P.S. Завтра я выложу еще один опрос и потом напишу релевантный этим опросам пост.

Зачем нужна философия, если есть наука? 📚

Британский философ Сэр Альфред Айер довольно иронично писал:

“Чем вы занимаетесь?” — иногда спрашивают меня люди. — “Я философ”.

Если мне везёт, на этом разговор и заканчивается, но часто он продолжается: “Ну, полагаю, мы все, каждый по-своему, философы; то есть у каждого из нас есть свои представления о цели жизни. А вот я думаю…”

Или так: “Философ? Я завидую вам в эти трудные времена. Уметь спокойно ко всему относиться, подниматься над мелкими досадами, которые мучают нас, простых людей”.

Или ещё: “Это, должно быть, ужасно интересно — по-настоящему понимать людей, уметь достигать их душ. Уверен, вы могли бы дать мне какой-нибудь хороший совет”.

Или, хуже всего: “Что такое философия?”

Это было лет 80 назад, а с современным уровнем наук — как естественных, так и гуманитарных — ответить еще сложнее. Профессоры часто уклоняются от прямого ответа, но у них уже карьера построена, им не горит. А вот для студентов, откуда бы они ни были — из России, Европы, Штатов, Азии — вопрос болезненный: ни маме не объяснишь, что ты делаешь, ни планы на будущее внятно не построишь. В этом и следующих постах я постараюсь дать ответ, который придумал не сам, но разделяю. Его точность подтверждается моим опытом взаимодействия с философами из разных частей мира.

📌 Коротко: философы работают над разъяснением и разработкой нормативных понятий.

Сперва нужно объяснить разницу между дескриптивным и нормативным:
— Дескриптивное значит 'описательное'. Если я скажу: "Ваня заботится об Илье" — это будет дескриптивное высказывание, оно описывает ситуацию. Оно отвечает на вопрос: "Что есть?"
— Нормативное значит 'устанавливающее норму или правило'. Если я скажу: "Ваня должен заботиться об Илье"— я сделаю нормативное высказывание. Оно отвечает на вопрос: "Что дОлжно?" или "Что следует?"

Раньше, примерно до 17 века, словом 'философия' называли любые исследования — и дескриптивные, и нормативные. Когда Аристотель занимался физикой и биологией, он говорил, что делает философию. Книга, в которой Ньютон описал закон всемирного тяготения, называется "Математические начала натуральной философии". Это всё попытки описать мир. При этом в "Никомаховой этике" Аристотель писал о том, как следует жить, а в "Аналитиках" описывал свою логическую систему — то есть, как следует мыслить. Это была нормативная часть философии.

Когда науки оформились отдельно, оказалось, что они прекрасно описывают мир и отвечают на вопросы "А что есть в мире?", "А что там внутри человека?", "А как устроено общество?" Сложно сейчас представить философа, который будет серьезно, а главное успешно, опровергать утверждения физиков об устройстве наблюдаемого мира — он почти точно обречен. При этом парадоксально много философов не бросают амбицию "описать мир, как он есть на самом деле." Обычно они, правда, затрудняются объяснить, какую альтернативную методологию они планируют использовать, если не научную.

Многие упускают другое: из точного описания того, что есть, не следует то, что дОлжно. Иными словами, дескриптивное само по себе не дает нормативного. В опросах выше я предложил несколько схожих сюжетов: я описывал какое-то научное открытие, и спрашивал, что для вас из этого следует. Ожидаемым образом из одного и того же описания мира разные люди сделали разные выводы о том, что им следует делать и думать. И это задача, с которой в общем виде наука напрямую не работает, а философия — да.

(продолжение)
🔽🔽🔽

⏫⏫⏫
(начало)

🧩 Философ-этик, анализируя понятия 'счастье' и 'благо', пытается понять, как нам следует их понимать, а значит — как нам следует действовать, чтобы вести счастливую жизнь.
🧩 Социальный философ пытается определить, как следует понимать 'справедливость', а значит — как строить общество, чтобы его можно было считать справедливым. Это отличается от работы социолога, который стремится максимально точно описать существующее общество.
🧩 Философ-логик пытается определить, как следует мыслить, чтобы не допускать ошибок, и для этого разрабатывает систему понятий и законов. Это отличается от работы психолога, который описывает, как по факту мыслит человек.
🧩 Философ науки пытается понять, например, что следует называть "наукой" и "научным методом", а что является какими-то другими практиками. Или как следует понимать "научное моделирование," учитывая, что разные учёные на практике используют это понятие по-разному. Это отличается от работы учёного, который собственно описывает мир с помощью методов своей науки.

И это то, что действительно происходит в учебных и научных философских аудиториях. С трудом можно встретить философа, который бегает в поле и что-то замеряет или наблюдает, а без этого сложно что-то новое добавить к описанию мира. Но при этом философы постоянно и весьма успешно пытаются разобраться с тем, как люди оперируют концептами, какие смыслы вкладывают в то, что говорят и делают. Более того, они придумывают новые концепты и понятия, которые в итоге влияют на то, как мы принимаем решения и понимаем реальность.

Например, несложно представить, что история нашей страны пошла бы по другому сценарию, если бы в своё время Маркс не придумал термин 'классовая борьба,' который показал (может быть при этом ложно), как многим людям следует понимать их положение в обществе. Если бы Карл Поппер не ввёл понятие 'верифицируемости', утверждая, как должна выглядеть по-настоящему научная теория, это вероятно изменило бы ландшафт современного научного метода.

Есть положительная новость для философии: вопросы "как следует?" или "что дОлжно?" часто даже важнее вопроса "а что есть?" И это делает философию всё еще релевантной обществу, даже если многие философы и само общество это осознают не до конца.

#метафилософия
#философиянауки

Отличие философии от религии 🧩☦️

Кажется, отличие философии (как ее обычно представляют) от религии более интуитивно и вызывает меньше вопросов, чем философии от науки. Однако, предыдущий пост может вызвать возражение: "Подожди-ка, если философия стремится говорить, что и как следует делать и думать, то она вступает в столкновение с религией, которая тоже имеет нормативный характер!"

И это было бы хорошее возражение. На него мне ответить чуть сложнее, так как вопросами по линии 'философия-наука' я занимаюсь несоизмеримо больше, чем вопросами по линии 'философия-религия'. Тем не менее, я попробую обозначить ту линию ответа, которая мне кажется адекватной.

📌 А именно: в общем, философия занимается нормативным высказываниями, которые рационально обоснованы с помощью аргументов, а для религии это не обязательно.

Иными словами, у их нормативных высказываний разные источники силы:

⭐️ Для религии это религиозный канон: священные тексты, значимые фигуры, и т.д. Религиозное откровение имеет высокую значимость.
⭐️ Для философии это нехарактерно: у нее тоже есть каноны, но для философа было бы честью опровергнуть какой-то из канонов силой своих аргументов и самому им стать. В целом это возможно и временами происходит. В целом, почти любое откровение нужно дополнительно обосновывать.

При этом есть еще несколько форм интеллектуальной и духовной деятельности на стыке, которые в такой парадигме вызывают вопросы: религиозная философия, философия религии, философии конкретных религий и т.д.

Можно попробовать разобраться в этом на примере различия между христианством, христианской философией и философией христианства.

☦️ Христианство: религия. У нее есть канон, включающий как и описание мироустройства (дескриптивные высказывания), так и указания о том, как следует вести жизнь и думать (нормативная часть). Этот канон имеет как религиозные доводы, то есть основанные на божественном откровении, так рациональные доводы, то есть такие, для которых не требуется вера, а достаточно разума.

Сквозной пример для иллюстрации -- христианская заповедь "Возлюби ближнего твоего, как самого себя". То, что она дана через божественное прозрение, это чисто религиозный аргумент, имеющий центральное значение. Он при этом не единственный в христианстве, потому что есть и те, что построены сугубо на основаниях разума, а не веры.

☦️ 🧩Христианская философия: философия внутри религии. Это и есть как раз та часть нормативных высказываний христианства, которые обоснованы с помощью разума. Показывать, почему любить ближнего еще и разумно -- часть христианской философии. Рациональные аргументы тут служат, конечно, лишь поддержкой тому, что это предписано Богом. В этом смысле божественное предписание, то есть аргумент веры, первичен.

🧩 ☦️ Философия христианства: философские исследования религии извне этой религии. То есть нормативные высказывания, обеспеченные рациональными и логическими рассуждениями о том, как стоит правильно понимать такие концепты как "христианство", "религия", "вера" с учетом особенностей этой религии. Философ христианства может проверять разные случаи состоятельности логики этой заповеди: например, можно ли "любить другого как самого себя", если человек сам себя не любит? И если да, что это значило бы для такого человека?

Хотя вот уже за эти примеры я руку на отсечение не дам.

#метафилософия
#философиянауки
#философиярелигии

Исторический парадокс французского языка в «Войне и мире»

‼️До прочтения поста, пожалуйста, прочитайте отрывок текста на скриншоте. Какие впечатления складываются? Какие ощущения?‼️

Спасибо, если прочли. В таком случае, думаю, некоторые из вас могли поймать себя на ощущении, что читается это весьма тяжело и в некоторой степени отпугивает. Это самые первые абзацы из «Войны и мира» (дальше — ВиМ).

В начале XIX века, когда Наполеон вторгся в Россию, большинство русских дворян говорили по-французски. Это вызывало возмущение у некоторых интеллектуалов, включая Льва Толстого. Как итог, одной из сквозных тем ВиМ стало объединение русского дворянства и народа, прошедших вместе через тяготы войны.

Это духовное изменение он отразил и на художественном уровне — точнее, на уровне языка. В начале текста знать говорит в значительной степени по-французски, но к концу книги положительные персонажи говорят почти исключительно по-русски. Таким образом Толстой взывал к русскому самосознанию и достоинству у аристократии, это был его патриотический призыв, выраженный в том числе таким художественным приемом — сменой языковых привычек.

Парадоксальным образом с течением времени этот технический приём породил эффекты, противоположные патриотическим намерениям Толстого. В отличие от времени Толстого, большинство современных российских читателей его текста не владеют французским языком. Пытаясь обратиться к ключевому тексту нашей литературы, мы с самых первых строк сталкивается с привратником в виде французского языка, с некоторым барьером.

Когда я, будучи еще школьником, впервые открыл этот текст, я был шокирован. Помню, где-то я урвал четырёхтомник и вёз его в автобусе домой, открыл первые страницы еще в дороге и подумал: «Что? Это точно та книга? Кажется, я сильно тупой для неё.» И я был не один такой: я спрашивал своих друзей, кто за лето хотя бы открыл эту книгу, и у многих из них было ощущение, что они недостаточны умны или образованы, чтобы овладеть собственной культурой.

Но какие есть выходы?

Если полностью перевести текст — все франкофонные эпизоды сделать русскоязычными — это разрушит целый пласт текста, это отчасти размоет литературную ценность, которую заложил автор.

Другой вариант — учить французский? Тогда русскоязычный читатель оказывается перед парадоксом: чтобы в полной мере получить доступ к центральному произведению собственной культуры, он должен быть немного… французом. Эта зависимость от иностранного языка делает русскую идентичность частично внешней по отношению к самой себе, ведет к отчуждению человека русской культуры от этой самой культуры, и в итоге ведет к усвоенному чувству неполноценности, толкающему непременно изучать французский. А именно этому Толстой и стремился противостоять!

Для идентичности человека русской культуры это особенно драматично. Последние десятилетия столпами нашего самоопределения были в значительной степени роли:
📌 первопроходцев космоса,
📌 победителей войны и освободителей мира,
📌 а также наследников великой русской литературы.

Последняя, пожалуй, наименее подвергаемая сомнению кем-либо и в меньшей степени подверженная рискам и угрозам быть обесцененной. И тем более драматичными для нашей идентичности становятся такие элементы, способные вести к отчуждению и ощущению вторичности.

PS. Я в школе книгу-таки освоил, но я знаю тех, кто бросил с первых страниц и не вернулся.

#философияязыка
#социальнаяфилософия
#философиякультуры
#литература
#русскаяфилософия

О государственной идеологии и свободе

Последние десятилетия популярна идея, что государственная идеология и общественная идея — это плохо. Оно и понятно: наш народ как минимум почти столетие жил в особенно идеологизированном государстве, результаты которого в целом принято оценивать как отрицательные. Как минимум в гуманистическом смысле, с точки зрения индивида.

Так, стала популярна идея того, что в политической философии называется «негативная свобода». Иными словами, «свобода от чего-то», в первую очередь от вмешательства государства, бизнеса, а также других индивидов в жизнь человека. Как говорится, «моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого».

Идея «негативной свободы», на мой взгляд, действительно важна. Однако, недостаточна. Главная её проблема в том, что она строится на допущении, что ограничения свободы могут быть только внешние. Дескать, если меня извне не будут ограничивать и мне не будут докучать, вот тогда-то я и заживу свою лучшую жизнь. Тем не менее, упускается вот что: отделять нас от лучшей жизни могут не только внешние барьеры, но и внутренние.

Представьте — а может и вспомните — вполне реалистичную ситуацию. Мои друзья собираются в горы и зовут меня с собой. Я думаю: «Да, здорово, конечно, но я не смогу принять ванну целую неделю, буду жить в каких-то диких условиях, возможно заболею даже. Мне придется на время расстаться с тем, к чему я так привык. Пожалуй, я не поеду».

Если после моего отказа друзья начнут уговаривать меня и настаивать, то, строго говоря, они будут нарушать мою «негативную свободу» от их вмешательства: они будут навязывать мне то, о чем я прямо заявил, что я этого не хочу.

Однако, представим, что им всё же удалось уговорить меня. Может получиться так, что это будет действительно волшебная поездка, и когда я вернусь, скажу: «Это лучшее воспоминание в моей жизни. Спасибо, ребят». И это был бы опыт, лучшая версия моей жизни, которой я сам себя мог лишить из-за лени и страхов.

То, что сделали мои друзья, может восприниматься не только как нарушение моей «свободы от», но и как поддерживающее окружение для того, чтобы я лучшим образом реализовал свой потенциал. То есть их вмешательство было бы условием моей «позитивной свободы», или «свободы для чего-то»: для самореализации, достижений, личного счастья.

Таким образом, государственная идеология может — и, пожалуй, должна, если она есть — стать таким окружением. Она может стать условием — идейным, но в итоге и политическим, социальным, экономическим — которое будет способствовать лучшей реализации индивида, поддерживающим и позволяющим справляться со своими слабостями при движении к каким-то целям.

Вопрос, который возникает сразу: а к каким целям-то? Кто их определяет? Общий ответ такой: само общество. Может показаться, что большие сообщества состоят из несовместимых мнений, и невозможно договориться о том, что могло бы быть общей целью. Тем не менее, я убежден, это не совсем так.

Всегда можно начать с базовых вещей, с которыми согласится большинство. Например, едва ли большая часть общества будет против того, чтобы частью идеологии государства была доступная и качественная медицина, а также хорошее образование в школах для детей. Можно начать с простого, постепенно создавая общий фундамент для более сложных решений и соглашений.

В целом даже на элементарном уровне звучит неплохо, если примерить на себя: «Мы — государство с лучшей доступной медициной». Бесспорно, возникнет вопрос о том, а что такое «хорошая» или «лучшая» медицина, однако при должной кооперации и привлечении экспертов, этот вопрос решаем. В конце концов мы же как-то договариваемся о том, в какую школу лучше пойти детям или к какой больнице семье прикрепиться.

Медицина — лишь один пример, вокруг которого может строиться даже богатое на культуры и конфессии общество. И простота в таком деле только в помощь, потому что подразумевает ясность для многих. Если копнуть глубже, договориться можно о большем числе вещей, чем кажется на первый взгляд.

(продолжение в следующем посте завтра)

#политическаяфилософия@TruReflection
#этика@TruReflection

О государственной идеологии и свободе ч.2

Следующая линия рассуждений в первую очередь работает для картины мира человека светского и нерелигиозного, хотя она не является антирелигиозной по своей сути и совместима со многими религиозными взглядами. Об этом я упомяну в конце.

В предыдущем посте я писал, почему идея «негативной свободы» является недостаточной, чтобы адекватно отразить реальность: она ошибочно допускает, что ограничения свободы могут быть только внешними. Есть, однако, и другое допущение, на котором эта идея если не строится, то как минимум с которой она часто коррелирует. А именно, допущение о том, что возможно неидеологизированное общество.

Отстаивая сугубо «свободу от», человек обычно ведом стремлением сохранить себя, свою индивидуальность и агентность. В этом контексте вмешательство в его внутренний мир и идею взглядов воспринимается как угроза и вред. Следует, однако, задать вопрос — а что, собственно, формирует этот внутренний мир на самом деле? Что является его источником?

Во многих религиозных картинах мира (хотя и не всех) человек является образом и подобием Бога, в которого Бог напрямую закладывает его особенности характера, черты, тенденции и идеи. Если же мы отходим от этой картины, то в целом единственным источником наших идей становится сообщество, в котором мы рождаемся, вырастаем и в последующем живем. Общество здесь стоит понимать в широком смысле как окружение, включая, например, особенности природных условий. Идеям в этом смысле просто неоткуда больше взяться. И так как условия для людей из одного социума во многом похожи, неизбежно появляются общие черты, взгляды — разумеется, с некоторыми их вариациями.

Если так, то, грубо говоря, отказ от формирования общественной идеологии — это не отказ от общественной идеологии вообще, а отказ от осознанного участия в её формировании. Она всё равно будет, но какая — это уже как пойдёт.

Есть несколько проблем, связанных с таким стихийным процессом, обозначу лишь парочку. Первый заключается в том, что, кажется, человеку достаточно сложно живётся без каких-либо общественных идеалов. Именно это открывает пространство для того, чтобы разные одиозные личности и сомнительные религиозные лидеры объединяли людей вокруг себя, управляли ими, зачастую даже во вредном для самих этих людей направлении. На почве бедности общественных идей легче взрастают идеи вредные.

Второй заключается в постепенном обеднении социальной культуры и индивидуальном культурном релятивизме. Если нет общественного идеологического консенсуса, то, например, довольно сложно обосновать, почему стихи Пушкина — более ценный культурный объект, чем треки Инстасамки. Их культурная ценность становится просто объектом индивидуальной оценки, и тут, что называется, на вкус и цвет товарищей нет. «У вас своё мнение о том, что хорошо, а у меня — своё, и вы не имеете права пихать мне в учебники своего Пушкина, если он мне просто не нравится и не кажется достойным внимания». Картина мира такого читателя всё равно сформируется как-то, но скорее всего с точки зрения качества — по нисходящей тенденции.

Сделаю еще пару ремарок. Первая: эти доводы действительно могут быть совместимы с религиозной картиной мира, которая не подразумевает регулярного вмешательства высших сил в каждодневную действительность, а отдает значимую роль общественным процессам. Вторая: есть философские позиции, в частности, у Платона, которые допускают прямой доступ человека «к миру идей», и в них роль социального влияния в формировании картины мира индивида меньше. Для меня это просто не выглядит правдоподобным по ряду причин, которые в этом посте обсуждать нет места и желания.

#политическаяфилософия@TruReflection
#этика@TruReflection

Кстати, у канала есть чат, на который можно подписаться. Туда попадают обсуждения всех постов: комментарии и мои ответы на них. Некоторые из них не попадают в комментарии отдельных постов, поэтому есть смысл подписаться, если хотите видеть все обсуждения: там я часто довольно развернуто проясняю то, о чем пишу, а также отвечаю на вопросы.

https://t.me/+TyNXq8ei0uQxNmQy

Есть ли у нас, что сказать, когда мы узнаём, что человек очень болен?

Только что обнаружил у одного из интересных мне философов языка пост в блоге, где он пишет, что у него обнаружен неоперабельный рак аорты. Там даже целая серия постов.

Один из постов заканчивается постскриптумом в духе философского и лингвистического анализа языка. Его можно перевести так:

«В нашей англоязычной культуре есть устоявшиеся фразы, которые мы произносим, ​​когда умирает любимый человек: «Мои соболезнования» или «Мне очень жаль вашей утраты». Мне кажется, у нас нет таких заученных фраз, когда человек сообщает, что он, возможно, очень, очень болен. В результате я заметил, что многие, в остальном красноречивые, люди, по сути, теряют дар речи, когда я сообщаю им о своем диагнозе. Мой психотерапевт подчеркнул мне, что, учитывая наши языковые практики в английском языке, это не означает, что они бесчувственны или равнодушны. Они просто не могут подобрать слова. Так что, я понимаю вас, читатели: вы можете не знать, что сказать. Это нормально. Просто пошлите им добрые пожелания».

Больше меня поразило даже не это наблюдение, а один из комментариев под этим постом. Автор комментария очень точно подобрал слова, чтобы описать, что именно хочется, но не получается выразить в таких случаях:

«Английскому языку нужна светская формула, которая выполняла бы функцию «Я буду за тебя молиться». Что-то, что передавало бы наше желание скорейшего и положительного результата и то, что мы бы сделали что-то для его достижения, если бы обладали такой властью, одновременно признавая, что её у нас нет».

Лучше не скажешь.

Задумался, знаю ли я подходящие выражения в русском языке, и тоже слов не нашёл.

#философияязыка@TruReflection
#личное@TruReflection

Что для вас значит «быть собой»?

Как вы понимаете, когда вам говорят фразу: «Будь собой!»?

Главная новость о моей работе в этом семестре

Во-первых, спасибо всем, что поделились своим мнением о том, что значит «быть собой»! Позиций высказали много, и если есть, что добавить — не стесняйтесь! Я поделюсь своими рассуждения позже, как только чуть лучше соберу их в кучу.

А пока хочу поделиться другим — прекрасной новостью о моем проекте на весну!

В этом семестре вместо одного из курсов я записался и был одобрен на так называемый курс PHIL 695. Это индивидуальное исследование какой-то специализированной темы, глубина которого превышает рамки стандартного группового курса.

Мое исследование будет в области социальной и политической философии языка. Это будет философский критический обзор на недавнюю книгу, в которой предлагается новая «теория значения»: то есть теория о том, что для слова или фразы означает «значить что-либо». Авторы этой книги предлагают новую теорию значения как альтернативу старым, аргументируя ее необходимость тем, что классические теории значения слишком идеализированы в определенных аспектах и поэтому не отражают реальность. Например, авторы критикуют типичную для классических теорий идею, что слова бывают нейтральными и могут иметь нейтральные значения. Такие допущения, утверждают они, не позволяют реально консистентно объяснить то, что происходит, скажем, в политической речи. Политической речью они не ограничиваются, просто она является наглядным и удобным примером для их аргументов.

Хотя главное в этом процессе, конечно, не тема, а научный руководитель. Моим супервизором будет профессор Ленни Клэпп, который является у нас в университете ведущим специалистом по философии языка. Он сам получил доктора философии в MIT под руководством Роберта Сталнакера, а Сталнакер — один из самых цитируемых философов современности в области философии языка и эпистемологии, а также один из отцов-основателей современной прагматики языка.

Очень приятно, а также является большой честью и ответственностью в каком-то смысле находиться в таком ряду имен! Нужно показать уровень, пожелайте удачи! 🫡 Будет сложно и интересно.

Я, собственно, чего спросил об этом. Пока что очень сложно писать что-то о моем собственном исследовании по философии языка, но я прохожу сейчас курс по эпистемологии религиозных убеждений с именитым профессором Майленом Энгелом. Он мирового уровня специалист в эпистемологии, философии религии и этике животных. Вдохновленный этим думаю сделать разбор главных философских аргументов в пользу и против существования Бога: это хоть и не моя специализация, но рассказать базу я смогу. Что думаете? Дайте знать.

#философиярелигии@TruReflection