию нормальности. Проблема, однако, вот в чем: есть основания считать, что множественное повторение этого — то есть постановки себя на место сексиста с целью понимания его высказываний — ведёт к большей толерантности к самим этим сексистским высказываниям и убеждениям. По крайней мере, Стэнли выводит это, опираясь на ряд психологических исследований бессознательного Зигмунда Фрейда, Шелли Чайкен, Ричарда Петти и Джона Кациоппо (в The Politics of Language, Chapter 2.6, Changing Ideology). Стэнли заключает следующее:

По крайней мере в момент смеха или закатывания глаз вы принимаете ту перспективу, которая необходима для понимания шутки. Вы смещаете собственную перспективу — то есть аккомодируете её (как мы назовём это в следующих главах) — по крайней мере настолько, чтобы уловить шутку, но, возможно, и на гораздо более долгий срок, становясь более восприимчивыми к той перспективе, которую выражает шутник, и более склонными вести себя так, как ведёт себя он.

Смеясь тогда, когда смеются они, и думая так, как думают они, мы становимся более похожими на них. Поэтому существует опасность, что, когда мы понимаем хуту-повстанца, нацистского тюремного охранника или сексистского комика, мы начинаем сопереживать им, понимать, откуда они исходят, и в некоторой степени перенимаем их образ мышления.

У эмпатии самой по себе есть свои опасности.

И во многом это выглядит убедительно: наверняка каждый знает человека, который, попав в какую-то компанию, постепенно пропитывается её атмосферой, юмором и нормами. Даже если эти нормы ранее для этого человека были дикими. Так вот если современное понимание процесса аккомодации верно, то такое происходит практически неизбежно.

У этого есть неутешительный вывод: если пропаганда эксплуатирует психо-лингвистический механизм, от которого у нас нет иммунитета, это значит, что у пропаганды всегда есть потенциал найти необходимые ключики, чтобы просочиться в сознание (об этом был опрос). Но есть и утешительная оговорка: это не значит, что фактически каждая пропаганда находит такие ключики к каждому человеку.

Прикладных выводов, правда, из этого не так много. Первое: стараться не попадать в ситуации, где вы можете пропитываться нежелательной для вас атмосферой и убеждениями. Даже если вы находитесь в такой среде, чтобы бороться с ней, стоит соблюдать осторожность: это едва ли проходит бесследно. Не грех тут вспомнить Ницше с его монументальными: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, как самому при этом не стать чудовищем» и «Если долго вглядываться в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя». Второе: стараться поддерживать высокий когнитивный ресурс. Ну... и надеяться сохранить себя.

#философияязыка@TruReflection
#политическаяфилософия@TruReflection

Люблю бумажные книги, но с трудом получается их перевозить, поэтому со мной лишь небольшое их число.

Вот моя любимая полка с книгами из имеющихся двух полок!

Делитесь своей любимой полкой! Это всегда интересно и дарит хорошее настроение.

#личное

В общем, как и должно было случиться в лучшем из возможных миров, Бог победил пропаганду.

В связи с этим план такой. Я буду разбирать теистические и атеистические философские аргументы. Сначала отдельным постом писать аргумент, чтобы его можно было обсудить независимо. Следующим постом его критику или комментарии со стороны защитников аргумента. Так постараемся пройтись по основным значимым аргументам в аналитической философии. Среди них есть как довольно простые, которые появились еще до разделения на философию аналитическую и континентальную: мы обсудим те из них, что для аналитической философии до сих пор актуальны в какой-то степени (хотя бы исторически). Так среди них есть и те, что технически сложные настолько, что я сам их понимаю плохо; пока не знаю, как их описывать и описывать ли. Думаю, в любом случае до конца лета попробовать управиться и закрыть этот цикл.